Роковая случайность

      Эсмеральда пробудилась от холода, она потянулась и потерла озябшие ноги друг о друга. Ноги! Девушка подскочила, о, чудо! Она вновь была человеком. Вретишница, которая только открыла глаза онемела при виде абсолютно нагой цыганки. Не сразу сообразив, что к чему, но по укоренившейся привычке ненавидеть цыган она как фурия налетела на красавицу.       — Ах, ты бесстыдное цыганское отродье! — завопила Гудула бешено вращая глазами. — Да, как тебя хватило наглости заявиться ко мне в таком виде!       — Ой, пустите! — тонко заверещала цыганка, она одновременно пыталась спрятать наготу и увернуться от опасных когтей сестры Гудулы.       Вретишница гонялась за девушкой как кошка за мышью. Шум привлек зевак, кто-то увидев, что затворница бегает за голой красавицей, просто прилип лицом к решетке, ловя жадным взглядом происходящее. Другие напирали сзади. Эсмеральда, пунцовая как мак, исхитрилась схватить одеяло и укутаться в него, к великому разочарованию собравшихся зевак.       — Ну, цыганская саранча! Я тебя голыми руками задушу!       Но тут девушка увидела висящий в углу предмет, она неосторожно застыла и вретишница с торжествующим криком схватила её за волосы.       — Попалась! — затворница закричала собравшимся. — Ну, что вылупились! Зовите стражу, пусть заберут эту ведьму и повесят её за то, что она сожрала мою дочь.       — Нет, постойте! — кричала Эсмеральда, левой рукой она пыталась удержать одеяло, а правой раскрывала ладанку. — Смотрите, что у меня есть! Я не цыганка, меня в детстве похитили у матери, все что осталось вот эта вещь! — она показала розовый детский башмачок.       Гудула отпустила цыганку и выхватила с неё башмачок, так и есть — это был тот самый парный башмачок! Испустив крик ликования, она заключила обретенное дитя в объятия. Люди которые присутствовали при этой сцене, залились слезами умиления!

***

      Вскоре весть о чудесном обретении дочери дошла до собора Нотр-Дам, архидьякону об этом сообщил взволнованный причетник. Клод возблагодарил Господа, что красавица не только обрела прежний облик, но и воссоединилась с матерью. Обеих под торжественным конвоем королевских стрелков привели к собору Нотр-Дам. Клод Фролло лично вышел встречать женщин, он старался не выдать глубокой радости объявшей его при виде дрожащей Эсмеральды. Он благословил обеих женщин и распорядился отвести их в странноприимную келью при монастыре. Это было крошечное помещение, но для матери и дочери после тесноты Ролландовой башни она показалась вполне уютной. Добросердечные женщины из Отель-Дье принесли им белые одежды послушниц. По приказу Фролло не рукоположенный причетник принес им еду, воду и немного вина. Архидьякон отдал распоряжение никого не впускать к матери с дочерью, чтобы не потревожить их праздным любопытством.       Из епископского дворца прислали десять ливров и письменное благословение. Вечером Фролло пришел к женщинам, чтобы передать деньги и благословение. Гудула горячо облобызала его руку, Эсмеральда смотрела на него с нескрываемым восторгом, она чуть не подбежала к нему по укоренившейся привычке, дабы запрыгнуть Клоду на руки, в последний момент девушка себя сдержала. Священник не смотрел на неё, он не стал задерживаться. На самом деле у него были еще некоторые хлопоты. Клод связался с родственниками Пакеты, от имени женщины он потребовал долю в наследстве, которая осталась от покойного Майе Прадона. Вскоре бумаги на землю и некоторая наличность оказались в его руках, земля была в Реймсе, но видимо туда и отправятся мать с дочерью, когда пройдет первое потрясение. Клод присовокупил к скромному наследству тридцать ливров золотом, почти все свои сбережения.

***

      Он по своему обыкновению читал при свете зажженных свечей, послезавтра будет Рождество, забот у него хватало. Но читал он не требник, а Овидия «Ars Amatoria», поздновато он взялся за этот труд, как знать если бы он обратился к нему раньше чем к чернокнижникам, может быть удалось бы завоевать красавицу без колдовства. Сейчас это было уже не к чему, но Клода увлекло само сочинение, облечённые в стихи советы по соблазнению. Внезапно в дверь кто-то поскребся, он никого не ждал, но подошел к двери и отпер её. На пороге стояла она, владычица его дум — Эсмеральда. Девушка проскользнула в комнату и забралась на кровать. Клод поспешил закрыть дверь.       — Как твоя матушка? — спросил он не глядя на неё.       — Хорошо, я ей сказала, что у меня есть дело, она обещала вести себя хорошо, — девушка улыбалась.       Он залюбовался ею, сколько красоты и гармонии таилось в этом смуглом лице. Карие глаза смотрели прямо и ласково, странно, что будучи кошкой глаза у неё были зелеными, может быть это из-за имени. Красавица видела, что священник застыл в нерешительности, поэтому она легко вскочила на ноги и подбежала к нему.       — Я плохо сплю без тебя, — сказала она заглядывая ему в глаза. Клод подхватил девушку на руки и прижал к себе, так они и стояли некоторое время, затем он подошел к своему ложу и медленно опустил на него красавицу.       — Ты должна идти к матери, она будет переживать, — он поцеловал гладкий смуглый лоб.       — Скажи, а ты меня все еще любишь? — спросила она, обвив его шею руками и не давая отстраниться от себя.       — Да, — он смотрел в теплые лучистые глаза.       — Значит, мы с тобой в одинаковом положении, — Эсмеральда поцеловала его. — Потому, что я тоже тебя люблю.       Полночи они проговорили, после чего священник проводил красавицу до кельи. Он не мог осквернить святые стены, да и не хотелось, чтобы их первая ночь любви прошла на жестком монашеском ложе. На следующий день, архидьякон нанял расторопных женщин, чтобы те привели к вечеру в порядок дом, оставшийся ему от родителей. В сумерках он проводил туда Гудулу и Эсмеральду. Цыганка объяснила матери, какие сложные отношения их связывают со священником. Пакета видевшая от архидьякона только добро смирилась, но настояла, что жить будет на первом этаже подальше от спальни.