Невеста для Избранного

Первое, что она сделала, оказавшись на поляне — отошла под тень деревьев. Перекидываться не стала, опасаясь, что любой шорох в тишине леса станет набатом, оповещающим врага о её прибытии. Чёрная «официальная» палочка лежала в правой руке, а вот белая ждала своего часа, спрятанная в рукаве. Невербальное Ревелио никого не показало и девушка рискнула выйти из укрытия. Пентаграмма была на месте, неактивированная и словно даже незаконченная. Зато окружённая барьером против чужого проникновения. Трисс обошла её по кругу, прикидывая, сможет ли сломать защиту. Но, стоило ей сделать шаг, как её словно оплело цепями, не давая шевельнуться. Вспыхнул голубым барьер, запирающий её на кусочке земли размером в метр. — Как и говорил Альбус, ты ломанёшься сюда в гордом одиночестве… Голова, слава Магии, оказалась свободна от заклятия. И Трисс со вздохом закатила глаза, увидев рядом с пентаграммой ещё одного старика. Похожий на Альбуса, разве что полнее фунтов на пятьдесят и чуть моложе. «Мордред, как я могла забыть про его братца?» — Аберфорт, верно? — Так точно, маленькая ты дрянь. — Старик недобро усмехнулся. — Довольна? — Если ты о смерти своего брата, то не очень. Куда больше радости мне бы доставила его смерть в Азкабане, где он и должен был оказаться. Ну или хотя бы от моей Авады, что тоже было бы неплохо. Но лучше… Аберфорт скрипнул зубами, слушая рассуждения девицы, что раздражала его даже сильнее Альбуса. Вот только последний был ему братом — единственным родным человеком, оставшимся на этом свете. Какими бы ни были поступки старшего, Аберфорт находил в себе силы простить его. Что уж говорить, он простил ему даже убийство Арианы. Да, младший Дамблдор прекрасно знал, кто послал то заклинание в сестру. И спустя время смог понять поступок старшего, хоть так и не принял его до конца. Альбус всегда был сильнее него. Умнее. Хитрее. Он выкручивался из всех проблем, что валились на их многострадальную семью. Когда на них рухнуло бремя Печати, Альбус нашёл выход. Именно старший брат помог ему с открытием трактира. Младший никогда не спрашивал о делах и планах старшего, оставляя великие деяния на откуп Альбусу. Но всегда был готов помочь в мелочах, если вдруг это требовалось. Иначе как бы получилась та история с пророчеством? — Замолчи, сволочь! — А то что? — Трисс с лёгкостью скинула Силенцио. — Ты же полусилок с Печатью, что ты можешь мне сделать? — Из этой ловушки тебе не выбраться, тварь. — Аберфорт оскалился, обнажив гнилые пеньки зубов. — Альбус хорошо постарался, отыскивая ритуал, способный запереть магика! А твои любименькие сокурсники хорошо поколдовали в замке, напитывая камни-накопители. Так что мне остаётся только активировать нужные знаки, связывая твоё ядро и пентаграмму! «Так, стоять! Если я правильно помню, то подобные ловушки делаются индивидуально на каждый народ. А на кого ставил силок Альбус?» Трисс опустила взгляд вниз, пытаясь разглядеть знаки. «Мордред, ничего не видно!» Явно наученный Альбусом, Аберфорт заторопился, едва заметил движение внутри ловушки. Мрачную поляну тут же, словно по заказу, затянуло густым туманом. Вековые дубы и ели, чьи кроны терялись в ночном небе, казалось, склонились ближе, их узловатые ветви потянулись к центру поляны, словно желая прикоснуться к слабо мерцающей пентаграмме. Ее линии, наполненившиеся холодным голубым светом, пульсировали в такт с неслышным сердцебиением. Воздух вокруг потрескивал от напряжения, наполняясь запахом озона. В центр звезды, повинуясь движению палочки, перенесло скованную Трисс. Длинные черные волосы тут же наэлектризовались, затрепетали на неощутимом ветру. Кроваво-алые глаза вспыхнули яростью, а раздвоенный язык мелькнул между острых клыков. Аберфорт, неуловимо ставший похожим на Альбуса ещё больше, медленно обходил звезду. Тёмно-фиолетовая мантия, расшитая серебряными рунами — ну точно со старшего сдёрнул, не иначе! — развевалась при каждом шаге, словно живое существо. В правой руке он сжимал блокнот в кожаном переплете, а левая ладонь светилась от сконцентрированной в накопителе магической энергии. Маг остановился перед Трисс. — Ну что, тварь, теперь уже не хочется шутить, правда? Чувствуешь силу древней магии? Трисс дернулась, пытаясь разорвать магические путы, которые светились тем же голубым светом, что и линии звезды. Её яростный рык эхом разнесся по поляне, заставляя Аберфорта отступить на шаг. Но тут же губы мага изогнулись в холодной усмешке. Он начал медленно листать страницы блокнота. Альбус обещал, что ей не вырваться, а значит так оно и будет. — Ох, твой пыл достоин восхищения. Но, увы, совершенно бесполезен. Затуманенный торжеством, разум старого мага помимо воли подкидывал ему фразы и интонации, какими обычно пользовался Альбус. Трисс поморщилась едва заметно. Всё-таки у старшего Дамблдора хотя бы сквозила «порода», слегка облагораживающая пафосный бред, который он обычно нёс. Аберфорт выглядел как попрошайка, натянувший мантию аристократа не по размеру и пытающийся подражать им. Смотрелось это отвратительно и смешно одновременно. — Видишь ли, маглорожденные маги это эволюция в действии. Они взяли лучшее от обоих миров: неукротимую силу магии и бесконечную изобретательность обычных людей. А вы, магики? — Аберфорт презрительно фыркнул. — Вы не более чем живые реликвии, обреченные на забвение. Ваше время давно прошло. Я исполню волю своего брата и создам новый мир! Трисс напряглась, ее зрачки сузились до щелочек, а из горла вырвалось угрожающее рычание. Она чувствовала отток магии, но никак не могла совладать с путами, которые поддавались слишком медленно. Но главное — поддавались! Аберфорт начал читать заклинание на языке древнем, словно сам мир. С каждым словом звезда на земле разгоралась все ярче, ее цвет менялся от голубого к белоснежному. Воздух вокруг них начал густеть, наполняясь видимыми потоками магической энергии. Маг медленно подошел к Трисс, занося кинжал. — Пусть твоя жертва послужит высшей цели! Прощай. «Давай уже!» Аберфорт вскрикнул, когда его снесло с места мощным ударом хвоста. Наученная горьким опытом, дракайна не стала рассусоливать и попросту откусила магу руку, в которой был зажат накопитель. Лёгким движением чешуйчатого тела камень был разрушен в следующий же миг. — Мордредова тварь! — Аберфорт бледнел из-за потери крови, но сдаваться явно не спешил. — Что ты такое? «А вот это тебе знать уже не обязательно, скотина!» Зелёный луч отразился в водянистых глазах мага, обрывая его жизнь. Трисс, тяжело дыша, повернулась к звезде. Внимательно осмотрев рисунок, Трисс обнаружила уже «исправленную» руну. Судя по всему, она задела её хвостом в момент обращения. А значит будущее пойдёт по уже известному сценарию. — Как меня достали эти маги, а… — Девушка подняла голову к небесам и устало вздохнула. — Можно уже хватит, а? Небеса, увы, остались молчаливы. Тихо фыркнув, Трисс взялась за чистку. Тело Аберфорта было безжалостно сожжено в сфере, чтобы не осталось даже кусочка праха. Туда же отправилась и его палочка, а вот блокнот с записями Альбуса она просматривала быстро, но внимательно, стараясь найти способ деактивировать пентаграмму. Но противный старик видимо специально записал только один ритуал. — Мордред! — Трисс с ненавистью посмотрела на пустые страницы блокнота и сунула его в карман. — Придётся по старинке. Но попытка воздействовать на пентаграмму едва не стоила ей жизни. Кое-как увернувшись от протуберанца сомнительного чёрного цвета, что выстрелил в её сторону после использования Бомбарды, девушка глухо выругалась. И отпрыгнула подальше, когда в её сторону потянулся ещё один луч. — То есть остаётся только ждать… Мордред! Примерно прикинув, сколько у неё осталось времени, Трисс решила отойти подальше, чтобы не столкнуться с самой собой. Ей оставалось только ждать...

***

— Трисс! — Мам, не бей! — Да я тебя удушу сейчас, противная девчонка! — А я выпорю. — Тони был хмур. — На правах старшего. — Поздновато спохватился, папуля. — Трисс едва сдержалась, чтобы не показать отцу язык. — Пентаграмму никак не деактивировать, увы. Альбус подстраховался и в блокнот, выданный братцу, записал только один ритуал. — То есть… Нам просто надо понадеяться на чудо? — Малфой обречённо взъерошил волосы и нервно рассмеялся. — Один к десяти… Гермиона прикусила губу, судорожно ища выход. Но в голову, как назло, ничего не приходило. Очнулась она только когда кожи вдруг коснулся платок. Северус, незаметно подошедший к девушке, грустно усмехнулся, стирая с её подбородка кровь из прокушенной губы. Элора и Ава смотрели друг на друга едва не плача. Из огня да в полымя, иначе и не скажешь! Только понадеялись на лучшую жизнь, как мироздание снова пнуло под дых, заставляя задохнуться от утраченной надежды. Близнецы вцепились друг в друга, жалея о том, что рядом нет их настоящей семьи. Пенси и Рон молча обнимались, стараясь не паниковать. Остальные «химеры» выглядели не лучше. Да что уж говорить — даже Цай Лун был в шаге от срыва! Примроуз немного растерянно смотрела на дочь, неосознанно прикрывая живот рукой. Трисс, заметив этот жест, подняла на мать круглые от удивления глаза. Когда женщина едва заметно кивнула, девушка перевела взгляд на отца. Антонин, нежно и в то же время крепко обнимая Примроуз за плечи, виновато улыбнулся. «Мать Магия, я заставлю Гарри достать этого старого урода и устрою ему Ад в посмертии!» Яркий мертвенно-голубой свет пентаграммы вдруг на мгновение потух. Последующая вспышка ослепила всех.

***

«Я просто знаю, что однажды я проснусь под совершенно другим небом. И проводником моим будешь именно ты, Беллатрикс Гриндевальд»

***

Боунс как раз втолковывала министру, что Мёрк надо посадить в Азкабан и разобраться, как вообще Великий Светлый мог упасть с лестницы, когда земля задрожала. В глубине Запретного леса вспыхнуло голубым. — Что это… Что?! Боунс ринулась к толпе магиков, которая стремительно таяла в воздухе, словно иллюзия. Попытка схватить хоть кого-то за руку обернулась полным провалом. За спиной раздался истеричный вскрик министра: делегаты из Конфедерации тоже исчезали. Все, разом. Всё нутро мадам Боунс вдруг заледенело от дурного предчувствия. А вдруг эта Мёрк настолько отбитая, что прокляла магов? Они ведь куда-то пошли всей толпой, но она заметила среди них одного из членов делегации и решила, что можно пустить эту ситуацию на самотёк! Дура! Этой мелкой заразе удалось грохнуть Дамблдора, что ей молодой азиат? К Амелии подскочил серый от волнения Бруствер. Стуча зубами, он рассказал о том, как на его глазах только что растворилась добрая часть колдомедиков, собиравшихся в Мунго, и половина аврорского отряда, включая Рифлора. Из Хогвартса высыпала кучка учеников, на чьих лицах читался ужас. Министр затравленно озирался, не понимая, куда вдруг делась его верная Долорес. Только что она стояла тут, недобро глядя на Боунс — и пропала! Они потратили больше часа на то, чтобы успокоить людей. И ещё два на то, чтобы понять одну вещь — в Хогвартсе осталась едва ли треть магов! Пропали почти все чистокровные, часть полукровок. Из преподавателей остались только мадам Хуч, Вектор, Бербидж и ещё несколько дам, находившихся в максимальной растерянности. — Это что же это… Как такое случилось? — Министр схватился за голову. — И как это объяснить родителям? Да меня их чистокровные папаши с дерьмом сожрут! — Или не сожрут… Боунс замерла, а затем решительно вытащила палочку. Полупрозрачный, на редкость слабенький Патронус-бабуин замер, ожидая указа. — Найди Люциуса Малфоя! Но патронус остался на месте, даже не пытаясь двинуться с места. Амелия нахмурилась, но фамилии Блэк, Прюэтт, Мёрк и остальные также не заставили призрачного посыльного шевельнуться. Зато на Уизли он, наконец, дёрнулся! Боунс сглотнула вставший в горле ком и продолжила перечислять фамилии. На некоторые патронус реагировал, а значит представители точно остались в пределах доступности. Только вот это были либо маглорожденные, либо полукровки! — У нас что, пропала вся аристократия? — Так это ведь прекрасно! — Корнелиус тут же заулыбался. — Ну пропали — и Мордред с ними! — Вы не понимаете, министр? Вы идиот?! А кто, по вашему, финансирует Министерство? Кто платит вам зарплату? Налогов, как у маглов, у нас нет! Так… Бруствер, бегом за мной! Надо в Министерство… Нет, в Гринготтс! Гоблины наверняка знают, что случилось! Но банк встретил их открытыми нараспашку дверями и пустым тёмным холлом. Не хватало только перекати-поля, который проскакал бы по чёрной плитке, устилающей пол. Боунс, едва передвигая негнущиеся ноги, дошла до двери, ведущей к вагонеткам. И там тоже её встретила тишина. Ни скрипа, ни рёва драконов снизу. Ничего. К середине дня остатки магического общества Англии начали бурлить. Явилась ещё одна делегация Конфедерации, которая тут же выкатила британцам претензию. Мол, куда дели прошлых делегатов? Как это не знаете? Фадж и Боунс едва не получили каждый по сердечному приступу, пытаясь разобраться в произошедшем. На их счастье, нашлись невыразимцы, которые остались в Англии. Именно они попросили отвести их в Запретный лес, где нашли остатки пентаграммы. Почти пять суток они убили на расшифровку знаков, но смогли частично понять, что случилось. — То есть как это, нет их? Вы смеётесь? — Никаких шуток, мадам. Можно считать, что этих магов отныне нет. Как и магических существ. Вы ведь слышали делегатов? У них тоже пропали маги, пусть и не в таком количестве, как у нас. — И что они, умерли? — Это определить сложно. Мы не смогли восстановить некоторые знаки, но варианта всего два. Либо смерть, либо портал в другой мир. Как Исход. Боунс откинулась на спинку кресла и истерично расхохоталась. За эту неполную неделю её голова стала практически полностью седой, руки начали дрожать, будто она каждый день беспробудно пила. Колдовать получалось плохо, концентрация была на нуле. — И чем это нам грозит? — А вы ещё не поняли, мадам? — Один из невыразимцев хмыкнул. — Мы вот уже ощутили. — Говорите яснее! — Магия уходит, Боунс. — Второй невыразимец скривил губы. — Ты так хотела искоренить всех магиков… Да, да, все уже в курсе твоих наклонностей! Так вот, Боунс. Ты хотела? Ты получила. Но никто не обещал тебе, что не будет никакой платы. — Я ничего не делала! — Женщина взвизгнула. — Сколько людей желало смерти аристократам? Что-то я не припомню, чтобы они все вдруг передохли из-за простых хотелок! Невыразимцы, покачав головами, оставили женщину бесноваться в одиночестве. Они в целом занялись этим вопросом больше по личным причинам, чем подчиняясь приказу. Так что задерживаться в месте, где их особо ничего не держало более, они не собирались. Боунс, сгорбившись, уткнулась лбом в угол столешницы. Прижалась посильнее, надеясь, что боль отрезвит. «Магия уходит? Как такое возможно? Это ведь не ванна с водой, чтобы пробку вынул и всё пропало, слилось в трубы! Здесь явно что-то серьёзнее, только вот как понять, что случилось? И самое главное — что с этим делать?» В дверь поскоблились. Взмахнув палочкой и с досадой ощутив, что раньше ей не надо было так концентрироваться на заклинаниях, Боунс впустила посетителя. — А, опять ты… — Амели, что вообще происходит? Куда делись все? — Подожди официального объявления… — Я не могу ждать! Жених моей дочери пропал! — Уизли! Твоя дочь такая же невеста Поттера, как я — Мерлин! Не вешай мне лапшу на уши! — Но… — Хватит! Скажи спасибо, что я смогла вообще выпустить твою дочь под клятву, иначе гнить бы ей в Азкабане! Боунс махнула рукой, обрывая попытки что-то сказать. Ей и без рыжего семейства хватало проблем, не хватало ещё визги выслушивать. Чуть поморщившись, она решительно выставила посетителя за двери, отговорившись головной болью. Артур скрипнул зубами, когда дверь перед ним закрылась. Эти чёртовы министерские даже не собирались искать пропавших, судя по всему! Ещё ведь тыкнула его носом в то, что освободила младшенькую… Артур Уизли всегда был дружелюбным тихоней. Лишь дважды в своей жизни он «вычудил». Первый, когда ему на глаза попалась Молли Прюэтт. И второй, когда в голову пришёл гениальный план, как вытащить семью из бедности, выдав дочку за сиротку Поттера. И если с Молли всё прошло наперекосяк — Артур рассчитывал, что Прюэтт отвалит приданого — то вариант с Поттером должен был сработать. Зубы вновь скрипнули. Ему столько усилий стоило настроить дочь на правильный лад! Избалованная и выросшая в любви, Джинни и смотреть не хотела на этого задохлика. Пришлось лезть девчонке в голову, чтобы хоть немного подтолкнуть её в сторону Поттера. Молли научила её варить простенькие афродизиаки, всё-таки на курсе она была далеко не последней в зельеварении. Но мальчишка ни в какую не хотел поддаваться. А потом появилась эта чёртова Мёрк, окрутившая Поттера в одно мгновение и подставившая его девочку! Теперь вот ещё напасть — маги пропали. Причём не все. Пару дней, подслушав то там, то здесь, Артур даже радовался. Ведь по всему выходило, что исчезли чистокровные, досаждавшие ему столько времени! Но торжество было щедро замешано на страхе. Вдруг это какое-то проклятье? Или болезнь? Покачав головой, Артур выбросил из головы дурные мысли и направился к каминам. Ещё вчера он заметил, что ему стало сложно аппарировать и решив, что просто перенервничал, пришёл в выводу, что лучше пару дней не рисковать. — Молли, я дома! Жена, за пару дней постаревшая и ставшая бледной тенью самой себя, медленно повернула к нему голову. Если бы Артур Уизли сподобился обратить на неё внимание, то он бы заметил мелькнувшую в глубине блёклых карих глаз опасную искорку. Но «глава семьи», скинув ботинки, прошлёпал на кухню и загремел там кастрюлями, возмущаясь, что опять ничего не готово. — Молли, ты опять не готовила? — А из чего мне готовить, Артур? Курицы передохли, на продукты денег нет… — Ну так придумала бы что-нибудь! Кто из нас хозяйка, я что ли? Молли, в девичестве Прюэтт, смотрела на своего мужа и ощущала, как рушится её мир. Четыре дня назад она, наконец, обратила внимание на часы, висевшие в доме. Словно впервые их увидев, она с болью в сердце подняла с пола упавшие стрелки. Близнецы и Рон. — Мальчики… «Подождите… Но ведь Джордж и Фред…» Женщина нахмурилась, ощущая, как начинает стучать в висках. «Ничего не понимаю. Почему так болит голова? Мальчики… Близнецы. Я ведь никогда не рожала близнецов? Как я могла забыть рождение собственных детей?» Вдруг закололо где-то в боку. Сначала она испугалась, что ей надо в Мунго, но, схватившись рукой за больное место, наткнулась на какой-то странный осколок. Осторожно, стараясь не порезаться, женщина достала из платья рассыпавшийся на куски кулон. С того дня Молли, стараясь вести себя как обычно, начала наблюдать. Джинни вела себя странно — притихла, сидела в своей комнате и лишний раз не высовывалась. Не менее странно вёл себя и Артур, который пропадал в своём сарае и выходил только для того, чтобы поесть. А ещё он очень активно подливал ей какую-то дрянь в кружку. По запаху она так и не смогла определить, что это. Но когда на её глазах зачах единственный кустик роз, под который она выплеснула эту бурду, паззл, что называется, сложился. Артур всё ещё ковырялся на кухне в поисках съестного. Заметив жену, стоящую в дверях, он на секунду отвлёкся, но продолжил своё занятие. Молли, отлипнув от косяка, шагнула к нему ближе. — Может ты хотя бы бутербродов сделаешь? Я точно помню, что у нас оставалась ветчина! — Артур разогнулся, хлопнул дверцей и развернулся к жене. — Мил… Недоумённо моргнув, мужчина поднял взгляд от собственного живота, в который уверенной рукой был воткнут нож для мяса, на Молли. Услышал противный чавкающий звук и вскрикнул, когда лезвие вонзилось в тело ещё раз. Губы Молли дрожали, расплывшиеся в улыбке, а руки наносили удар за ударом. Каждый она чувствовала на собственной шкуре, но ощущение близкой смерти воспринималось как обретение долгожданной свободы. Джинни, выбежавшая на шум, зашлась в диком крике. На кухне лежал отец, живот которого был похож на развороченный кусок мяса. А за столом, опустив голову на окровавленные по локоть руки, уснула мать с блаженной улыбкой на лице. Но осознание, что это вовсе не сон, появилось только когда Джинни поняла, что мама даже не дёрнулась от громкого звука. Она кричала, пока не сорвала голос окончательно. Как она умудрилась уснуть в такой ситуации, ей не удалось бы рассказать и под Авадой. Но очнулась она от пощёчин, которые ей отвешивал Перси. Бледный, со следами слёз на щеке, но такой родной Перси. Разрыдавшись, девушка вцепилась в рукав брата. Ещё через два дня, наконец, вышли пояснения от Министерства. И снова поднялась волна паники, потому что журналисты, как бы им не угрожали, решили открыть всю правду. Рассказали и про уходящую магию, и про то, что исчезли только те, у кого в предках были магические существа. Вой стоял на всю Англию! Но сделать маги уже ничего не могли. Только наблюдать, как их мир рушится.

***

Трисс, едва проморгалась, метнулась к матери. Спешно проверила её всеми известными ей — спасибо, Северус! — заклинаниями, боясь, что магия могла навредить будущему ребёнку. И, переведя дух, наконец, огляделась. Замерла. Многие лежали без сознания. Кто-то начал приходить в себя, кто-то даже не шевелился, словно мёртвый. А ещё была одна странная, смущающая деталь… — А нас не слишком ли дохрена? — Не слишком, юная дракайна. Трисс повернулась на голос и вздрогнула, заметив затянутую в кожу мощную фигуру. Мужчина, выступивший из тумана, мягко улыбнулся, оглядывая лежащие на земле тела. — Вы кто? — Можешь считать, что привратник. — Мы всё-таки умерли, да? — В некотором роде переход в другой мир можно считать смертью, я думаю. Как и рождение ребёнка, например. Девушка недоумённо моргнула, глядя на незнакомца. Тот, усмехнувшись, повёл рукой в сторону, словно отодвигая штору с окна. Туман, стелившийся вокруг, смело одним порывом ветра. Робкий лучик солнца, коснувшийся лица Драко, заставил парня поморщиться и перевернуться на другой бок, сладко при этом причмокнув. Трисс едва сдержала истеричный смешок. — Ты слишком зациклена на прошлом, юная дракайна. Теперь перед вами целый мир, в котором вы построите новое будущее. Своё и только своё. — А вот эти вот все… — Трисс обвела рукой толпу лежащих магов, которых вообще по логике тут не должно было быть. — Как они тут оказались? — Альбус, несмотря на свой поганый характер, был умён. Он вписал в условия ритуала смерть всех, в ком есть хотя бы капля крови магических созданий. Неважно, какое поколение, какая кровь — его интересовало полное искоренение. И не меньше. — То есть здесь… Трисс вгляделась чуть дальше и заметила поблескивающую на солнце гоблинскую шкуру. Взгляд выцепил Амбридж, старших Малфоев, Сириуса, Барти и многих других, которые тихо посапывали, словно спали в собственных постелях, а не на твёрдой земле. Она ощутила, как отчётливо дёрнулся глаз. Разум вдруг зацепился за «целый мир». Подняв голову, девушка внимательно посмотрела на небо. И снова дёрнувшееся веко — по небосводу спокойно плыли два солнца. А в облаках купались двое существ, похожих на драконов. — И всё таки, кто вы? — Ну, аватаром меня назвать нельзя… Пусть будет Глас. — И вы будете за нами присматривать? — О, упаси меня Мать! — Мужчина рассмеялся, заглядывая девушке за плечо. — Приветствую, избранник Госпожи. Вы, Трисс, отныне сами себе хозяева. Чисты перед всеми. Магия при вас, пусть и чуть иная. Этот мир не безопасен, так что расслабиться не выйдет. — Вы вообще понимаете, что у меня тут… А сколько их вообще тут? — Девушка начала закипать. — Вы буквально бросаете такое количество людей в пропасть неизвестности! — Было бы лучше, если бы вы все умерли? Вопрос был задан с ласковой улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки. Гарри, обнявший Трисс за плечи, чуть сжал пальцы, призывая девушку быть осторожнее. Мужчина тихо фыркнул. Смертные всегда его забавляли, особенно вот такие — юные и горячие, способные бросить вызов не только ему, Гласу, но и самим Сёстрам. Которые, впрочем, эту парочку явно выделяли как любимчиков, иначе бы у детишек ничего не вышло. Особенно «абсолютно случайно». Гарри с Трисс даже не поняли, когда мужчина исчез, оставив их посреди лежащих тел. Которые медленно, но верно просыпались. Антонин, как и Трисс, сначала ринулся к Примроуз. Спешно проверил пульс, бросил несколько диагностических заклинаний и, выдохнув, поднял взгляд на дочь. После чего, заметив что-то странное вокруг, огляделся. Трисс с какой-то долей удовольствия смотрела, как округляются глаза мужчины. Затем начали «просыпаться» и остальные. Многие перенеслись сюда целыми семьями, как Лестрейнджи. Большую часть из людей, которые постепенно вставали на ноги и изумлённо озирались, Трисс знала хотя бы немного. Но чем дальше от «центра», тем незнакомее становились люди. Цай Лун, с кряхтением поднявшийся с земли, удивлённо крякнул, когда в него врезалась его младшая сестра. К Гарри и Трисс подошёл, чуть прихрамывая, Геллерт, держащий на руках Поллукса и Мариуса. — Трисс? — Не спрашивай, дед. Я сама в шоке. — Голос девушки упал до шёпота, когда вокруг них собралась плотная толпа. — Мордред, сколько же их тут? Явно больше пары сотен… — Я бы сказал, что тут их больше пары сотен тысяч. Трисс нервно облизнула губы и, выпустив крылья, одним движением взмыла вверх. И чудом удержалась в воздухе, когда оглядела всю толпу с высоты. Хотелось громко, сочно, с наслаждением выматериться. Так чтобы вообще весь мир — пусть и новый — услышал её отчаяние. Потому что дед оказался прав.