Свет твоего окна

Олег заполнял собой мысли. Отражался во всех прохожих. Антон осознаёт, что Олега он потерял окончательно, и он очень хочет обсудить своего лучшего помощника с кем-то, потому что молчать в одиночестве больше невыносимо. Одногруппники Олега — бывшие — говорят о нём разное. Кто-то зовёт очкастым зубрилой. Кто-то — обезумевшим отличником. Кто-то — просто отстранённым от коллектива человеком. Антон, честно говоря, не очень понимает. Почему Олег оставил после себя подобные отзывы? Почему они не видят в упор, каким скромным и хорошим он был? Один — когда-то сосед по комнате — только открыто усмехается в ответ. Скромный? Не тогда, когда осуждал поведение другого человека, который не просил ни о каких комментариях. Хороший? Не когда орал на того, кто просто не понимал одну тему. Понимал ли Олега — к слову, он Олежа — такой самоуверенный Антон? Антон не может подобрать слов для ответа. Олег был его близким другом. Особым. Очень важным. Но… Но. Олег ему особенно не доверял. Не позволял узнать о себе. Не обсуждал свои проблемы. Про того Олега, который Олежа, Антон не знал вовсе. Даже имени полного. Только после… всего. Уже стоя на могиле, Антон осознал, что он видел лишь образ. Отражение своих собственных мыслей. Отдельные особенности, но не общую картину целиком. Не самого Олегсея. Антон не хочет оказаться одним-единственным непонимающим и открывает ВКонтакте. Профиль у Олега отрытый, особо не заполненный — обычный. Антон отсматривает всё. Отмеченные фотографии, посты, подписки, открытки и подарки. Особенно в голове отпечатываются радостные моменты — золотая медаль после школы, Олег на фоне общаги, Олег после дополнительных курсов. Этого мало, но Антону новую дозу Олега больше не доставят, сколько бы он не попросил за это. Но зато остаются идиотские шоу. Смотреть на то, как Дмитрий, откуда-то доставший конспект Олега, использует его имя просто так и особенно не относится с положенным уважением к тому, кто не мог возразить, невыносимо. Антон только тяжело вздыхает. Им необходимо поговорить об этом. Момент не подворачивается. На могиле Олега говорить об осквернении его памяти откровенно нехорошо, а после того, как Дмитрий оступается на могиле и ломает ногу, он словно отрезается от окружающего мира — молчит или откровенно хамит, доводя Антона до того, чтобы огрызаться. Поэтому, подвозя Дмитрия до концерта, Антон обдумывает, как стоит начать долго готовящийся разговор. Почему-то тот носит конспект под курткой — может, ему не настолько всё равно на Олега, насколько он попытался показать. Антон понимает, что ему надо просто объяснить всё. Дмитрий — простой человек, он не потерял кого-то из родных, он не осознаёт важность посмертного восприятия. Но после просьбы не обращаться к чужому горю он, однако, отчего-то тяжело дышит, словно со злобы, и отчаянно кричит: — Я не знал? Это я-то не знал?! Поначалу Антон просто ошарашенно смотрит, как Дмитрий отстёгивается и озлобленно выходит из машины, не обращая внимания на окрики. А потом грустно улыбается. Дмитрий не осознаёт, но его злоба справедливо. Серьёзно, он-то не знал? Он, хотя бы, не зовёт его чужим именем. Совесть тоже подаёт голос — ты что, думал, что достаточно пролистать все мемы на странице в соцсетях человека, чтобы узнать его? Очевидно, нет. Но ничего большего у Антона всё равно никогда уже не будет.