Свет твоего окна

В интернете пишут — любят, мол, просто так. Ни за что. Как в детских мультиках про всепрощение и доброту ко всему миру. Да вот только Антон знает, что если любить всех, то это всё равно что никого не любить. В интернете — полная чушь для шестнадцатилетних девочек. Любят за приятные чувства от нахождения рядом, любят за всплеск эндорфинов. Да, это не вполне четкие критерии, но какие есть — жизнь, к сожалению, классифицируется с трудом. И если это так, то почему он должен любить себя? Разве есть хоть одна причина? Иногда Антон даже думает — существует ли он вообще? Быть может, его и нет — лишь философский зомби с записанным где-то алгоритмом действий. Созданный когда-то, чтобы ходить, улыбаться, говорить, устраивать митинги, но не иметь души и не чувствовать. Антон не понимает. У него есть любящая семья, деньги, ум, внешность и статус, которые никак никому не отдашь. Но почему на его месте он, а не кто-то другой? Почему в богатстве не родился Дмитрий? Почему высшие силы, в которые он не верит, не могли дать таких родственников Олегу? Олег точно заслуживает этого больше, чем Антон. Он бы точно смог сделать больше. Почему именно Антон? Он не заслуживает такого везения. Слово «мажор» с самого детства заставляет морщиться, как налипшая грязь, которую никак не смыть. Почему право выбора есть не у Олега, который в нём нуждается, а у безразличного по большей части Антона? Это нечестно. Это несправедливость, которую Антон ненавидит с самого детства — если, конечно, Антон вообще способен на такую серьёзную эмоцию, как ненависть. Почему-то вспоминается фраза из какого-то детского мультфильма: «Люби себя, чихай на всех и в жизни ждёт тебя успех». Звучит как типичное кредо шаблонного злодея, но Антон не может не отметить, насколько его жизнь противоположна этому тезису. Он себя не любит, зато заботится об окружающих вплоть до проблем со здоровьем, вплоть до разбитых рук и травм. Следствие очевидно — его в жизни успех ожидать не должен. Но Олег никак не походит на неудачу. Наоборот, он, словно солнце, освещает ему каждый день, заставляет улыбаться и влюбляет в себя всё сильнее с каждым проведённым вместе часом. Антон не уверен, что готов принять свои чувства. С любовью у Антона вообще сложно. Нет, родители его любят, это несомненно — вот только сколько им Антон принёс проблем одним своим существованием? Любили бы они его, не будь он их сыном, не будь их любовь обязанностью? Антон не уверен, что хочет знать ответ. Окружающие любят только привычную маску и понятия не имеют о том, какой Антон на самом деле, даже то, что он совсем не меланхолик, а холерик. А с Олегом всё слишком близко и слишком сложно. В Библии говорится: «Возлюби ближнего своего». Антон и возлюбил, правда, совсем не платонической любовью. Олега хочется не только возвести на пьедестал, но и обнимать, целовать, ласкать и так далее по списку. Антон видит его во снах, после которых всегда просыпается вспотевший и покрасневший. Антон хочет хоть раз прижаться телом к телу, кожей к коже, чтобы до вспышек перед глазами, до частого стука сердца в ушах. Но Олег — асексуал. Олегу даже думать о подобных физических действиях противно, в чём он однажды, смущаясь, признаётся своему другу. Антон кивает в ответ и переводит тему к облегчению обоих собеседников. Антон молчит, как порой мысленно раздевал Олега, как не раз и не два представлял его в совсем не приличных обстоятельствах. После этого признания становится только сложнее. Антон не может представлять рядом с собой Олега, когда справляется со своим возбуждением сам. Антон не может не представлять. Это ощущается мерзко, вне зависимости от результата. Радует лишь то, что Олег ничего не знает. Знал бы — отвернулся, как от последнего извращенца. И Антон не то, чтобы не заслуживает такого обращения к себе — он даже себя в руках удержать не может и ничего не хочет, только бы не чувствовать вины. Вины перед Дмитрием, которого веселья ради когда-то проткнул шампуром — отвратительно. Вины перед людьми, которые не встретились сегодня с героем города. Вины перед Олегом, который заслуживает друга получше, а не такого, который как-то сумел влюбиться в того, кто взаимностью не ответит. А, может быть, это не любовь. Как сказал бы какой-нибудь восточный мудрец — тот, кто не любит себя, не может любить других. Антону хочется поговорить об этом — быть может, его любовь какая-то неправильная, но он любит так, как умеет. Даже если эти чувства выжигают его изнутри нереализованными желаниями. Даже если иногда хочется заплакать, когда плакать нельзя. Одна из преподавательниц говорит ему, что у Антона есть голова на плечах, а Антон думает, существует ли он на самом деле. Антону хочется, чтобы его сбила машина. Или чтобы он заболел чем-то смертельным. Или, на крайний случай, упал с высоты — была бы интересная параллель с Олегом. Сам уйти Антон не сможет — пытался. Напивался так, что с утра мог только жадно глотать холодный сок квашеной капусты. Бился головой о каменную стену до крови и даже сознание ни разу не терял. Разгонялся на мокрой дороге до восьмидесяти километров в час, но никуда не врезался. Зажимал руками горло, чтобы потом отпустить без сил. Наверное, если он умрет, всем будет легче. Отец устало вздохнет, но больше не будет взваливать на себя обязанность вытаскивать Дипломатора из неприятностей. Мама расплачется, но перестанет волноваться за своего непутёвого сына. Оля дай бог если вспомнит про него спустя уже месяц, а остальные забудут сразу же. Может, конечно, и нет, но Олега забыли спустя шесть минут — через это время после падения Антон услышал возмущение, что кому-то не позволили просто переступить через тело. Тело, а не однокурсник, как будто он и не ходил на те же пары, не ел в той же столовой, не писал конспекты, не жил. А ведь именно Олег принёс в жизнь Антона и свет, и краски, и покой. Антону жаль, что своим неравнодушием он погубил лучшего человека в своей жизни. Всё-таки не зря Дмитрий, который знает чуть больше, его ненавидит и избегает. Не зря Олег счёл его бесчувственным эгоистом во время их последней ссоры — иронично, что спровоцировал её именно Антон. Не мог больше делать вид, что от Олега ему нужна только медицинская помощь и редактура текста, что никогда не думал поцеловать и совсем не по-дружески обнять, что ни разу не мечтал о сближении. И не мог подумать, что это будет их последний разговор, что в следующий раз его «Привет» будет адресован могильному кресту. Если бы Олег прыгал сам, то точно подумал бы: «Вот после моей смерти вы наплачетесь!» Но Антон не заплакал даже на кладбище — кажется, разучился, если и умел когда-то. Может быть, ему и было бы плохо от того факта, что он не смог сдержаться, но это хотя бы доказывало, что он человек. Не робот, не машина, не чёртов философский зомби. А так — сломанный механизм, который необходимость в своей любви заменил на зависимость от другого человека. И нельзя сказать, что из сердца вырвали кусок — Антон скорее чувствует себя фарфоровой статуэткой, может, и красивой снаружи, но полой и пустой внутри. Антону, наверное, на самом деле плохо. Антон не выходит на балкон — в прошлый раз, когда он это сделал, он невольно посмотрел вниз. А, посмотрев, тут же увидел приближающуюся землю и невольно отшатнулся. Это ведь ненормально, когда воображение настолько яркое. Когда вспоминаешь тепло пальцев, мягкую улыбку, глаза, и они так реальны. Когда повсюду чудится голос. Когда везде преследует чёртов белый шум. Пока что внутренних сил на игру «всё в порядке» Антону хватает, и он не хочет думать, что будет дальше. Наверное, окончательно умрет. Нелюбовь к себе жжёт где-то в груди, но причин изменить это чувство нет. Он ведь никому не вредит, верно? И если верно, то его чувства к себе не имеют никакого значения.