Cras sit nimis sero/Завтра будет слишком поздно

Яркие солнечные лучи пробиваются сквозь плотно задвинутые шторы. Минхо морщится и открывает глаза, тут же вздрагивая и прерывисто вздыхая. Сон. Это был всего лишь сон… Но всё казалось таким реальным: он отчётливо чувствовал каждый удар, пинок и царапину. Слова Сынмина из сна эхом отдаются в голове, как если бы он слышал их наяву. Они всё ещё крутятся в его мыслях и не дают покоя, заставляют загнанно дышать и чувствовать холодок по коже от ужаса. Его тело ноет, словно всё ещё ощущает принесённую ему боль, однако она лишь фантомная, ведь никаких ран и ссадин на себе Минхо, к счастью, не обнаруживает. Он смотрит на часы. Пять утра. В домике тихо, как на кладбище, и только едва слышное чужое дыхание нарушает тишину. Он смотрит на мирно спящего Чана и завидует его спокойствию, потому что сам сейчас чувствует себя так, будто сердце вот-вот выскочит из груди. Ему всё ещё чертовски страшно. Ему кажется, что если он выйдет из комнаты, то ситуация из его сна станет реальностью. Снова на него набросится обезумевший Сынмин, только теперь будет бить по-настоящему, ломая кости, выбивая зубы... Ли отбрасывает эту мысль и всё-таки находит силы встать с кровати и покинуть комнату. Это всего лишь сон, шутка подсознания, не более. Быстро собравшись, Минхо выходит из дома, стараясь тихо закрыть входную дверь, чтобы не разбудить спящих и идёт бесцельно бродить по пустым улицам. Свежий, утренний воздух приятно обдувает лицо, развевает волосы и успокаивает сердцебиение, но мысль о друзьях не отпускает. А точно ли Минхо нужен в этой компании? Какая от него вообще польза? Почему ребята с ним дружат и дружат ли вообще? Может, для них он тоже отброс? Да, у него и раньше было не мало «друзей», но чаще всего эта дружба заканчивалась тем, что его предавали, и в конечном итоге он всегда оставался один. Ли страшно, что это всё может повториться, что его друзья откажутся от него, бросая его одного. Снова. Пустынные улицы стремительно заполняются людьми, спешащими на работу, и Ли, смотря на них, наталкивается на мысль о будущем. Что будет дальше? Он до сих пор никуда не поступил, не нашёл нормальную работу, чтобы вот так же вставать по утрам и ехать, например, в офис, он лишь тешется малыми подработками. Даже никогда не жил один, всегда рядом с ним оказывался человек, на которого он мог положиться. Неуверенность в собственных силах нагоняет жуть. Минхо топит себя в своих мыслях, начинает загоняться и спустя несколько часов бесцельного скитания по улицам города всё же возвращается домой. В прихожей его встречает сонный Чонин. Это понятно по его взъерошенным, как у птенца, волосам и неуклюжим действиям: он мечется от одной тумбы к другой, не понимая, что ему сейчас всё-таки надо. Минхо осторожно огибает парня и наливает ему стакан воды. — Доброе утро, Чонин, как спалось? — Хо протягивает ему освежающий утренний напиток и осторожно за плечи усаживает на стул. — Доброе, спасибо! — Чонин принимает стакан, это действительно то, что ему сейчас нужно, — Я вроде выспался, но так вымотался вчера, что сегодня вообще ничего не хочется делать. А ты куда-то ходил? Ещё так рано… Ян крайне удивлён увидеть друга в такую рань и уже в уличной одежде. Он бы не удивился, если бы встретил кого-то на кухне опохмеляющимся, но явно не с прогулки. — Просто решил проветриться, не бери в голову, — отмахивается Минхо и сосредотачивается больше на рассматривании чужого гнезда из волос. — Ты точно в порядке? — Точно, всё хорошо, — твёрдо отвечает Ли, чтобы друг не волновался, — давай я приготовлю завтрак, а ты пока иди умывайся и потом приходи на кухню. — Хо, ты лучший! Чонин убегает в ванную, а Минхо остаётся один на кухне. В утренней рутине забывается всё то, из-за чего несколько часов назад Хо был готов лезть на стену. Возможно, он слишком много себя накручивает и на самом деле всё не так уж и плохо. Первым делом он уделяет время бульону, что должен вариться час, а после приступает к лёгкому, но плотному завтраку. Ему нравится готовить, но только единственному человеку в компании — Чонину. Это всё ещё тайна для остальных, которую эти двое навряд ли раскроют.       

***

Все собрались с силами выйти на улицу только ближе к вечеру, когда солнце начало стремительно спускаться к горизонту. Путь их лежал в более-менее приличный ресторан, чтобы попробовать местную кухню. К их сожалению, место находилось на другом конце города, от чего было принято решение добираться на машинах. Хозяевам машин явно было в тягость садиться за руль, ведь это накладывало сразу же множество ограничений. Феликс успел проскочить на переднее сидение первее Сынмина, вызывая у того искреннее изумление. Их долгая и громкая перепалка закончилась на том, что Мин сменил свой курс на переднее сидение другой машины, нагло выгоняя Джисона. И, наверное, это была самая фатальная ошибка, потому что тот, не задумываясь, запрыгнул с Хёнджином в машину Бина. Минхо оставалось только догадываться, что могло произойти в маленьком замкнутом пространстве, где находились эти двое. Пейзаж за окном быстро сменялся со спокойного моря сначала на маленькие домишки, а следом уже и на целые высотки. Скорость стремительно снижалась, чем ближе они заезжали в центр, до тех пор, пока машина полностью не остановилась. Как бы неприятно ни было, но вчерашний, яркий, разноцветный центр сейчас их встречает гигантской пробкой, в которой нет даже намёка на скорое продвижение. Чонин делает музыку потише и закрывает все окна, чтобы включить кондиционер. — Вот и поели, — на выдохе произносит Ян. Всем своим видом он показывает, как недоволен сложившейся ситуацией, его палец нервно постукивает по рулю, а взгляд так и бегает в поисках лазейки, куда можно свернуть и проехать это адское место. — Ну так мы и выехали в час пик, ещё бы тут не было пробки, — голос Сынмина слишком спокоен. Он слегка опускает кресло и прикрывает глаза. — Ну ещё что-нибудь очевидное скажи, разлёгся он тут, — машины начинают ехать, и Чонин, выжидая момента, резко даёт по газам. Мин от неожиданности ударяется об панель грудью. Лисьи глазки ловят негодующий взгляд Мина, и лёгкая усмешка сама появляется на лице. — А мне вот больше интересно, что происходит у них, — Чан вылезает на серёдку и указывает на впереди стоящую машину Чанбина, которая то и дело раскачивается из стороны в сторону. — На кого ставите? — всё таким же невозмутимым голосом спрашивает Ким. — Джисон, — без раздумий делает свой выбор Бан Чан. — Тоже думаю, что Джисон, — Мин поправляет подголовник, чтоб было видно происходящее впереди, — в любом случае Бин за шкирку вытащит его за крики. — Джисон, — Минхо долго всматривается в качающуюся машину, пытаясь определить победителя, и все доводы только за Хана. — Хёнджин, — последним, кто делает свой выбор, оказывается Чонин. Парни с ярым интересом наблюдают за ситуацией впереди, чтобы точно не пропустить момента развязки. И вот одна из дверей открывается, чуть не задевая соседнюю машину. Тут же всех, кроме одного, постигает неожиданное разочарование. С сокрушительным поражением из автомобиля вылетает Джисон. Дверь за ним сразу же закрывается и, видимо, защёлкивается на замок. Оказавшись посреди пробки без возможности забраться обратно в машину, он начинает яростно стучать по окну и кричать. Ян победно улыбается и открывает окошко. — Хан-и, я люблю тебя! — Джисон в непонятке оглядывается на довольное лицо Чонина и хочет ему что-то сказать, но тут поток машин начинает двигаться. Брошенный парень бежит рядом с авто, вцепившись в ручку двери. Недавняя горесть от поражения сменилась на тихий смех. Ян берёт в руки телефон и начинает снимать происходящее на камеру. — Мне ещё никогда так настроение не поднимали, — произносит он на видео и выключает его. Время текло медленно, хотелось уже развернуться и дать заднюю. Настроение поесть в ресторане падало с каждой минутой пробытой в этой пробке. И вот, когда заветный светофор был так близок, все будто сговорились: красный длился вечно, в то время как на зелёный успевало проехать машины две. Джисон уже давно попал обратно в автомобиль и через заднее стекло было видно очертание его фигуры, которая явно возмущалась произошедшим. Конец мукам пришёл, когда две машины проехали злосчастное место. Кажется, что можно наконец-то ехать не пять километров в час, а целых шестьдесят, но у судьбы совершенно другие планы в виде машущего жезла, что обязывает прижаться к обочине. Чонин проезжает чуть дальше и встаёт на аварийку. «Быстро проверят права и поедем дальше», — думает он, но ситуация складывается куда хуже. Чанбина и правда просят сначала показать права, однако в праздничные дни сотрудникам полиции нужно быть более внимательными, особенно к туристам, дабы уменьшить риск террористических актов. Мужчина просит показать ему багажник. Бин с осторожностью поглядывает на Феликса, но расслабленный вид любимого успокаивает появившуюся тревогу. Багажник, к счастью, и правда оказывается почти пуст: аптечка и запаска. Придраться не к чему. Инспектор ещё раз заглядывает в салон, осматривая пристёгнутых парней и почему-то его взгляд останавливается на Ёнбоке. Он медленно обходит машину, словно знает, что для него светит что-то хорошее. Окошко со стороны блондина опускается, и мужчина просит показать содержимое бардачка. И вроде Феликс всё так же выглядит спокойно, однако Бин прекрасно замечает, как на секунду, глаза Ли становятся по пять копеек. Тихое «блять» срывается с уст водителя, он даже не хочет видеть, что же такого можно найти у него в авто, поэтому упирается лбом в руль и просто прислушивается к происходящему. Щелчок открывания, и громкий выдох Феликса. — Надеюсь, у вас есть лицензия, — с ехидной улыбкой произносит инспектор. Он явно смакует свою победу. Премия, если не повышение, ему точно сулит. — Она не с собой, — тихо произносит Ли. Его руки начинают дрожать, он хочет провалиться сейчас сквозь землю. Так подставить своих друзей мог только он. Медленно прикрывая глаза, он сожалеет, что перед отъездом сегодня так и не набрался смелости вытащить пистолет из машины. Желание скрыть вещь обернулось самым наихудшим развитием событий. — Вы знаете, что вам будет за хранение и перевозку такого красавца? — Я привезу вам лицензию и удостоверение, он же сказал, что она есть, но не с собой, подождите десять минут, я быстро, — подаёт голос Чанбин. Весь его внешний вид показывает, насколько сильно ярость завладела разумом. — Тц, у вас есть десять минут, потом можете не торопиться, у вас в запасе года три будет, — мужчина явно расстроен, что его рыбка пытается сорваться с крючка. Он забирает улику с собой, аккуратно складывая пистолет в прозрачный пакетик, и сажает Феликса в машину во избежание побега. На руках Феликса тут же оказывается металл, неприятно сдавливающий костяшки, и всё, что ему остаётся, это смотреть в заляпанное окно на друзей, которые явно не могут найти себе места от волнения. Хёнджин и Джисон выходят из машины, и только тогда слышится свист — настолько быстро Бин подрывается в сторону домика. В компании повисает ужасающая тишина, находиться в которой — испытание для каждого. Хёнджин знает. Хёнджин всё понимает. А вот Джисон удивленно хлопает глазками, не спуская взгляд с Феликса, смиренно смотрящего в ответ. Нарушает тишину подошедший Минхо, который явно в не меньшем шоке от увиденного, но от услышанного он не то, что в шоке, он в полнейшем ахуе. — Сколько у Бина осталось времени? — Ещё минут пять, но только в один конец ехать минут двадцать на полной скорости, — Хёнджин нервно закусывает губу и раскачивается из стороны в сторону. Он сейчас готов буквально на всё, лишь бы этот инцидент был забыт. В моменте ему хотелось сказать, что оружие его, но Чанбин опередил его, сказав, что достанет все документы. Он прекрасно знает, насколько паршиво сейчас ощущает себя Ли, и ему хочется забрать у него все эти негативные чувства, лишь бы Феликс снова подарил ему самую лучезарную улыбку. Однако реальность оставляет желать лучшего. Минхо убегает обратно к Чонину. Уже через пару минут компания из шести парней решает, как им стоит поступить. — Может мне стоит с ним пойти поговорить? – Сынмин и правда умеет разговаривать с государственными служащими, однако после каждых таких диалогов он как минимум пятнадцать суток сидел в обезьяннике. — Ага, чтоб потом Феликсу одному не было скучно сидеть, — Чонин отмахивается рукой на предложенный вариант и разворачивается к Мину спиной, чтобы он больше не подавал своих безнадёжных идей. — Фокусы? Анекдоты? Могу станцевать? — загибая пальцы, предлагает Хан и придумывает, как ещё можно привлечь внимание инспектора, — душевный разговор? Комплименты? Может, скажем, что это для него подарок? — Деньги? — встревает в обсуждение Чан, и все разом оборачиваются на него. Повисает секундная пауза. — Как вариант, — Чонин на секунду задумывается и берёт телефон в руки, дабы проверить свой счёт. Он уже начинает медленно шагать в сторону мужчины, когда слышит чужой диалог. — Да я вам отвечаю, что вы из мухи слона делаете, — этот акцент гопника не предвещает ничего хорошего. Сынмин уже во всю трётся вокруг мужчины, пытаясь добиться своего. — Я смотрю, ты хорошо живёшь, могу исправить, — патрульный только и делает, что пытается отойти от приставучего парня хотя бы на пару шагов. — Мин, блять, — Ян хватает брюнета за рукав и дёргает на себя, — не заставляй меня ещё и о тебе беспокоиться, я сейчас сам всё решу, — он командует Киму вернуться к остальным, а сам аккуратно подходит к инспектору, — Простите меня и моего друга, я бы хотел объясниться. Мы приехали сюда на отдых и хотели бы уехать отсюда с хорошими воспоминаниями, может, мы сможем сейчас как-нибудь договориться? — губы стягиваются в ниточку, а взгляд бегает от телефона к мужчине и обратно. — Я не пойму, вы тут все хотите себе отдых на две недели за решётку оформить? — голос мужчины резкий и даёт понять, что ни на какие уступки он не собирается идти. Чонин прикусывает щёку и на пятках разворачивается к парням. Томительная тишина окутывает компанию. Каждый сейчас думал «что?, «как?», «зачем?», «почему?». Время уже на исходе, однако никаких новых идей звучит. Неужели сейчас их отпуск закончится на такой ужасной ноте? Видимо, этому суждено было так случиться. Полицейская машина подъезжает к инспектору. Группа из трёх мужчин с погонами выходит из габаритного автомобиля и направляется в сторону Феликса. Ничего не остаётся, кроме как наблюдать за тем, как их друга заламывают на капоте машины, туго сворачивая ему руки за спиной, и с опущенной головой сажают в собачатник. Чонин тут же дёргает парней, и все бегут в его машину. Нельзя упустить их из виду. Надо написать Бину новое местонахождение Феликса. Ёнбок тихо сидит на неудобной деревяшке. Взгляд уставлен в пустоту и ничего не выражает. Парень уже смирился со своей участью. Отбыть срок для него намного легче, чем после такого смотреть в глаза любимого, которого он подвёл в очередной раз. Снова нарушил обещание, которое вымаливал на коленях, лишь бы их отношения не рушились. Неужели его жизнь уже давно была прописана с печальным концом? Лучше бы ему тогда дали пожизненный, чем второй шанс, у которого нет будущего. Челюсть с новой силой сжимается на очередной кочке. Зубы неприятно скрипят от напряжения. Хочется рвать и метать, горечь обиды и гнева смешиваются и просятся выйти наружу. Но чего он этим добьётся? Он снова всех подвёл, как и пять лет назад.       

***

Феликс даже и не помнит, каким образом в школьные годы его занесло в криминальный мир. Однако точно помнит причину: нехватка денег и нежелание сидеть на шее у родителей. Он посчитал, что сорвал куш, когда наткнулся на подработку с большой зарплатой и с минимальными требованиями. Но кто же знал, что эта работа будет заключаться в доставке наркотиков. Был ли у него тогда выбор? Конечно был, и он сделал его в неправильную сторону. Шустрый, ловкий мальчик с непримечательной внешностью смог продержаться дольше всех на этой работе. Глава этого бизнеса высоко оценил старания парнишки. Он видел в нём себя, поэтому уже к шестнадцати годам Феликс смог стать правой рукой босса. Ли и не жаловался, главное, что есть деньги и защита, остальное его уже мало волновало. Он мог расхаживать, как босс, по маленькому офису, отдавая команды направо и налево. Он был авторитетом в глазах многих, как он считал, но было ли это так на самом деле? Время шло, и казалось, вот она, золотая жила. Работа хоть и казалась опасной, но за четыре года Феликс ни разу не имел дело с полицией. Но всё когда-то должно случиться. На восемнадцатилетие Ёнбока, босс решил сделать для него грандиозный подарок, уступая ему свою должность. Как же у него тогда горели глаза. Даже его суровый вид казался чем-то посредственным в тот момент. С достоинством приняв новую ступень в карьерной лестнице, он был вне себя от радости. Ему казалось, что он сможет потянуть все тягости бизнеса, ведь опыт в несколько лет не дал бы ему прогореть на маленькой оплошности, да и связи с полицией гарантировали ему безопасность. Самый счастливый человек побежал в маленькую квартиру своего самого любимого человека. Тогда компания только начинала формироваться, и их было всего четверо: Феликс, Чанбин, Хёнджин и Сынмин. Именно эти дорогие друзья встретили именинника в мило украшенной квартире. Празднование было в самом разгаре. Бутылки дешёвого алкоголя были пусты уже наполовину, приближался момент, когда виновнику торжества предстояло задувать свечи. В тёмной кухне замелькали два огонька. Чанбин медленными шагами подбирался к Ёнбоку стараясь не потушить свечи раньше времени. — Загадывай желание, — прошептал он, опуская маленький тортик на стол. Все были в предвкушении. Наконец комнату охватил мрак. Тишину мгновенно прервали громкие хлопки и поздравления. Но у всего хорошего есть свой конец. Интересно, как бы обернулась вся эта ситуация, если бы тогда он смог сделать правильный выбор. Встретил бы он тогда этих людей? Смог бы реализовать себя в другом деле? Был бы он счастлив? Именно этими вопросами он задавался, когда мужчины в форме спецназа оккупировали квартиру, укладывая всех на пол. В ужасном шуме он слышал лишь свои мысли. Всё было словно в замедленной съёмке. Вот он прижат к полу и пытается глазами найти Бина. Вот его руки обжигает холодный металл. Вот его выводят из квартиры, оставляя его друзей в недоумении от происходящего. Это был первый и последний раз, когда он дал волю своим чувствам и пролил слёзы перед ними. В тот момент он даже не понимал, что произошло и почему его повязали. И эти слёзы были обидой и стыдом за то, что он предстал перед друзьями в таком виде. Как оказалось, никакого подарка от босса и не было. Его выставили козлом отпущения. Есть цель — поймать дилера, и всем всё равно, кто это будет. — Пойми, Феликс, это бизнес, а ты был слишком удобным, — всё, что он услышал от босса в оправдание. В суде был произнесён приговор в четыре года, что было в два раза меньше положенного. Феликс смотрел лишь в пол в тот день. Ему было страшно встретиться взглядом с человеком, которого любил больше своей жизни. Ему было стыдно тогда и все последующие года за решёткой. Он не пришёл ни на одно свидание, разрываясь в истерике в своей камере. Он вышел через несколько дней после своего двадцатидвухлетия. От прежнего хилого мальчугана, который едва-едва переступил порог совершеннолетия, не осталось ничего. Когда Феликс оказался на свободе, он ещё долго стоял на асфальте, всматриваясь в медленно плывущие по небу облака. От его ярко карих глаз осталось лишь название. Можно было увидеть только хмурый, потемневший взгляд, который буквально пугал окружающих. Четыре года ада были позади. Четыре года изнуряющих и до горечи обидных издёвок прошли. Если бы была возможность стереть из памяти какой-либо период жизни, Ли бы без колебаний выбрал бы именно эти четыре года. Он слишком сильно изменился после заключения. Вместо хрупкого мальчика, который был слишком доверчивым и наивным, теперь был жёсткий и решительный парень. Что-то в нём сломалось и сделало его холодным и отстранённым от всего и всех. Он ненавидел свою чувствительность. Он ненавидел свои мысли по ночам и ненавидел то, как накручивал себя. В его жизни появилось так много ненависти, будто раньше его глаза были закрыты, но он наконец увидел мир таким, какой он есть. И эта ненависть питала в нём силы снова подняться на ноги. Друзья всё же встретили его в тот день, но никто не обмолвился о произошедшем. Это стало негласным правилом. «Феликс четыре года был за границей, чтоб поступить в престижный вуз». Такая смешная и кривая легенда скрывала весь ужас той ночи, вспоминать которую никому не хотелось.       

***

Так и сейчас, история полностью повторяется. Где же на этот раз он свернул не туда? Уже и не важно. Феликсу остаётся только смириться с данной ситуацией и понести наказание. Решётка звонко закрывает выход в мир, словно перекрывая доступ к кислороду. Парень медленно скатывается спиной по стене, сжимаясь в маленький клубочек. Мужчины в форме о чём-то щебечут, заполняя документы. Ли же погружается в прострацию, думая обо всё сразу и ни о чём одновременно. Входная дверь в участок с грохотом открывается, а в помещение забегает покрасневший Чанбин. Его взгляд бегает по помещению в поисках того, кому же надо отдать документы. — Вот документы на оружие. Они есть, — голос срывается и приходится как можно чаще дышать, дабы восстановить дыхание. Нужный мужчина сразу появляется в проходе. Лицо его настолько недовольное, что можно подумать, что он специально корчит эту гримасу. — Здравствуйте, давайте посмотрим, что там у вас есть, — он выхватывает файл с бумагами и с характерным звуком усаживается за стол. Полицейский всё ещё надеется найти хоть какую-нибудь оплошность и не выпускать преступника на волю. Однако, документы чисты, что ещё сильнее злит полицейского. Он долго молчит, уставившись в бумаги, чем произнести: — Вы же понимаете, что он всё равно нарушил закон и должен понести наказание? — вся его речь словно в замедленном режиме. Мужчина то и дело тянет окончания и делает большие паузы, — Нам придётся конфисковать оружие и припасы к нему, а также ему придётся выплатить штраф, — блюститель правопорядка несколько раз постукивает ручкой по столу, прежде чем пододвинуть к себе квитанцию об оплате административного штрафа. — Да, он всё понимает, — по виду Бина ясно, насколько он волнуется за Феликса. Ноги даже на мгновение подкосило от счастья, что они отделаются только штрафом. Парень усаживается на ближайший стул и пытается совладать с собой, руками прижимая трясущуюся ногу к полу. Ладошки без остановки потеют, поэтому он постоянно вытирает их о ткань светлых шорт. Время в этом помещении словно не идёт. Всё тянется очень медленно и долго, так ещё удушливая и тягостная атмосфера давит. Хочется встать и наорать на всех, чтобы те пошевелились. Кажется, проход т целая вечность, пока не раздаётся звон железных прутьев, и Феликс оказывается перед Чанбином. Никто из них не решается первым что-то сказать. Тяжело им обоим. Им предстоит долгий и серьёзный разговор, и ни один не готов к нему. Феликс выходит первым, комкая выданный ему листок в карман. Время разобраться с этим ещё есть, главное, что сейчас он всё-таки на свободе. Приятный, тёплый летний ветерок сейчас как никогда освежает после затхлого, душного помещения. Неподалёку он замечает компанию друзей, что с нескрываемым беспокойством ждёт, когда всё это закончится. Феликс не спешит идти к ним, для начала ему нужно перевести дух. Сынмин, оглядываясь по сторонам, достаёт пачку сигарет и подходит пострадавшему. Без слов протягивает ему сигарету и вкладывает в ладошку зажигалку. Такой вроде бы обычный жест, но сколько же в нём понимания и поддержки. Феликса даже передёргивает от того, что он сейчас заслуживает хоть какое-то хорошее отношения. Сынмин уходит, оставляя Ёнбока одного. Блондин делает пару шагов от крыльца и трясущимися руками поджигает табак. Даже несмотря на то, что ситуация разрешилась, гнетущие чувства и мысли никуда не пропадают. Он слишком уязвим сейчас. Стараясь сдержать накатившиеся слезы, он слышит приглушённые шаги. Оборачиваться было страшно. Ли прекрасно понимает, кто там и с какой целью. — Знаешь, а я наконец-то решил полностью тебе довериться. Решил, что ты покончил с прошлым, — голос Бина напряжён и порой затихает, когда парень с силой сжимает челюсти, чтобы не сорваться, — и что я сейчас вижу? Господи, правда говорят, что человека исправит только могила. Если тебе похуй на себя, ты хоть о других подумай. Феликс, я устал. Я правда устал жить в страхе, что могу потерять тебя. Мне тяжело теперь тебе верить. Я думал, что ты был искренним, когда слёзно умолял меня дать тебе второй шанс, стоя на коленях. Обещал, что исправишься. Обещал, что начнёшь новую жизнь. И я как дурак поверил тебе, помог, был рядом, поддерживал. Да я, блять, целый год жил в ущерб себе, лишь бы твоя жизнь приобрела новые краски! И что в итоге? А в итоге те слова были плевком мне в душу. Эти отношения приносят мне больше боли, чем радости. Где я согрешил, что получаю такое отношение к себе? И знаешь, что самое обидное? То, что я продолжаю тебя любить. Я во многом ошибался, но так, сука, надеялся, что не в тебе. Ёнбок стоит спиной, уже не смея сдерживать слёзы. Он собственными руками рушит то, что за него выстраивали. Сигарета уже давно пропиталась влагой, и её уже можно выкидывать, однако парень сильно сжимает её меж пальцев, словно это единственная верёвка, что не дающая ему упасть в пропасть. — Подумай над моими словами, мы ещё вернёмся к этому разговору. А пока надо возвращаться, там все за тебя волнуются, — последнее, что говорит Чанбин, и уходит, оставляя Феликса одного наедине с его паршивыми мыслями. — Ребят, не знаю как вы, а я проголодался, — Джисон похлопывает себя по животу и смотрит на всех, — мы доедем до этого ресторана или нет? — Ну Джисон как обычно в своём репертуаре, — Чонин закатывает глаза, — мы такой стресс пережили, а ты? — По навигатору осталось семь минут ехать, давайте ускоримся, если уже всё решили, — Джисон игнорирует слова Чонина и настаивает на своём. — Поддерживаю. Как сказал Чонин, мы пережили стресс, а его надо заесть, верно же? –Хёнджин хлопает Джисона по плечу и улыбается. Феликс и Чанбин стоят в стороне и выглядят мрачнее тучи. Эту атмосферу срочно нужно разбавить, поэтому, чтобы их как-то растормошить, ребята соглашаются на идею Джисона и поскорее рассаживаются по машинам.       

***

В центре красиво. Улицы всё ещё украшены, и повсюду звучит музыка, из-за чего атмосфера праздника никуда не уходит. Люди в ярких нарядах демонстрируют свои танцы, а бурная публика их в этом поддерживает. Подойдя к ресторану, ребята видят большую вывеску с названием и подсветкой, которая вся украшена цветами и какими-то лентами. Джисон и Хёнджин срываются с места и почти влетают в ресторан. Пока они занимают столик и рассаживаются по местам, официант выдаёт им меню и обещает вернуться через несколько минут, чтобы принять заказ. — Джисон, это детское меню... — Чонин непонимающе смотрит на друга, — тебе дать нормальное? — Ты только посмотри! Они реально делают разные фигурки из еды. Мне это надо! — Джисон показывает пальцем на блюдо, где из овощей собрана смешная рожица и просит записать это на первое место в список того, что они будут заказывать. — Так, с этим всё ясно, — Чонин понимает, что с ним спорить бесполезно и переводит взгляд на Феликса, — Ликси, ты в порядке? Не впервой же, прорвёмся! — он вымученно улыбается и добавляет: — Тебе взять десерт? Или может, ты хочешь что-то из меню Джисона? — Спасибо, — Феликс слегка приподнимает уголки рта, — Я буду пасту и, пожалуй, от десерта не откажусь. — Какой ты будешь? — Чонин открывает страницу с выпечкой и другими сладостями и только собирается показать её другу, как в разговор вмешивается Чанбин: — Шоколадное мороженое, он его любит, — Бин произносит это, не отрываясь от меню, а Феликс кивает головой на его слова и вновь погружается в свои мысли. Когда еда наполовину съедена и все сидят довольные и сытые, Сынмин подсаживается ближе к Феликсу и предлагает ему выйти покурить. — Ребят, вы нас извините, мы на минуту отойдем, — Сынмин мило улыбается, берёт Феликса под руку и ведёт к выходу. — Ну ты чего? — Сынмин достаёт из кармана пачку сигарет, — это тебя из-за ментовки так разъебало? — он подносит сигарету к губам и поджигает её. — Я просто… переволновался? — Феликс берёт из руки друга пачку, — а потом ещё Чанбин со своими нравоучениями… — Знаешь, у меня как-то раз была странная ситуация в участке, я попал туда в канун Нового года… — Сынмин утыкается в одну точку, явно вспоминая что-то.       

***

— Блять, новогодние праздники, я тут с тобой возиться вообще не хочу, — мужчина в форме устало плюхнулся на стул, — У меня семья, а я тут с тридцать первого торчу, — двигаясь ближе к столу, он принялся искать нужные бумаги, — Я сына своего не видел… — Да, а хуле у вас проблемы на ровном месте появляются, — Сынмин вальяжно сидел напротив, руки его были заключены в наручники, — Отпустите меня и всё, пиздуйте в свой мусарный притон, — Ким слишком часто появлялся в этом месте, раз позволял себе так отвечать человеку с погонами. Наверное, в этом полицейском участке устраивали праздник, если хотя бы неделю в протоколах не попадалась его фамилия. — Да как я тебя, еблана, могу отпустить, если ты охраннику в будку петарды закинул, — мужчина начал заполнять документы, его грозный голос и ругательства совсем не сочетались с его внешним видом: пёстрая мишура обвивала шею, на куртке виднелись смешные новогодние значки, да и настроение в новогоднюю ночь не располагало к серьёзным ссорам. — Да ладно это был первый корсар, лёгкий испуг, не более, — с улыбкой ответил Мин, поправляя съезжающий красный колпак на голове. — Ага, сто первый, там от будки только закладки твоих друзей остались, про охранника уже молчу, — полицейский говорил на повышенных тонах и при этом смешно поправлял мишуру, что так и норовилась попасть ему в рот. — Ну а хули вы все проблемы на себя только взвалили, меня тоже вон дома матушка ждёт. — Во-первых, у тебя нет матери и, следовательно, тебя никто не ждёт. — Ну тогда, видимо, с кем этот новый год встретишь, с тем его и проведёшь, — с яркой улыбкой произнёс Сынмин, меняя своё местоположение со стула на мягкий и удобный диван.       

***

— Вот, как-то так… — Ким тушит сигарету об урну, — я это рассказал к тому, что все проблемы решаемы. Да, у всех нас непростая жизнь. Мы часто попадали в ментовку раньше, но мы меняемся. Ситуация, которая произошла с нами сегодня, — случайность. Ты ни в чем не виноват, Феликс. Тем более, всё обошлось. Не нужно накручивать себя по таким пустякам. — Спасибо тебе, — спустя недолгое молчание отвечает Ли, — и за историю, и за поддержку. — В любом случае ты не один, как я тогда, у тебя есть мы. И вместе мы справимся со всеми трудностями. Пожалуйста, помни об этом. И сколько бы Бин ни ругался, он делает это из чистых побуждений, он очень любит тебя, поэтому и оберегает. Не сердись на него. — Я подумаю над твоими словами, правда, — Феликс еле сдерживается, чтобы не заплакать и крепко обнимает Мина. — Ну всё, всё…— Ким тихонько хлопает Ли по спине и отстраняется, — пойдём обратно, тебя ещё мороженое ждет. Они возвращаются за столик и натыкаются на хитрые взгляды. — Ну что, подружки, насплетничались? — Джисон ехидно улыбается, за что получает подзатыльник от Чонина, — ай, да я шучу! — Испугались, что вы всё съедите, пока нас нет и решили вернуться, — Сынмин принимается есть свой десерт, — И мы не шутим. Феликс наконец-то улыбается по-настоящему. У Чанбина камень с души в этот момент падает. Он так влюблён. Он обязательно извинится перед ним, но не сейчас. Пока он продолжает наблюдать и мысленно благодарит Сынмина. — Предлагаю тост! — Хёнджин встаёт со стула и берёт в руку свой стакан, — За крепкую дружбу и за то, что мы есть друг у друга! По помещению разносится звон стаканов и громкий смех. Ребята всё обдумают, проведут работу над ошибками, и у них всё будет хорошо. Они себе обещают. Компания гуляет по улицам освещённого города, не зная куда себя деть. Ужин в ресторане, конечно, был хорош, но заканчивать день на нём не хотелось. Ребята решают прогуляться, а позже обдумать дальнейший план действий. Впереди идут Хан и Хёнджин. Они то и дело толкают друг друга и делают подножки. Шума от них больше, чем от кого-либо. Такими темпами они доходят до парка, что в ночи освещается всеми возможными огнями. Деревья обвиты гирляндами, у каждой лавочки стоят фонари, а пешеходные дорожки освещаются светильниками, аккуратно встроенными в асфальт. В глуби парка слышится шум воды от фонтанов, куда и направляются ребята. Чем ближе они подходят, тем тяжелее становится дышать. Так как город находится рядом с морем, влажность здесь повышенная, а рядом с посторонними источниками воды она взлетает до небес. Чонин осматривает площадку и находит на газоне деревянный столик с двумя лавками по бокам. Все устало плюхаются за стол и решают передохнуть, обсуждая предложения каждого. Однако в компании как-то тихо, и ребята ловят себя на том, что собрались они не все. Довольный своей покупкой Джисон отворачивается от кассы в предвкушении попробовать освежающий, по его мнению, коктейль. Выбор пал на него из-за приятного розового цвета напитка и дольке арбуза, что торчит из-под крышки. Однако счастье владельца держится не долго: он сталкивается с Хёнджином, который дожидался его неподалёку. От резкого столкновения долька ягоды ломается, и Хан протяжно, пискляво мычит. — Я даже не попробовал ещё, — Джисон пытается «склеить» развалившиеся куски. Его губы сжаты так, что остаётся от них одна лишь полоска, а взгляд сосредоточен на деле. — Дай попробую, — Хван по-хозяйски протягивает руку к стакану, ожидая только положительный ответ. — На, попей из моих рук, — обладателю напитка удаётся скрепить арбуз, и он протягивает стакан другу. — А может, мне ещё свою трубочку принести, купить свой коктейль? Дай сюда, — Джин закатывает глаза и отнимает протянутый ему напиток. — Ну ладно пробуй, — Джисон доверяет ему, но не отводит взгляд с количества содержимого стакана, готовый отобрать его в любой момент. — М-м, — тянет Хван. Он делает большие глотки, параллельно наблюдая за Ханом. Смотрит на него сверху вниз, из-за чего парень кажется крошечным и беспомощным. Большие глаза, которые не раз сравнивали с беличьими, почти не моргают, настолько он сосредоточен. — Ну всё, отдай мне, — Джисон не выдерживает и тянет руку к напитку. — Рука в говне, я ещё не распробовал, — в силу своего роста Хвану достаточно просто поднять стакан, чтобы не дать другу забрать его. — Да блин, ты сейчас всё выпьешь, дай, — Хан похож на маленького ребёнка, у которого отобрали игрушку, он начинает подпрыгивать, пытаясь достать до коктейля, а при каждой неудачной попытке топчется на месте. — А чё ровно стоять не можешь? Глисты что ли? — Хёнджин, видимо, решает сегодня полностью оторваться на Джисоне. Злорадная улыбка не сходит с лица, даже когда он делает ещё несколько глотков, — Ну, раз глисты, такого тебе пить нельзя. — Д-да блин, — эти слова тут же останавливают Хана. Однако волнение никуда не уходит, он запускает руку в свои волосы и чуть сжимает их. На лице смешались злость, начинающая обида и волнение. Однако у Хёнджина вызывает только умиление и чувство возвышенности. — Ля-я, да у тебя ещё и вши, — тянет Хван, и с уст срывается смешок, ему явно доставляет удовольствие дразнить друга. — Ну ты главное арбуз только не съешь, — решает перевести тему Хан, пытаясь хоть как-то договориться, чтобы ему вернули его же напиток. — Давай чтобы было честно, тебе — коктейль, — Джин указывает пальцем на Хана, — мне — арбуз, — указывает пальцем на себя. — Бляха, ну это же мой коктейль, — Джисон топает ногой и предпринимают новую попытку отобрать стакан, однако Хёнджин вновь поднимает руку вверх. Джисону всего лишь надо обойти сзади эту «Эйфелеву башню» и ударить по задней стороне колен, но Хван тоже не дурак, он ловит каждое движение парня и уворачивается от всех атак. — В чьих руках он сейчас? — Блин, ну в твоих. — Значит, чей это коктейль? — Да ну, это мой коктейль, — Джисон закусывает внутреннюю сторону щеки и уставляется на Хвана, злость накапливается с бешеной силой, особенно в те моменты, когда он замечает, сколько осталось напитка в стакане. — Ну всё, последний глоточек, — выдавливает из себя добродушную улыбку Джин и тут же присасывается к трубочке. — Ну давай, а то я вообще ещё не попробовал, — умоляюще произносит Хан, наблюдая, как содержимое стакана уменьшается в больших количествах, — Так, ну всё, стоп, дай мне обратно, Хван! — он тянет свою руку к стакану и замечает, что Хёнджин начинает пить энергичнее. В борьбе за коктейль Джисон опускает свои руки только тогда, когда слышит мерзкое сюрпанье. Из тела словно выбивают все силы с этим звуком. — На самом деле он был очень невкусный. Ты должен сказать мне спасибо, что я тебя спас от пищевого отравления, — Хван протягивает пустой стакан обратно владельцу и разворачивается. — Да пошёл ты нахуй, спасатель, — Джисон со всей дури запускает пластик в Хёнджина, попадая тому в голову. Джин от такой неожиданной боли в затылке путается и спотыкается об свою же ногу, падая лицом во влажную землю, пачкая кожу и одежду. По приближающемуся заливистому смеху и руганью ребята понимают, что все скоро будут в сборе. Всё же это их долгожданный отпуск. Не часто им удаётся собраться полной компанией. А ограничение по дням сильно давит на них. Хочется успеть всё и сразу. Отдохнуть так, чтобы весь следующий год вспоминать эти дни с улыбкой и приятным теплом в груди. Поэтому даже сейчас, уставшие и все выжатые, они не хотели просто возвращаться домой. Чонин с Минхо ищут на просторах интернета места для продолжения их веселья, пока остальные наслаждаются местным пейзажем. На траве неподалёку от них располагаются подростки, видимо, у них запланированный пикник. Они громко смеются и резвятся, время от времени с их стороны слышится шум. Крона деревьев аккуратно скрывает друзей от нежеланный глаз и лишнего света фонарей. По дорожкам прогуливаются семейные пары разных возрастов. Люди мило беседуют друг с другом, даже не обращая внимания на посторонних. Возле фонтанов резвятся дети, их звонкий, яркий смех заглушается шумом воды. Всё кажется таким повседневным и обычным, однако, когда обращаешь на такие детали внимание, то приходит некое осознание, что каждого из присутствующих своя жизнь, своя история. Кого-то ждут дома, кто-то вернётся в квартиру, которая обнимет его морозным холодом. Кто-то пережил сегодня самую радостную вещь в своей жизни, а кто-то потерял сегодня частичку себя. И подобные мысли невольно, но наводят тебя на мысли о том, что каждый из здесь является главным героем своей истории. — Может, в клуб? — подаёт голос Джисон, разлёживаясь, привычно, на столе, — Я ещё вчера успел поговорить с местными, и все советовали одно заведение. — Да мы как-то не готовились к такому?..— Чан смотрит на свою одежду, как бы указывая на то, что их внешний вид не подходит для подобного места. — Да, ну. Мы же в ресторан собирались, значит, и в клуб пустят. Вон Хёнджин во всей красе, — Он кивает головой в сторону парня, рубашка которого вся в зеленых пятнах, а на лице всё ещё виднеются мазки грязи. — Да даже так я выгляжу лучше тебя, — Хёнджин в очередной раз отряхивает ткань в надежде исправить ситуацию, но тут поможет только порошок и стиральная машина. — А я за, — Чанбин поднимает руку в верх, — Мы же отдыхаем, а это отличный способ хорошенько напиться. В итоге все соглашаются с таким вариантом и выдвигаются к месту, где оставили машины. Джисон просвещает друзей в том, что перед клубом обязательно надо выпить, дабы эффект от алкоголя в клубе был лучше. Повезло, что им по пути попадается круглосуточный магазин, где даже не приходится уговаривать продавщицу в продаже спиртного после одиннадцати вечера. Чанбин с Чонином лишь покупают бутылку воды: им выпадает роль нянек на эту ночь. К месту назначения они прибывают уже в расслабленном виде. Музыку из помещения слышно даже на улице, хотя снаружи здание выглядит непримечательно. Это скрашивает момент ожидания в довольно длинной очереди, похоже, место и впрямь популярное. За разговорами и нелепыми попытками двигаться в такт музыке в толпе время проходит быстро, и вот наступает долгожданный момент. Просторное помещение, освещаемое разноцветными огнями прожекторов, заполнено людьми. Радует, что зоны для танцев и бара отделены так, чтобы каждый мог найти себе место для отдыха без помех другим. Джисон, хватая под руки Хёнджина и Минхо, тащит их к сцене, где диджей запускает новую пластинку. Остальные же уходят в поисках свободного столика. Хан только сейчас осознаёт, что за всю их дружбу, ещё ни разу не ходил с компанией в клубы. Поэтому он искренне удивляется, когда замечает плавные, уверенные движения друзей в танце. Обычно он больше отдаётся атмосфере вокруг, нежели своим движениям, сейчас же он чувствует себя глупо, но это не причина портить себе настроение. Парень прикрывает глаза и под громкие басы делает несколько резких движений, заслуживая поддерживающие возгласы. Хёнджин же кажется постояльцем клубов. Возможно, он и не шутил вчера, что сможет станцевать тот танец лучше. У него прекрасное чувство ритма, отчего его движения кажутся цельными и плавными, но в моменты, когда это нужно, становятся жёстче. Он притягивает на себя взгляд, на него действительно хочется смотреть. А Минхо впервые присутствует на таких вечеринках, со стороны, он уверен, это очень заметно. Лишь только присутствие друзей придаёт ему уверенности. Он вспоминает различные движения, которые видел на просторах интернета, и старается воплотить их в жизнь. Выходит деревянно и неловко, совсем не как у Хёнджина, и Ли зажимается сильнее. На помощь приходит, как ни странно, Чан. Он разрезает толпу танцующих тел уверенной походкой и останавливается рядом с Минхо, начиная выдавать такие пасы, которые никому и не снились. По крайней мере, так думает сам Кристофер, для всех остальных выглядя, как старичок, которого выпустили из дома престарелых на вечеринку. Ли не сдерживается и откровенно хохочет со старческих, но чувствующих комбинаций, а Чану другого и не надо. Он смотрит в ответ на Минхо с широкой улыбкой, пританцовывает к нему ближе и пихает бедром, приглашая присоединиться. И кто Минхо такой, чтобы отказывать? Он ловит ритм и начинает двигаться в такт с Чаном, слыша хлопки от Хёджина и смех Джисона, Минхо и сам смеётся. Становится так комфортно, что он перестаёт волноваться о том, как выглядит со стороны, и полностью отдаётся веселью. Кристофер его в этом с радостью поддерживает, повторяет за ним движения, а затем показывает свои, пока всё не скатывается в непонятные, но энергичные подёргивания, в которых, на самом деле, что-то да есть. Впрочем, парней хватает ненадолго, и уже через несколько песен они, задыхающиеся и пытающиеся не свалиться на пол, направляются на поиски их столика. Находят они его чуть ли не в самом углу. Атмосфера там царит совсем не радостная, поэтому на полпути к месту Хан разворачивается и бежит к бару, возвращаясь к столику с целым подносом шотов. — Мы не на деловом заседании, — Джисон поднимает рюмку и встаёт из-за стола, — Пьём за то, чтобы мы имели то, что имеют те, кто имеет нас, — с громким смехом он чокается с друзьями и залпом опустошает первый шот. — Ты хоть понял, что сказал? — морщась от горького послевкусия, процеживает Минхо. — Это значит, что я вас всех имею, — Джисон плюхается на свободное место и тут же опустошает вторую стопку. — Это последняя новость, которую я хотел бы сегодня услышать, — Чан с широко раскрытыми глазами от услышанного едва не давится, когда делает последний глоток. Музыка, запах, вкус алкоголя, тепло своего тела, чужого тела, танцы, неприличные жесты и ещё много других деталей, которые окутывают каждого этой ночью. Ноги с каждой новой выпитой рюмкой становятся всё более и более ватными, язык заплетается в попытках произнести элементарные слова, а перед глазами весь мир в мелькающих кадрах. Минхо ловит себя на том, что подносит сигарету к губам и пытается затянуться. Он не курит. Оглядывается по сторонам и с натянутой улыбкой прощается с незнакомыми ребятами. Он даже не может понять, в какой момент у них вообще завязался разговор. За столиком сидят только Бин и Феликс, причём неприлично близко друг к другу. Однако сейчас его это мало заботит, он лишь кидает на них короткий взгляд и отворачивается в другую сторону, словно ищет кого-то, но он просто отдыхает. Тело плавится сразу же, как парень усаживается на мягкий диван, веки тяжелеют, а музыка уже не кажется такой громкой. Парочка напротив вообще не смущается присутствия постороннего. Даже несмотря на ссору днём, они не отлипали друг от друга весь остаток вечера, перешёптываясь и кидая друг на друга непонятные другим взгляды. Здешняя обстановка сметает все грани приличия. Феликс проводит рукой по вздымающейся груди Чанбина, которую Со сразу ловит и прижимает к себе, не давая возлюбленному пошевелить ей. Даже в тусклом освещении от неоновых вывесок на стене заметно, насколько щёки Ликса успели приобрести розоватый оттенок. И даже весь такой мягкий и податливый блондин продолжает дразнить партнёра. Чанбин не выдерживает и первым сдаётся, впиваясь в родные пухлые губы неторопливым поцелуем. Во рту сразу появляется сладкий привкус коктейлей, которыми баловался Ликс. Бин нежно вылизывает, чуть прикусывает манящие губы. Он никуда не спешит, теперь его очередь играть с выдержкой любимого. При любых попытках углубить поцелуй он смещается, оставляя влажные следы поцелуев на уголках губ, щеках, спускаясь ниже, на линию челюсти и шею. Феликс лишь томно выдыхает, запрокидывая голову. Он всё ещё пытается высвободить руку, дабы дальше исследовать и так уже изученное вдоль и поперёк тело, но ничего не получается. Чанбин лишь ухмыляется слабым попыткам взять ситуацию под контроль. Он даже не вспомнит, когда последний раз видел любимого таким развратным. Последней каплей, из-за которой Чанбин теряет контроль, становится разгорячённое лицо Ликса с полуприкрытыми глазами, взгляд снизу вверх, который умоляет о большем, и чуть высунутый язык, который Бин тут же прикусывает, а после жадно, страстно припадает к всё ещё влажным губам. Язык без тени сопротивления проникает в чужой рот. Бин настойчив, резок, но в то же время от всего него веет нежностью. То, как он придерживает Ликса, дабы тому было удобно и его не качало из стороны в сторону, то, как свободной рукой время от времени смахивает челку с лица, как убирает накатившиеся капельки пота. Со отстраняется медленно, оставляя ниточку слюны между их губами. Феликс выглядит удовлетворённым с припухшими, красными губами и тяжёлым дыханием. Ему предлагают воду, от которой он даже и не думает отказываться, жадно глотая освежающую жидкость. Бин же наконец откидывается на спинку дивана и разваливается, прижимая к себе уставшего, но довольного возлюбленного. Время близится к утру. Народ потихоньку начинает рассасываться, музыка сменяется на более спокойную, а компания уже в полном сборе, без сил, допивает последние напитки. Водители авто переглядываются в полном непонимании, как будут тащить эту гурьбу пьяных тел в машину. Испытание и правда не из лёгких. Чан понимающе кивает головой, поднимается и аккуратно начинает будить Минхо. Хо лениво подаёт звук, даже не раскрывая глаз. Его сопровождающий устало вздыхает и поднимает ещё спящее тело на ноги. Обхватив его талию и перекинув одну руку себе на плечо, он медленно выводит Ли, который даже не хочет стараться перебирать ногами и по большому счёту просто виснет, на улицу. Чанбин же кивает в сторону своей спящей бестии, из-за чего глаза Чонина расширяются. Бин поднимает Феликса на руки и направляется вслед за Бан Чаном. Ян остается один на один с тремя телами, что бессвязно шутят и громко заливаются смехом. Вывести всех за раз у него не получится, поэтому он решает расправиться сначала с самым сложным этапом и оставить полегче на потом. Он тянет Хана и Хвана за руки из-за столика и медленными шагами покидает клуб. По возвращении его встречает затуманенный взгляд Сынмина. Его и так тёмные глаза сейчас кажутся до одурения чернее тьмы. Чонин задерживает на мгновенье на нём свой взгляд, но вовремя ловит себя на этом. — Я бы хотел с тобой поговорить сегодня, — кряхтит Мин, пока его пытаются поднять с кресла. — Да, хорошо, только давай до дома доедем, — Чонин обхватывает парня и прижимает к себе. Сынмин его чуть ли не на голову выше, поэтому удержать такую махину то ещё испытание. Стёкла в автомобиле мгновенно запотевают, стоит телам собраться внутри, приходится ждать, пока кондиционер сделает своё дело и они смогут двинуться. Их обратная дорога лежит через железную дорогу, которая неожиданно перекрывается прямо у них перед носом. Чонин открывает окно и глушит двигатель. В машине царит тишина, только тихое сопение доносится до его ушей. Ян набирает сообщение Бину, что они приедут позже из-за ситуации на дороге. Несколько секунд крутит в руках телефон, а потом открывает камеру. — Вы только посмотрите на этих пьяниц, — он со вспышкой проходится по всем спящим, — от них за километр несёт перегаром, а я заперт с ними в одной машине, — Чонин несколько раз тыкает телефоном в лицо Хёнджина, после чего тот открывает глаза. — Я хочу в туалет, мы скоро? — первое, что спрашивает Хван, смотря прямо в камеру. — Не думаю, мы ждём поезд, — Чонин всё также продолжает снимать друга в режиме ноль пять. — Тогда у нас проблемы, — на лице парня появляются капельки пота, что тут же скатываются вниз по лицу. Он осматривается по сторонам. За окном равнина, без единого кустика, и, несмотря на ночную темноту, свет фар прекрасно освещает все ближайшие места, — Это будет лучшим вариантом. Хван хватает первую попавшуюся пачку салфеток в дверце и выбегает из машины. Терпел он давно. Убежать далеко он не смог. Уже через несколько метров он осматривается и, стоя спиной к потоку машин, стягивает брюки и нижнее бельё. Чонин тихо заливается смехом, продолжая записывать происходящее на камеру. На глазах от смеха выступают слезы, а кожа на лице приобретает покрасневший оттенок. А новая волна смеха накатывает, когда Ян видит довольного Хвана, вальяжно возвращающегося в машину. Своим приглушённым хохотом он ненароком будит остальных пассажиров, которые начинают ругаться и просят Чонина быть тише. Тот лишь закусывает губу, дабы сдержать вырывающийся смех. Джин лишь на подходе замечает то, что Чонин всё это время держал телефон с включенной камерой. В их словесной перепалке шёпотом побеждает Ян, заявляя, что видео на память и что никому не нужно видео пьяного обосранца. Наконец двигатель автомобиля глушится окончательно. Приятный свежий запах моря заполняет лёгкие, и Йен даже находит в себе потаённые силы, которые тратит, чтобы отвести Хвана и Хана в дом. Там их встречает уже одетый в домашнюю одежду Чанбин. Без лишних слов он принимает друзей и помогает им подняться на второй этаж. Когда Ян выходит обратно на улицу, то замечает, что машина уже пуста. Когда оглядывается по сторонам, то замечает знакомую фигуру, которая, переминаясь с одной ноги на другую, медленно шагает к воде. Он закрывает свою машину на ключ и направляется к Мину. — Чонин, сколько мы дружим? — Сынмин буквально падает на уже холодный песок и сразу зарывает длинные пальцы в него. Взгляд, уставленный на горизонт, уставший и мутный. — Лет пять точно, — Ян не спешит садиться рядом и стоит немного позади. Хрупкая фигура, что освещается лунным светом, одиноко смотрится на фоне бушующего моря. Волны с шумом разбиваются о берег и уползают назад. — Уже целых пять лет, два из которых я взгляд с тебя свести не могу, — голос тихий, еле-еле различимый на фоне шума. Слова сами срываются с уст. Их слишком долго держали в себе, из-за чего фраза кажется до жути опечаленной. — Ты о чём? — тело цепенеет от услышанного. Новая полученная информация полностью противоположна той, которую Чонин слышал раньше. Не может же человек, который всегда плохо отзывался, ещё мягко сказано, о гомосексуалах, сейчас признаваться в чувствах парню. При любой попытке Чонина пересечь дружескую черту хоть на миллиметр, он постоянно бился в стену «Чонин, не будь как пидр». А сейчас он получает это, — понятно, ты слишком пьян, — ошибка, не иначе. Если они не прекратят этот разговор сейчас, утром будет хуже. — Нет, ты не понимаешь! Два чёртовых года я ненавидел себя за любовь к тебе, — голос начинает дрожать, какого чёрта вообще. Сынмин так давно мечтал расставить все точки над и, но сейчас чувствует себя маленьким котёнком, на которого смотрят свысока и воспринимают всерьёз, — Ты же знаешь, какой я… И тут ты. Сколько бы ни отвергал свои чувства, но становилось только хуже. Чонин… — Сынмин, ты перепил, — Ян старается оставаться спокойным, но с каждым услышанным словом тело пробивает дрожью с новой силой. Весь его вид умоляет Мина замолчать, не усугублять ситуацию, ведь если для Кима это всего лишь глупое пьяное признание и завтра он вернёт все свои слова назад, то для Яна это пустая надежда, которая только зверски разрывает сердце на куски. Ему никак не получается убедить себя, что даже если признание настоящее, то из этого что-то может выйти. Лучше жить с незнанием, взаимны ли твои чувства, чем каждый раз видеть любимого человека, знать, что он любит тебя, но судьба не уготовила вам быть вместе. — Перестань! Возьми и ты хоть каплю ответственности, — голос срывается на крик. Да, он сейчас пьян до такой степени, что ноги еле держат тело, но не значит ли это, что именно в этот момент он может поговорить о самых сокровенных тайнах. — Так не делается. Ты пожалеешь об этом завтра, — хочется уйти, убежать, лишь бы не слышать ничего больше. О какой ответственности может идти речь, когда, поддавшись моменту, он может испортить всё. Что ему остаётся делать, кроме как попытаться перенести их разговор? — Нет, я не пожалею. Если не сейчас и не так, то когда, — Ким медленно поднимается на ноги и отряхивает шорты от песка. В голове бушует множество мыслей, но при этом он не может зацепиться ни за одну из них. Глаза начинают слипаться, а тело становится таким вялым, что качается от дуновения ветра. В груди неприятно колет, когда, обернувшись он видит Чонина, стоящего как статуя, не выражающего никаких эмоций и чувств. «Вот настолько тебе похуй», — проносится в голове и взгляд мутнеет. Пелена первых слёз до краев наполняет глаза. Темнота и правда всегда была лучшим другом Сынмина, только она могла принять все его потаённые секреты и скрыть то, что другим глазам видеть не надо. — Давай поговорим об этом завтра, мне есть что тебе сказать на это, — взгляд Чонина устремлен куда-то вдаль, словно ночной пейзаж интересует его сейчас куда больше, чем диалог. Однако по-другому он бы и не справился с нахлынувшими эмоциями, что терзали его всего. Наверное, именно такое люди и ощущают, когда говорят «разлагаюсь изнутри». Сейчас он поступает вопреки своим желаниям, засовывая своё «я» куда подальше, и верит, что так будет лучше. — Тебе всегда так было легче. «Давай завтра», «потом», «не сейчас», — похлопав по карманам, Ким вытаскивает пачку сигарет, — надеюсь, завтра не наступит, чтоб ты пожалел о своих словах. Это последнее, что бросает Сынмин, прежде, чем уйти в темноту. Чонин лишь безмолвно наблюдает, как его друг нетвёрдым шагом уходит всё дальше и дальше от их домика. И только когда даже очертания становится совсем не разглядеть, сам направляется в здание, свет из которого, на удивление, всё ещё просачивается через окна. Гулящая неподалёку фигура даёт ответы на все вопросы. «Видимо, кому-то ещё не спится». Сил узнавать, кто это, нет, да и желание лезть с расспросами, когда сам только что пережил ад, отсутствует, так что Ян бредёт в дом и тихо забирается на свою кровать, сворачиваясь калачиком.