красная карточка

      шла 2 неделя октября. учебные дни тянулись безумно медленно; девочки сокращали себе их сами, уходя с последних пар гулять. староста против не была — за шоколадку спокойно их не отмечала. — вписон сегодня у Вики, пойдём? — спросила Сёмина, выдыхая дым в лицо подруги.       та лишь запустила руку в карман джинсов, дабы достать зажигалку, и пропустила фразу мимо ушей. — ну и че ты молчишь? — возмутилась кудрявая. — я думаю, — мысли Маши и впрямь были заполнены всяким, но только не тем, что нужно; последнюю неделю у неё была бессонница и есть особо не хотелось без видимых причин.       Сёмина, конечно, не оставила этого без внимания. — да что с тобой, — с этими словами она толкнула блондинку в плечо; Маша видела, как та ничего не берет в столовой, как отказывается ходить в их любимую шаурмичную на большом перерыве. — я не в духе. — да ты постоянно, блять, не в духе. решено. в 7 вечера встречаемся у меня и идём на вписку, — убеждала подругу кудрявая. — ладно.       разговор опять потух. Романова хоть и имела множество друзей, и Сёмина была лучшей из них, но все равно ни с кем не делилась чем-то личным. при всех попытках товарищей что-либо разузнать, она отшучивалась или грубо отвечала «не ваше дело».       в чем крылась причина этому? девушка и сама не знала. когда в детстве она увлеченно рассказывала маме о своем дне в школе, та ничего не слушала и лишь отвечала «да-да». когда какая-то подружка детства перебивала увлекательный рассказ маленькой Маши, то она сразу же переставала рассказывать: с детства знала, что нужно уважать себя и не растрачивать силы на «не тех» людей.       Сёмина видела, что в глазах девушки потух тот самый огонек, за который её все и любили, поэтому всеми силами старалась его вернуть и морально поддержать Романову. — не кисни, Мах. не знаю, что у тебя сейчас творится в жизни, но верю, что все наладится, — эти слова согрели душу блондинки, она придвинулась к подруге и приобняла одной рукой.       тусовочный вечер не заставил себя ждать. Мария надела свою любимую серую толстовку, единственные джинсы и кеды с кепкой, которые были в одном цвете — бордовый девушке, несомненно, подходил. написав короткое сообщение «выхожу», Романова накинула бомбер и вышла из общаги. комендантка, встретившая студентку на пороге, попросила вернуться не позже 23:00, на что та лишь пробурчала «да-да». — быстро ты, — тихо произнесла Сёмина, встречая ту на пороге своей квартиры. — ты одна? — Маше очень не хотелось пересекаться с родителями подруги, о которых была наслышана вдоволь. — на смене они, проходи.       взвалившись на ужасно скрипучий диван в гостиной, Романова осмотрела комнату так, будто искала какие-то изменения; они были: кусок обоев оторван, видимо, во время очередной потасовки, а в серванте, который достался Сёминым от бабули, и вовсе не было стекла. «разбили», — пронеслось в голове у девушки. — с каких это пор ты так старательно выбираешь одежду? — ты не понимаешь. там будет она, — сказала Маша таким тоном, что сразу было понятно: влюблена.       Романова лишь хмыкнула, вспомнив новую пассию подруги — первокурсница с их шараги, состоящая в волейбольной команде. к слову, та самая Вика, на чью вписку они и собирались. — это или это? — произнесла кудрявая, держа в левой руке черную рубашку, а в правой черную водолазку. — сём, ты на вписку собралась или на знакомство с её родителями? — усмехнулась блондинка. — поняла, тогда толстовка.       девушки появились в назначенной квартире с опозданием: музыка уже во всю играла, студенты, в основном первокурсники, танцевали. даже спальня родителей, в которую на вписках просят не заходить, а парочки игнорируют и идут туда зажиматься, уже была занята. — дикость, — усмехнулась Сёмина, обращая внимание Романовой на страстно целующуюся парочку в углу комнаты. — выпьем? — подошла улыбающаяся во все 32 зуба русая девушка; по влюбленному взгляду кудрявой было понятно, что это за ней. — Машунь, я пойду, — подмигнула подруга Романовой, взяв под руку Вику. — иди уже.       «ну и зачем позвала меня?» — пронеслось в голове у блондинки. девушка решила не стоять в проходе; направилась к столику с напитками, дабы проверить ревизию. — ну и хуйня, — алкоголь и правда самый дешевый, что можно было найти в местном алкомаркете. — не пей, мне больше будет, — сказал Харитонов, любящий поприставать к девчонкам.       при виде такого кадра Романова сразу слилась; не хватало ей ещё и оказаться тет-а-тет с этим дегенератом. на кухне, казалось, будет тише, да и компания найдется поприятнее.       увидев в помещении одного лишь человека, и то отвернутого к окну, девушка выдохнула с облегчением и уселась за кухонный стол. из другой комнаты была слышна играющая песня, и Маше захотелось подпевать: — клеопатри, на-на-на-на-на, молочный шоколад. — любительница русской попсы значит, — звук исходил от все также отвернутой к окну фигуры. — имеешь что-то против? — с неким азартом спросила Романова. — слушай на здоровье, — женский голос стал громче, — подай банку с пивом, пожалуйста.       Маша оглядела комнату и увидела открытую банку светлого, взяла и поднесла к девушке. — спасибо, милая незнакомка, — после таких слов благодарности на душе стало как-то теплее.       девушка, сидевшая у окна, наконец развернулась и села обратно за стол, стала осматривать «милую незнакомку», будто искала, за что можно зацепиться. — мы не знакомы? — взгляды встретились; молчание и напряжение.       Маша оглядела сидящую напротив, приметила черную ветровку адидас: тогда в её голове стали всплывать воспоминания. — будем знакомы, Токарова, — короткостриженная протянула руку; неохотно её взяла Романова. — я тебя помню.       и снова молчание. видимо, теперь Токарова пыталась вспомнить сидящую напротив. — откуда? — вопрос волейболистки смутил. — волейбол, экономка против техноложки. вы ещё победили тогда, — робко отвечала Маша.       сверкавшие глаза слегка пьяной девушки округлились. кажется, она её узнала. — это я в тебя мячом зарядила? — да.       снова переглядываются. заливаются смехом, сами не понимая от чего, — видимо так развеселило то, что они друг друга не очень то и запомнили. — раз предоставилась такая возможность, то я прошу прощения за тот случай. — извинения принимаются, — улыбка с лица Маши не сходила. она наблюдала за волейболисткой, которая сейчас допивала свою банку пива. — я Света. — Маша, очень приятно.       и снова молчание. хочется спрятаться от неловкости, Романова достает телефон и уже начинает писать сообщение подруге, но слышит вопрос от собеседницы. — одна сюда пришла? — подруга отошла, я с ней, — Света лишь понимающе посмотрела на блондинку: она тоже всегда оставалась одна.       уходить с кухни не хотелось: здесь очень тепло, как физически, так и душевно. Маша чувствовала, что волейболистка ей близка по духу, но разговорить её не получалось. — покурим? — единственное, что пришло в голову. — не курю, — точно; она же спортсменка. — постоишь со мной, пока я буду курить?       девушки вышли на балкон: с 4 этажа открывался приятный вид на старые панельки и пустую улицу. закурив, Романову обернулась на Свету, что стояла чуть дальше: не хотела чувствовать запах сигаретного дыма. — ты бы завязывала с этим, — указала девушка в адидасе на сигарету в руках собеседницы. — а ты с этим, — Маша говорила про алкоголь; она знала, что он делает с людьми, в особенности, с её родными, поэтому старалась избегать: боялась, что гены проявятся, что сопьётся, как и другие. — а что, если мне нравится? — это просто привычка. не ищи себе отговорки, — спорить у Романовой получалось хорошо; обычно она выводила людей на эмоции, но с новой знакомой была более лояльна. — я бы с тобой поспорила, но боюсь, что проиграю, — усмехнулась волейболистка. — а ты не бойся, — протянула руку Маша, — спорим на косарь, что ты перестаешь пить. — у меня нет таких денег. — тогда на интерес. только меня не провести, я буду начеку, — предложила Романова. — нечестно. я бросаю пить, а ты курить. тогда по рукам. — я курю с 16, думаешь у меня получится? — блондинка в кепке не представляла, как можно с этим справиться. — а ты не бойся, — передразнила Света, — давай месяц без алко и сиг, проигравший организовывает ужин победителю. — по рукам.       девочки пожали руки и попросили какого-то парня разбить. уговор есть уговор. хоть они и сами не поняли, как за пару минут знакомства успели поспорить.       поболтав с волейболисткой ещё полчаса об учебе и волейболе, Маша пошла искать свою сёмочку. долго бродить не пришлось: та лежала на диване пьяная в стельку. — как можно было так нахуяриться, ты мне скажи, — негодовала Романова, подымая подругу. — куда-а-а, — протянула Сёмина, когда блондинка подхватила её и повела к выходу. — домой. — там батя. мне жопа, если я в таком виде буду, — произнесла Маша, икая после каждого слова от количества выпитого. — беда мне с тобой. уложу тебя в общаге.       у входной двери девушки встретились со Светой, которая уже собиралась уходить. — что ж твоя подруга алкоголь не считает. как же правило одного бокала? — разговор шел так, будто Сёминой там и не было. — кто бы говорил, — цокнула Маша. — помочь тебе с ней? — Токарова предложила помощь. — подхвати с другой стороны, если не сложно.       Света помогла спустить Сёмину, а дальше им идти в разные стороны. — спасибо, — послышался голос Марии вслед; она стояла в полной темноте, придерживая пьяную подругу. желтый свет фонаря освещал миловидное личико, ветер раздувал волосы по лицу, щёки слегка порозовели от холода. наблюдать за этой картиной было очень приятно. Токарова обернулась, махнула рукой и побежала в противоположную сторону, скрываясь за пятиэтажкой.