Свет твоего окна

Погода, ещё днём прекрасная и солнечная, к вечеру портится окончательно. Олежа с грустью смотрит в окно — а ведь они с Антоном хотели вместе выбраться в парк. Жаль упускать такую возможность, но, с другой стороны, они оказались вдвоём в квартире Антона. В других обстоятельствах Олежа бы счёл это знаком свыше, но сейчас думает лишь о том, как ему предстоит возвращаться в общежитие. — Чем займёмся? — в голосе Антона звучит извинение, как будто дождь начался именно из-за него. Олежа поворачивается к нему и смущенно улыбается. — Ну… Ты когда-нибудь гадал на картах? Антон смотрит удивленно, и Олеже хочется провалиться сквозь землю. Конечно, о чём он только думал? С какого перепугу он решил предложить такую нелепую вещь? — Как-то не доводилось, — неожиданно заинтересованно отвечает Антон. — А ты умеешь? — Не очень хорошо, если честно. Этим больше Оля увлекалась. Я разве что знаю гадание на бубновом короле. Оно, правда, про любовь. — Я не возражаю, если что. Так что это за гадание? — вполне доброжелательно спрашивает Антон, и это немного приободряет Олежу. — Смотри. Выбирается одна карта — обычно бубновый король — и её спрашивают, мол, любишь ли ты меня. И на каждую фразу выкладывают карту. И когда король появляется, то, значит, такой и ответ. — Тогда лучше начать тебе, — предлагает Антон. — Погадаешь для меня? — Как хочешь, — пожимает плечами Олежа, роясь в своей сумке в поисках когда-то давно заброшенной туда колоды. Не сказать, чтобы он любит азартные игры, просто когда-то давно он забрал карты из дома, а вытаскивать не поднималась рука. — Кстати. Олежа мгновенно останавливается и выжидательно смотрит на Антона. — Мы ведь парни. Может быть, возьмём даму? — Не уверен, что это лучшая идея. Это же гадание, тут всё это важно, ну, вроде как. Я, конечно, не верю в эту всю мистику, но всё же. Не говорить же Антону, что человек на примете у Олежи совсем не женского пола? Хуже этого только прямое признание в любви. Поэтому Олежа спрашивает: — Тебе ведь есть, кого загадывать? Антон закрывает глаза и несколько секунд молчит. — Да. Да, думаю, что есть. До этого Олежа никогда не слышал, чтобы Антон говорил о любви. И мягкая улыбка, которая появляется на его лице, заставляет Олежу вздрогнуть от боли и на секунду поджать губы. Обычно Антон так улыбался только ему, и понимание того, что у него есть ещё кто-то настолько же важный… Разве кто-нибудь другой ждал Дипломатора до трёх часов ночи, чтобы убедиться, что всё в порядке? Зашивал вручную порванный плащ? Усилием воли Олежа заставляет себя успокоиться и немного прокашливается. — Ну, тогда начнём? Бубновый король… На стол аккуратно выкладывается девятка бубны. — Скажи, дорогой… Любишь меня? Произносить такое вслух неловко и нелепо, но Антон вроде как не понимает, насколько эти слова из ритуала близки к реальности. — Люблю я тебя… Всем сердцем… Червовый туз словно символизирует, насколько большое сердце у любящего человека, и Олежа не может удержаться от небольшой улыбки. — Всей душой… Но есть и получше тебя. Последняя карта — король, но пиковый. Олежа переводит дух и начинает заново. — Бубновый король… Вопреки ожиданиям, Антону, кажется, не скучно. Пусть ему и остаётся только смотреть за тем, как круг за кругом выкладываются карты под не самую интересную речь, но ни в лице, ни в позе не видно недовольства. Спустя пару кругов действия становятся настолько привычными, что Олежа едва не пропускает бубнового короля. Но — к искреннему счастью — он замечает его, едва договаривает «Всей душой». — Если выложилось на словах «Люблю я тебя всем сердцем, всей душой», значит, любят. — Всей душой… — мягко и немного завороженно повторяет Антон, а потом пододвигается чуть ближе к картам. Он так аккуратно и как-то нежно проводит кончиками пальцев по контуру лица бубнового короля, что Олежа искренне и отчаянно завидует кусочку картона. — Значит, меня любят всей душой? Олежа точно любит. Знает — даже после смерти будет любить. И думать о том, что Антон будет счастлив с кем-то другим — одновременно приятно и больно. Но Олежа лишь пожимает плечами и усмехается: — Это же лишь гадание. — Конечно, — и не думает отрицать Антон. — Но иногда в него хочется верить, разве нет? Олежа молчаливо пожимает плечами. Ему вот хочется верить в обратное, но вместо этого он передаёт колоду Антону. Он тасует карты привычно и обыденно, но Олежа невольно любуется резкими и точными движениями — не сравниться с собственными неловкими попытками. — Так что, начнём? Бубновый король… На стол кладётся червовая дама, и Олежа приходит в себя. — Скажи, дорогой… Пусть это и не обращение ни к кому, Антон произносит эту часть фразы достаточно мягко, чтобы глупое влюбленное сердце забилось чаще. — Любишь меня? Люблю я тебя всем сердцем, всей душой… И хотя Олежа понимает, что это лишь слова для их нелепого, дурацкого гадания, что-то внутри натягивается, и становится так нежно и тревожно, как никогда прежде. — Но есть и получше тебя. И Олежа возвращается в реальность. Конечно. Со второго круга он начинает прислушиваться только к этим словам. Потому что гадание ведь только что показало, что Антона любят всей душой. И то, как мягко улыбнулся Антон, показывало, что эти чувства взаимны. Олежа может лишь порадоваться за друга, но сердцу-то этого не объяснишь. Не расскажешь, что счастья с тобой любимому человеку не достичь. Приходит в себя Олежа, лишь видя бубнового короля. — Всем сердцем… Всем сердцем. Антон кивает словно бы самому себе, глядя на выложенную перед собой колоду. А Олежа боится вздохнуть. Это же просто нелепое гадание. Это не всерьёз. У Антона уже есть любимый человек, и он не может… — Что-то не так? В светло-карих глазах — искреннее участие, и Олеже становится совсем некомфортно. Хочется просто стать невидимым, исчезнуть, лишь бы не ощущать груз всех своих мыслей. — Я тебя люблю. Вот так, ни с того, ни с сего. Просто сказал то, что вертелось в голове. Та самая ситуация, про которую обычно говорят, что кто-то за язык тянул. Золотистые глаза удивлённо раскрываются чуть шире, чем обычно. Олежа чувствует приступ паники и сглатывает слюну. Перед глазами только Антон — вся остальная комната теряется в белом свете. Олежа уверен, что и руки у него стали пятнистые, красно-белые. Некрасиво. — Так получается, ты загадывал… меня? — неуверенно спрашивает Антон. — Да. Извини, что вывалил вот так, но… — Олег. Олежа резко замирает. Во-первых, сейчас Антон звучит так, словно он хочет сказать что-то важное — Олежа, множество раз слышавший выступления Дипломатора, не может не узнать эти интонации. Во-вторых, он совсем не Олег, хотя это обращение стало уже привычным. Антон вздыхает так, словно пытается собраться с мыслями. — Я тебя тоже люблю. Всем сердцем. Олежа неуверенно улыбается. — А… А я тебя — всей душой. Несколько секунд они смотрят друг на друга, а потом Олежа вдруг начинает смеяться. Потому что это слишком нелепо для того, чтобы быть правдой. К его удивлению, Антон присоединяется — и его смех, в отличие от Олежиного с неестественностью и нотками истеричности, оказывается бархатным и мягким. Смех звучит так, что в него можно влюбиться — и не влюбись Олежа заранее, точно бы сделал сейчас. — И мы оба загадывали друг друга, — мягко говорит Антон, окончательно расслабляясь. — Тогда бубновый король — это Дипломатор, получается, — улыбается Олежа. Антон испуганно вздрагивает, но раньше, чем Олежа успевает извиниться, издаёт короткий смешок и расслабляется. — Прости, просто это немного неожиданно с твоей стороны. Не думал об этом в таком ключе. И они снова смеются без всякой на то причины. — Останешься на ночь? — предлагает Антон, и Олежа соглашается. Они не знают, что совсем скоро поругаются и та самая карта бубнового короля в пылу ссоры окажется разорвана пополам. Что один из них вскоре умрёт, так и не закончив университет. Олежа не знает, что после смерти станет духом и продолжит любить Антона всем своим существом. Антон не знает, что после смерти Олежи будет чувствовать себя так, словно у него вырвали сердце. Половинка той самой карты в какой-то момент залетает под кровать в двести тринадцатой комнате. Вторая половинка лежит у Антона в бумажнике. Они оба находят это весьма символичным.