Влюбить, а не влюбиться

      Со сном у Чонвона никогда не было проблем, особенно после встречи с Джеем. Он не знал повлияли ли их встречи на ранее тусклые, мрачные сны и на нынешние пёстрые, словно пятна разбрызганных красок на чистом холсте. Но в чём точно не было сомнений, так это в улучшение настроения и духовного спокойствия. Даже снова сравнить прошлые тревожные состояния и сновидения... Волшебство, а не спокойствие.       Но вставать Яну всё же пришлось рано. И на этот раз тоже трезвонил Хисын вместо будильника, только уже в шесть утра.       — Раннего утра, Чонвон, — послышался бодрый и в то же время строгий голос. — Я стою рядом с твоим домом, одевайся и выходи.       — Слушаюсь, хён.., — сонно протянул следователь.       Уже в ванной комнате, стоя напротив немного заляпанного брызгами зеркала, он понял, что спутал обращения. Ли ничего не заметил, раз не сказал — подумал Чонвон, пытаясь энергичнее чистить зубы.       Голова начала яснее работать спустя пять минут после раннего подъёма. Он застёгивал пуговицы белоснежной рубашки, когда в мыслях появились двое байкеров. Они почему-то возникали к нему спиной и сидя на красном лакированном байке, будто были всегда на несколько шагов вперёд. Или потому, что первая встреча произошла именно на этом транспорте. Чонвон не знал, да и времени не было думать про такие мелочи.       Он не забыл надеть подарок от Джея. Забежал в гостиную и открыл коробочку, выуживая содержимое. Белоснежные часы прекрасно подходили к новому образу, только времени не было вертеться перед зеркалом.       Уже на лестничном проёме в голову парню пришла мысль о возможном убийстве Чон Рюри. Та девушка, которая имела связи с прошлыми жертвами и владела своим небольшим заведением. Не хотелось верить в подобное предположение, но более ничего в свежую голову не приходило.       Выходя из холодного и мрачного подъезда, Чонвон увидел похожую картину, как видел несколько дней назад. Не слишком светлое небо, больше похожее на наступление позднего вечера, чем на раннее утро. Выключенные фонари, которые горели ровно до четырёх часов. Потёртые жизнью и людьми лавочки, перевёрнутый вверх дном мусорный бак возле одного из них, зато красивые и новые цветы рядом — отличная гармония.       Ян обошёл машину и сел на переднее сиденье. На заднем не было места, ведь там разлёгся Рики с грудой тетрадей.       — Доброе утро, — обратился к двоим следователь. Стажёр промычал в ответ, пока Хисын заводил машину.       — Что на этот раз? — Задал вопрос Ян, увидев, что на этот раз они едут в противоположную сторону от дома.       — Знаешь, Чонвон.. Это я должен задать тебе такой вопрос, — угрожающе произнёс мужчина. Глаза его следили за спидометром и дорогой. Но не сидели бы они в машине, то эти самые глаза смотрели бы чётко в кошачьи. — Почему так много убитых?       — Ты ведь понимаешь, что дело по твоим байкерам переходит все границы? — Конечно, он всё понимал, только что в его силах сделать?       — Я с тебя не требую постоянных отчётов, только самых важных, но ты ведь знаешь одно условие. Если не сможешь разгадать дело следующие полгода, то перейдет оно в руки других следователей. У тебя уже пропали два месяца, помнишь?       — Я знаю, знаю. Но и вы поймите, как я скажу вам предполагаемого убийцу, если улик и следов нет? — Чонвон не собирался молча отсиживаться. — У меня только несколько фотографий, два числа и на этом всё.       — Никаких следов вообще? — Парень отрицательно махнул головой, на что Ли тихо чертыхнулся. — Я не хочу, чтобы такое дело отдавали в другие руки. Знаю, что справишься, но сколько не объясняй верхушке про чистоту всех убийств и грабежей — всё никак не поймут.       На это Ян ничего не ответил. У них в Сеуле много участков, как и следователей, которым могут передать дело байкеров. Но начинать буквально с пустого места невероятно сложно. Но где гарантия, что другие смогут поймать преступников?       Тем временем они уже подъезжали к двухэтажному зданию, облепленному со всех сторон предупреждающей лентой. Первый отряд от Хисына прибыл с командой Сону в минивэне. Двое стояли на улице и осматривали местность, заглядывая за повороты здания на всякий пожарный.       Ли затормозил рядом с другой машиной и строгим голосом разбудил задремавшего Рики. Чонвон глянул назад, вспоминая своё состояние на последнем курсе в универе.       — Здравствуйте, господин Ли! — Воскликнул один из юношей, подбегая к пришедшим. — Здравствуйте, офицер Ян!       — Здравствуй, вы проверяли здание внутри? — Сразу спросил директор. Ему отрицательно закивали.       — Ждали офицера Яна, — объяснился он, — вы сказали не действовать без него.       — Ох, точно.., — протянул второй, потирая переносицу. — Тогда ты, Чонвон и Рики идёте внутрь. В случае чего зовите ещё двоих, но не больше.       — Хорошо, — к этому времени Нишимура уже выполз из машины, взяв все нужные предметы. Он почти что вслепую последовал за следователем. По пути пропустил косой взгляд Ли и почти порвал полицейскую ленту, пытаясь пройти.       — Вперёд иди, чудо сонное, — Ян подтолкнул того и получил тяжёлое кряхтение в ответ. — Хубэ, не могли бы вы обойти первый этаж и проверить запасную дверь для входа?       — Конечно, только её посмотреть? — Уточнил юноша, проходя мимо лестницы.       — Проверьте все открытые комнаты на наличие подозрительных вещей, но ничего не трогайте, — Чонвон под руку вёл Рики, у которого, кажется, кружилась голова.       — Выполняю!       Странно, столько энтузиазма с утра пораньше.. Он убежал вглубь здания, стуча весомой подошвой. Тогда следователь перевёл взгляд на ломающегося на ногах Нишимуру.       — Ты пил вчера что ли? — Поднимая за плечи, спросил Ян.       — Хуже, к экзаменам готовился, — ответил Рики, с трудом переставляя ноги от усталости. — Помимо устных и письменных будут физические.       В ответ понимающее молчание. Не хотелось вспоминать свои первые экзамены и требовательных преподавателей, нормально.       Когда же двое очутились на втором этаже, точнее, в небольшом коридоре, с которого открывался вид на первый. Чонвон не стал ждать криминалиста, желая поскорее узнать, как на этот раз умерла жертва байкеров. Все три двери оказались закрыты, но только одна осталась чуть приоткрыта. Темнота из неё совсем не манила, а, наоборот, отталкивала. На ладонях уже покоились прозрачные перчатки, поэтому дверь открылась с руки, а не с ноги. Всё-таки не было желания трогать ручку после убийцы, а вдруг ещё и следы остались?       Но мрачно в помещении было не из-за раннего утра. Жалюзи плотно закрыты, ни одна лампочка не горела. Чонвон нашарил рукой включатель и, щёлкнув по нему, увидел знакомую картину.       Женщина лежала почти половиной тела на столе. Лица не было видно, только длинные растрёпанные волосы струились по бумагам. Одна рука вывернута под неудобным углом, а вторая зарылась ноготками в корнях волос. Картина более приятная, чем две прошлые, однако она вызывала больше вопросов.       Следователь бесшумно прошёлся вдоль длинного стола, замечая переполненную мусорку скомканной бумагой, красную папку и коробочку от таблеток или чего-то другого. Даже свет не помогал чётко разглядеть все детали, слишком тусклым был. Густые пряди волос закрывали лицо женщины, вероятно, средних лет с множеством морщин и пухлыми губами.       Всё внимание привлёк опустошенный стакан и пачка таблеток рядом. Аккуратно взяв коробочку в руки, парень нашёл название и с грустью понял, как наступила смерть Рюри. Видимо, в жизни у неё творилось что-то ужасное, раз она решила выпить все капсулы транквилизатора и уйти в мир иной «безболезненным» способом.       — В сторону отойди, — произнес Рики, держа в руках специальный фотоаппарат. Чонвон молча отступил назад два шага, осматривая раскрытый шкаф.       В нём находились папки, просто листы, какие-то графики и ещё фотография, точнее, половина от неё. В разбитой рамочке — странно, что её не заменили — осталась часть улыбающейся девушки в свадебном платье, держащей на руках ребёнка. Снимок светился радостью и счастьем ещё молодой, юной девушки. Наверное, это была Чон, но с десяток лет назад.       — Опять полароид! — Раздумия Чонвона отвлёк восклик японца. Тот смотрел то на очередную улику, то на следователя.       — Мы должны привыкнуть, Рики, — выдохнул он, обходя стол и забирая снимок в руки. — Ты знаешь что с этим делать.       Стажёр кивнул и нашарил в кармане специальный пакетик, чтобы спрятать улику. Ему осталось проверить ещё пару вещей в комнате и можно звать команду Сону. Ян тем временем сфотографировал пачку таблеток и вышел из комнаты.       Длинный коридор с двумя запертыми дверями и одной открытой. Он отошёл от дверного проема, желая посмотреть обстановку на первом этаже. Железные перила обожгли холодом кожу сквозь перчатки. Тёмные стены сбоку навевали ещё бо́льшего траура и нагнетали мысли. Ничего подозрительного на нижнем этаже не было, а новичок куда-то пропал.       На данный момент у Чонвона есть несколько полароидных фотографий, мрачный лес и ночное небо на них, числа 15 и 30 и четыре трупа. Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул, не зная, что думать и делать дальше. Двоих байкеров и их подсказок в один момент стало слишком много.       Раньше они казались так близки к его рукам, но в один миг оказались на несколько шагов впереди. И эти шаги ощущались пропастью, бездонной ямой между ними.       Чонвон всей душой ненавидел моменты и ситуации, когда вроде бы есть всё нужное для решения, но это «всё нужное» не подходит. В данном случае всё слишком размытое, мыльное до невозможности и понять, сопоставить все убийства и фотографии слишком сложно. Но у парня сегодня весь день для размышлений, поэтому отчаиваться раньше времени не хотелось.       Вскоре Рики закончил с обследованием комнаты. Двое вышли на улицу, а трое человек с носилкой зашли в здание.       — Всё проверили? — Спросил Хисын, стоя возле машины. Он разговаривал с кем-то из своих подчинённых.       — Да, всё подчистую, — ответил Нишимура, держа в руках фотоаппарат. — Только фотография и таблетки какие-то.       Ли взглянул на задумавшегося Чонвона, после на уставшего стажёра. Было принято решение ехать в участок. У троих были свои дела и выполнять следовало их в ускоренном порядке.       — Что за таблетки вы нашли? — Ли задал вопрос, когда машина тронулась с места. Время гласило 06:15, а до работы примерно пятнадцать минут спешной езды.       — Транквилизаторы, но я не знаю какой мощности, — ответил Ян, вспоминая красную коробочку в своих руках. — Сону точнее скажет, что с ней случилось.       Рики сзади зашуршал бумагами из тетрадок. Всю остальную часть времени трое молчали.       По приезде в участок они разошлись по разные стороны пустого коридора. Нишимура отдал Чонвону фотографию и как можно скорее учапал в нижнюю лабораторию. Там, наверное, уже работал Сону, а иначе объяснить такую спешку нельзя.       Следователь же зашёл к себе в кабинет. Закрыв дверь и тяжело выдохнув, захотелось сжать фотографию в руке. Разорвать на мелкие кусочки, выкинуть в мусорку, сжечь в конце концов, но нельзя. Статус и положение не давало измываться над уликой.       Тогда парень оказался возле своей доски догадок. От байкеров была отведена ещё одна тонкая чёрная стрелка, заканчивающаяся кружочком с сокращённым именем «ЧР».       Чонвон перевернул снимок и, мягко говоря, опешил. Вся белая задняя сторона полностью была исписана цифрой 26. Она была разного размера, цвета, написания. Он, не веря своим глазам, повертел фотографию ещё пару раз и понял, что цифра двадцать шесть слишком похожа на скорое число. 26 октября уже прошло, значит следующее.. ноября или декабря.       Он облокотился поясницей о стол, скрещивая руки на груди и усиленно думая над загадкой. Почему байкеры раньше писали невидимым текстом, после еле заметным шифром, а сейчас показушно растягивали цифры? К чему это?       Может, они подумали, что Чонвон настолько безмозглый, что стали прямо писать? Или потому что не боятся его и серых стен тюрьмы?       Мысли струились бесконечным потоком в голове следователя. Но одну из них он выполнил буквально не осознавая своих действий. Очнулся от своих раздумий только когда глаза сфокусировались на часах. Их стрелки остановились, не двигались никуда. Но самое главное — это время — то, на каких цифрах стояли они.       Ровно 15:30, ни секунды ранее, ни секунды позднее. Эти часы подарил ему Джей.. Вставил ли он батарейки в них? Нет, потому что стрелки не шли. Чонвон нахмурил брови, незаметно для себя сложил губы знаменитым корейским бантиком. Не может же быть это совпадением?       Чонвон закрыл глаза, но вместо успокаивающей темноты увидел напротив глаза Джея. Они смотрели с переполняющей нежностью и заботой, пока невидимые тёплые руки несильно сжимали запястье его. В следующее мгновение он распахнул глаза и понял, что купленный подарок никакое не совпадение. Сама судьба подсказала ему предназначение двух цифр.       Пока Ян сидел в кабинете, думая над остальной разгадкой, то Рики и Сону находились в нижней лаборатории.       — Доброе утро, хён, — произнёс японец, заходя в холодное помещение. Макушка с розовыми волосами металась от одного стола к другому.       — Доброе, Рики, — ответили ему совсем не бодрым голосом. Команда ещё не приехала, а пока парень подготавливал место для нового трупа. — Что на этот раз?       — Чонвон нашёл таблетки в комнате и фотографию от байкеров, — объяснил он, останавливаясь рядом с длинным железным столом. Глаза его следили за парнем, метавшемуся от одного конца к другому.       — То есть никакой крови не было? — Уточнил Ким, протирая поверхность специальной салфеткой.       — Нет, просто труп.       Кивок и тяжёлый вздох — весь ответ. Лаборант вдруг закрыл глаза и состроил грустную мордашку, поворачиваясь к Нишимуре.       — Ну чего же этим байкерам на месте не сидится? — Буквально застонал он, медленно, но уверенно находя на опешившего стажёра.       — Сидели бы у себя в берлоге и.., — Сону оказался слишком близко, в двух сантиметров до груди Рики. Первый зевнул и будто специально поднял руки выше.       — И мы бы тогда спали дольше.       Руки его опустились на плечи японца сонной, оттого мягкой хваткой, сжимая их. Он как ни в чем не бывало прильнул к груди, слушая учащённое сердцебиение и мило-хитро улыбаясь. Киму хотелось застать врасплох своего соседа по кабинету и, кажется, задание успешно выполнено.       Нишимура прикрыл глаза и аккуратно положил руки на кимову талию, даже чуть ниже. Ладони сползли с белоснежного халата на поясницу, закрепляясь пальцами и заключая в некой ловушке. Тот был совсем не против, только ближе прижался, крепче за плечи хватаясь и снова тяжело выдыхая. Рики склонил голову и глубоко вдохнул запах розовых прядей. Сладкие нотки проникли в лёгкие, растворяясь с кислородом.       Тишина и спокойствие обволакивало двоих с ног до головы. Руки отдавали приятным теплом. Сердца стучали в унисон, а дыхание стало тихим и не частым. Сону обожал тактильность особенно подобную: ненавязчивую и хрупкую. Однако долго не смог продержаться, ощущал, как уши пылали румянцем, а кончики пальцев горели от смущения.       В следующее мгновение в железную дверь два раза постучали. Рики даже испугался резкости Кима, который отпрыгнул в сторону и крикнул: «Входите!». Тогда в лабораторию вошли три человека с носилкой, тяжело прогнувшейся и накрытой чёрной материей.       Двое парней положили на холодный стол носилки, а девушка сняла ткань. Взглядам людей предстало бледное, практически белое тело женщины в деловом костюме.       — Вам пока не время смотреть, — обратился лаборант к троим, намекая уйти. Те послушно кивнули и вышли, оставляя парней наедине.       — Ты тоже можешь идти, — произнёс он. — Тебе ведь не нравятся такие картины, — кивок в сторону трупа. Ким натягивал на ладони специальные перчатки.       — Она не вскрыта, поэтому мне вполне нормально, — ответил Нишимура, не отрывая от второго взгляда. Конечно же он заметил красные ушки и улыбку, от этого и не хотелось глаза отводить.       Наверное, японец так и бы любовался Сону, если бы не ураган, ворвавшийся в кабинет.       — Ребята! — Воскликнул Чонвон, на всех порах приближаясь к ним. — Нет, товарищи! Я разгадал первую часть головоломки!       — Как?       Нишимура и Ким удивлённо распахнули глаза, переглянувшись и даже раскрыв рты.       — Пятнадцать и тридцать — это время! — следователь хлопнул в ладоши, лучезарно улыбаясь. — Значимое время для байкеров! Они совершат что-то грандиозное в этот час!       — Почему именно время? — Лаборант всё никак не мог приступить к осмотру тела женщины.       — Вчера Джей подарил мне часы и их стрелки остановились чётко на 15:30, — парень махнул рукой с аксессуаром перед лицами других. — Я считаю это знак.       — Такие красивые.. дай поглядеть, Вон-а, — Ян протянул запястье другу, пока тот лисьим взглядом оценивал подарок.       — Цифры больше для времени подходят, поэтому несложно догадаться, — задумчиво произнёс Рики. Его особо не интересовали часы, какой-то Джей и прочее.       Он понял, что если Чонвон сумел разгадать одну часть, то и вторую, третью, четвёртую тоже сможет. Если так подумать, то поимка байкеров совсем не за горами...       — Ещё мы с Рики на месте её убийства, — он махнул в сторону трупа, — нашли фотографию.       Ян развернул улику задней частью и двое снова одновременно чертыхнулись. Но дальше они молчали, ведь следователя понесло в рассказе своих предположений. Но длился монолог относительно недолго. Вскоре он улетел к себе в кабинет, потому что в срочном порядке надо было написать большой рапорт и вызвать некоторых знакомых мертвой на допрос. Всё-таки у него были подозрения на личные причины для ухода в иной мир.

***

      Время пробило двенадцать дня, когда Джеюн закончил заполнять документы. Ему с самого утра прилетел отчёт от выше стоящих лиц, который в срочном порядке пришлось выполнять. Но ему так и норовили помешать.       У четвероногих друзей сегодня отдых, ведь вчера и позавчера тренировки не прекращались. Они все находились в одном большом помещении, которое по совместительству было и кабинетом Шима. Сам парень совсем не противился такому расположению и якобы неудобствам. Ему нравилось чувствовать и слышать, что кто-то кроме него находится в комнате. Странно звучит, особенно, когда эти кто-то — собаки. Но он любил работу, своих помощников и совместное времяпровождение.       Все они подходили по очереди к Джейку, требуя либо ласки — «чесь-чесь» за ушком и хороший пёс — либо просто долгих переглядок. Но одна из них самая энергичная, шумная и быстрая, Юн, хотела запрыгнуть на стол, чтобы быть ближе всех. Проказнице наказали сидеть рядом, что пришлось в итоге и выполнить.       Продолжалось такое всего пару часов. Джеюн не устал, вовсе нет. Хотелось ещё что-нибудь поделать, написать или заполнить документ. На работе в последнее время тихо, ведь не на каждый вызов нужен кинолог.       Когда же он немного отъехал назад, посмотрев перед нет ли там четверногого друга, то на телефон пришла смс. В руках оказался гаджет с разблокированным экраном.

Прилипучка 12:13 Добрый день, Джеюн-и! Я проснулся с мыслью о тебе и понял, что очень хочу встретиться!!!

Вы 12:13 День был добрым до твоего сообщения.

Прилипучка 12:13 Ну зачем ты так? А если я скажу, что уезжаю скоро. На долгий срок Что ты тогда скажешь?

Вы 12:14 Не понял о чём ты. Снова на жалость хотелось надавить?

Прилипучка 12:14 Нет, я серьёзно Совсем скоро я уеду, наверное, на недели две или три

Вы 12:15 Говори яснее. Чего хочешь?

Прилипучка 12:15 Встретиться хочу! Давай сегодня вечером Я очень скучаю :_(

Вы 12:15 Посмотрим (Реакция от «Прилипучка»: ♡)       Шим положил телефон и прикрыл глаза руками. У него пока что свободный день, можно даже сокращённый сделать, до четырёх или пяти.       Хочет ли он встретиться с Сонхуном? Честно, парень сам не знал. С одной стороны, круто, что его снова повезут в какой-нибудь шикарный ресторан, где можно наесться до отвала. С другой же стороны.. Пак будет снова навязываться.       Однако ничего страшного не произойдет, если Джеюн будет больше молчать, не обращать внимания на флирт и подобные штуки.       Сразу писать положительный ответ он не стал, решил отправить Сонхуна мариноваться в своём терпение. Если хочет его компанию — придётся подождать. Шим не любил отвечать быстро.

***

      Сонхун уже второй час не отходил от телефона дальше, чем на два метра. Он ждал смс от Джеюна.       Сегодня он и вправду проснулся с мыслью о нём. Сон был тоже с его участием, в главной роли. Всё было, наверное, не так плохо, если бы не всё произошедшее в сновидение.       Открыв глаза, Пак узнал клуб, в котором ранее познакомился с Шимом. Первый развалился на том же диванчике. В одной руке находился коктейль, а пальцы другой нервно постукивали по мягкой поверхности. Он не смотрел на посторонних, тех кто танцевал, громко пел и много выпивал рядом. Внимание карих глаз было приковано только к входной двери.       Глаза наблюдали только за её проёмом, пока руки и короткие ногти сдирали кожу с диванчика. Ему до ужаса хотелось увидеть Джеюна. Джеюна в обтягивающей водолазке и прилегающих к ногам джинсах. Джеюна с обворожительной улыбкой, выразительными глазами и приятным голосом. И Джеюна, который в буквальном смысле руководил его мыслями и действиями.       В ранее расслабленном поле зрения появилась стройная желанная фигура. Тогда Сонхун понял, что пропал окончательно.       Он, будто под действием самого мощного гипноза, смотрел, как кинолог приближается. Собственное тело с поразительной лёгкостью приняло сидящую позу. Джейк уже оказался рядом, усаживаясь на пустое место.       Пак не отводил изучающего взгляда, который пожирал красивые черты парня. На пухлые губы специально был нанёс наверняка сладкий блеск.       Сонхун не успел опомниться, как тёплые руки опустились на щёки и со всей силы притянули к себе. Сладкие губы вовлекли в горячий поцелуй другие, пухлые и приоткрытые от немого шока. Он чувствовал всё и даже больше. Казалось, что через сон его взаправду касается Джеюн. Перемещает одну руку с румяной щеки на подбородок, вторую опускает на коленку, начиная медленно гладить. Давит пальцами, заставляя раскрыть губы шире, но резко прерывает поцелуй.       Глаза в глаза, нос к носу и Шим валит Сонхуна на диван, подставляя руку под затылок. Зажимает светлые пряди пятерней до хриплого выдоха и вновь целует. Развратно, мокро и слишком горячо. Пак не привык чувствовать такое, особенно от объекта своей симпатии.       Сонхун запрокидывает голову назад, утягивая за собой и парня. Кислорода катастрофически не хватало, что аж глаза начало щипать и лёгкие покалывать. Но Джеюн не хотел отпускать его, давая пару секунд на приход в себя, затем нападая с новой волной поцелуев и слишком реальных поглаживаний.       И Пак отдал бы всё, что имеется у него, чтобы ещё раз ощутить подобное. Чтобы ещё раз почувствовать желанное внимание, сладкие губы на своих, горячие руки под рубашкой, сильную хватку в копне блондинистых волос. Хотелось просто почувствовать рядом Шима. Именно такого, а не того, кто отрезает все пути к тактильности, кто противиться долгим времяпровождениям.       Вытащил Сонхуна из сна в реальность грёбаный телефонный звонок. Он взял трубку, хотя хотелось разбить гаджет об угол тумбочки. Ответил не в попад на слова отца и плюхнулся в постель. Завтра ровно в 16:00 ему надо быть рядом с прошлым домом. Парень не запомнил зачем и почему именно там, потому что был обижен на такую несправедливость.       Такой горячий сон прервал звонок! Ну что за бред!       Он до сих пор негодовал по этому поводу, лёжа на кровати с телефоном в руке. Прошло уже три часа, а Шим не отвечал. Однако тёплое чувство внутри подсказывало, что встречи всё же быть.       Все размышления прервали шаркающие шаги за дверью. Ух ты, Чонсон сегодня встал в два часа дня. Вчера, видимо, долго не мог уснуть после встречи с Чонвоном. Медлить Сонхун не стал, вставая с кровати и направляясь на выход из комнаты.       Друг пришёл сразу на кухню, даже в ванную не заходил. Фигура его стояла возле кофемашины и сонно покачивалась из стороны в сторону. Пак встал у косяка двери и с улыбкой наблюдал за отточенными движениями нажатия кнопок по технике.       — Хорошо спалось? — Тихо спросил он, не желая разрушать приятную тишину.       — Нормально, — коротко ответили ему. Допытываться не было смысла, поэтому Сонхун просто ожидал своего времени. Вскоре придётся сказать, что он уезжает на пару недель. Даже Джейк знает, а лучший друг ещё не в курсе       Чонсон же не дожидался кофе, ушёл в ванную, чтобы освежиться. Второй остался на кухне рассматривать пейзажи за окном. Небо сегодня было непонятым то ли светлым, то ли тёмным. Кусками напиханы были пышные облака, из-за чего создавалось ощущение начала дождя.       За десять минут парень успел сбегать в комнату за телефоном, вернуться на кухню, посмотреть чат с кинологом и время его последнего захода, залипнуть на ленту инстаграма с милыми собачками и пингвинами. Затем Чонсон пришёл обратно и тяжело выдохнул. Он сел за стол с чашкой кофе и вопросительно посмотрел на друга.       — Ты что-то хотел, — утверждение, а не вопрос. Пак отложил гаджет и собрался с мыслями, глядя в глаза напротив.       — Да, хотел, — медлил зачем-то он. — Я уезжаю скоро.       — В смысле? — Взгляд парня сразу заметался по лицу рядом. Кофе было оставлено на второй план, ладони сложились в замок на столе. — Куда? Зачем?       — Я сейчас всё объясню, — остановил поток вопросов Сонхун, разводя руками. — Моя семья получила дом поближе к работе отца, а мне старый завещают скоро. Я должен завтра уехать к отцу, подписать документы и прочее.       — На сколько? — От рассказанной информации глаза Чонсона наполнились искренней тревогой.       — Наверное, на неделю или две, но не больше, — попытался успокоить тот.       Он ожидал именно такую реакцию. Пак не хотел оставаться один из-за своих давящих негативных мыслей, из-за тяжёлой работы с убийствами. Сонхун знал, что нельзя оставлять его одного надолго, время уже показало другую ситуацию. И он бы не уехал никуда, остался бы, но нельзя. Обстоятельства не дают совершить желанное.       — Извини, — произнёс друг, зачесывая волосы назад. — Знаю, как тяжело, но я не могу ничего сделать. Это воля моего отца, а ты знаешь его...       — Конечно. Знаю и помню, — Чонсон отвернулся в сторону, постепенно собирая пазл всей ситуации по кусочкам. — Ты должен вернуться до двадцать шестого ноября.       — Естественно, я не брошу тебя.       Второй грустно ухмыльнулся. В руке оказалась чашка с подостывшим кофе, пока в мыслях творилось сумасшествие.       Он останется один на две недели. Как не сойти с ума из-за всей грязной и мерзкой работы? Пак останется один в дружеском и духовном плане. В доме не будет человека, с которым можно будет свободно поговорить, поиграть в бильярд и делать многое другое.       Две недели — 14 дней — это не много, но для парня такой срок казался двумя муторными месяцами. Но он понимал, что уже не маленький ребёнок, который не может самостоятельно жить, а уже взрослый человек. Тем более Сонхун ему друг и в любом случае наступил бы момент его переезда, однако уже навсегда.       — Хорошо.       Отвечать в принципе было нечего. Что обычно говорят в таких ситуациях? Пак не знал, как и второй. Наверное, отъезд для двоих станет сложным периодом.       — Я тогда пойду в комнату, — с вопросительным тоном произнёс Сонхун. Ему кивнули, погрузившись глубоко в свои мысли.       Парень ушёл, оставив Чонсона в одиночестве. Сейчас оно было необходимым, нужным для раздумий и предположений, что означает сон с участием его мамы.       Паку нечасто снилась мама, ведь воспоминаний совсем о ней нет. Только фотографии с тонкого семейного альбома. Хотелось бы побольше узнать о ней: какой цвет нравился, что любила слушать, кушать, одевать, какое хобби было. Очень хотелось, но всё это Чонсон пытался спросить у отца ещё будучи маленьким. Тот ничего не отвечал, только плечами пожимал. Странная реакция на простые вопросы о супруге, с которой ты жил пять лет, даже больше.       В сновидение же мама пришла в образе ещё юной девушки. Той, которой её впервые увидел Пак на фотографиях. Каштановые длинные и густые волосы, карие глаза, чуть светлая кожа и яркая улыбка тонких губ. Она ярко улыбалась ему и громко смеялась, что парень сам начал подхватывать частичку такой лёгкости в общении.       Она вела за собой в какие-то светлые ворота, крепко держа за руку и радуясь так сильно, что самостоятельно начинала светиться божественным светом. Но Чонсон радовался так же, шёл вперёд и улыбался во все тридцать два зуба. Хорошо тогда было, легко что ли. Он ощущал, как свобода окрыляла от кончиков пальцев на ногах, до коротких прядей тёмно-синих волос.       И пришли они в незнакомый для Чонсона парк. В глазах рябило из-за изобилия зелени и светлости места, однако мама рядом совсем не жмурила глаза, продолжая улыбаться.       Когда же Пак привык к почти что божественному свечению, то увидел, что всё это время на него смотрели. Карие глаза с искренней заботой и добротой наблюдали за ним.       — Чонсон.., — начала она, начиная уже не спеша идти вперёд. — Я так давно хотела прийти к тебе, наконец мне удалось.       Парень ничего не ответил, потому что не знал что говорить в принципе. Но его слов, оказывается, не требовалось.       Женщина начала вести монолог, объясняя зачем пришла. Всё звучало слишком странно, словно бред, тем более во сне. Она говорила, что знает всю ситуацию в жизни сына и знает, как трудно на данный момент ему.       Но запомнилась не долгая прогулка, долгий монолог и короткий диалог, а несколько поддерживающих слов:       — Чувствую, как плохо тебе, одиноко часто бывает. Однако я прошу не думать тебя так.       Как вступление произнесла мать, останавливаясь в двух шажках от большого озера.       — Ты не один. Рядом с тобой находится ещё человек. Очень важный для тебя. Поверь, все чувства его к тебе наполнены искренней заботой, добротой и любовью. Оберегай...       Она не успела договорить столь важную фразу, как Чонсон подскочил на кровати, будто ошпаренный.       Парень ещё долго приходил в себя, осматривая привычные стены, рабочий стол, шкаф с одеждой. Пытался понять в какой реальности находится, потому что сон казался слишком реалистичным. Яркие краски и слишком осязаемые прикосновения — всё это походило больше на реальность.       Сначала Чонсон посмотрел на время и понял, что спал дольше обычного, поэтому подобные странные сны норма. Но последние предложения, которые говорила мама... Звучали слишком правдивыми, будто она и вправду знает всё в жизни сына.       Потом Пак не желал думать, кого она имела ввиду, надобности как-то не было. Но когда он зашёл в ванную, чтобы освежиться холодной водой, то осознание всего пришло внезапно.       Женщина говорила про Чонвона. Действительно, а кто ещё будет чувствовать к нему любовь в романтическом плане? Всё это звучало слишком.. серьёзно что ли. Парень не привык так много думать с утра, особенно на подобные темы.       Сейчас же он сидел на кухне и смотрел на дно кружки с кофе. Каждое утро Чонсон пьёт кофе — без сахара, чёрный и терпкий. Казалось, что он жить не может без напитка. Ему хотелось вытянуть из мыслей слова матери, забыть их, потому что они уже въелись в черепную коробку.       Поверь, все чувства к тебе наполнены искренней заботой, добротой и любовью.       Ему хотелось забыться и забыть такие громкие слова. В голове раз за разом всплывала фигурка Чонвона, который радостно улыбался, пока за спиной мигала красная надпись устранить.       Почему? Почему именно они вдвоём? Почему не какой-то другой следователь с другим преступником? Чонсон знал, что чувства у Яна к нему есть, но верить в масштабы не было желания. У него самого чувств не меньше было, даже больше и в не сколько раз, а не на.       Парень оставил чашку в покое и залез своей пятерней в едва отросшие пряди. Всё и всего стало слишком много в один момент, и он потерялся.

***

      Весь следующий день Сону и Рики провели вместе. Помогла в таком сближение работа и желание стажёра поглядеть, как работает судмедэксперт. Тот был совсем не против, только за.       Разговоров при работе было много и все на разные темы. Они обсуждали космос, еду, сны, одежду, фильмы и всё остальное.       Нишимура постоянно отвлекался, но не чтобы поболтать или ответить на вопрос, ведь делать это мог работая. Парень то и дело смотрел на Кима. Второй стоял либо спиной, либо профилем, постоянно улыбаясь. Рики всё никак не мог наглядеться на него, будто был голоден зрительным контактом.       Он изучал бледно-розовые волосы, отросшие тёмные пряди, хитрый прищур лисьих глаз, длинные и больше похожие на девичьи ресницы, мягкие щёки, пухлые губы, тонкую шею и едва выпирающие ключицы. Ему нравилось во внешности Сону всё: от волос до пят —, однако спешить говорить об этом не хотелось. Единственный минус в нём — это детское поведение.       Нельзя сказать, что парень ведёт себя слишком по-детски, но это стало слишком часто замечаться. Японца такие люди раздражали и оставалось надеяться, что Ким не попадёт в их список.       Двое, во время очередного непринуждённого разговора, договорились сходить после работы в небольшую кафешку. Хотелось провести времени вместе побольше, поэтому никто не был против.       Обедать они так же пошли вместе, забирая Джейка из кабинета. Тот сказал, что сегодня снова без Чонвона, потому что делов у него выше крыши. Кто же кроме него будет проводить допрос родственников Чон Рюри?       К слову, о следователе. Ему пришлось пробить по базе данных номер Рюри и найти её близких. Два человека из трёх согласились прийти. Сейчас же одна из женщин сидела прямо перед ним и рассказывала о жизни девушки. Возможно, подобные допросы не правильные в плане техники, чтобы узнать причину смерти, но у каждого свои способы.       Чон Мэй — мать новой жертвы байкеров. При рассказе она затронула многие темы из жизни уже взрослой дочери. Оказалось, что бизнес личный открылся относительно недавно и все дела сразу пошли в гору. Но вот в личной жизни ей не везло. Пусть Рюри и вышла замуж, родила ребёнка в возрасте двадцати трёх лет, казалось бы, всё будет хорошо... Дальше же ждали её постоянные ссоры с мужем, его уходы из дома.       — Извините, что задаю вам такие вопросы после травмирующего события, но это очень важно, — Чонвон видел, как женщина буквально глотала слезы, часто закрывая глаза. — Может Рюри намекала вам на скорую смерть? Она могла давать косвенные комментарии, намёки и подобное.       — Нет.. Я не знаю, правда, — Мэй затихла, прикрывая глаза и губы сжатым кулаком. Ян знал, как трудно говорить об этом, но в данный момент вся информация нужна.       Но спрашивать ещё что-то не было смысла, поэтому допрос закончился, и женщина поспешно ушла. Чонвон тоже вышел из комнаты, направляясь в кабинет, чтобы записать хотя бы половину сказанного.       После пришла ещё одна девушка. Ли Нана — подруга Рюри, которая почти что пересказала слова Мэй. Только под конец она сказала, что в последнее время муж пострадавшей повадился часто уходить из дома на несколько дней, ссорились супруги чаще обычного. Чон начала больше курить, пропадать на работе, пока её ребёнок оставался у бабушки по несколько недель. В общем, вся жизнь пошла по одному месту. Только на работе всё было хорошо, проблем практически никогда не возникало.       Нана держалась лучше, настрой был более оптимистичный. Девушка ушла спустя двадцать минут, и тогда Чонвон остался наедине со своими мыслями.       В два часа дня он позвонил на три номера. Два женских голоса и один мужской. Это значит, что последний ответил на звонок муж Рюри. Теперь стало ясно, почему отказался приходить — сильная ссора с супругой.       Страшная ситуация, но не Чонвону думать над судьбой мужчины и ребёнка. Его дело — составить отчёт и расставить все показания по полочкам. По хорошему ещё Джею следовало бы позвонить, но когда будут свободные двадцать минут парень не знал.       Джеюн всё же написал Сонхуну с положительным ответом на предложение о встрече. Тот был несказанно рад, однако сразу предупредил, что в ресторан на этот раз путь их не лежит. Кинолог не стал задавать лишних вопросов, просто прочитал смс и назначил время встречи. Забирают его на машине возле дома в 18:00.       Сону и Рики тоже куда-то собрались. Шим случайно услышал кусочек фразы на обеде, когда подходил к столику со своим заказом. Расспрашивать куда не хотелось. Либо не скажут, либо начнут врать, мямля какой-то бред. Отношения двоих превратились во что-то не очень понятное. То есть, при других людях они ведут себя довольно странно — подозрительно затихают, смотрят друг на друга мимолётно. Возможно, это не странное поведение, но Шим не мог говорить иначе.       Двое же не считали подобное чем-то подозрительным, совсем нет.       Когда время на настенных часах пробило половину шестого, то парни начали собираться. Ким снял белоснежный халат и надел длинное пальто кофейного цвета. Погода в последнее время была и не теплой, и не холодной, поэтому трудно было подобрать одежду. Нишимура же только накинул куртку, проверил карманы на наличие нужных вещей и позвал соседа по кабинету на выход.       Через пару минуток оба стояли на улице, наслаждаясь свежим воздухом. По дороге они попрощались с Джеюном, спешившего в сторону своего дома. Кафе, в которое парни собрались, находилось в двадцати минутах ходьбы. Никто не был против прогуляться, тем более плюс разговоры и времяпровождение. Рики очень ценил время, понимая, что и предстоящая ночь пройдёт за конспектами, с чашкой чёрного чая в руках.

***

      Чонвон закончил с отчётами ближе к половине седьмого вечера. С четырёх часов он сидел за компьютером, печатая документы, которые следовало отнести Хисыну. Директор с большой вероятностью мог уже уехать, поэтому оставалось отдать секретарше.       Как и предполагалось, Ли уже не было на месте. Ян положил папку на стол девушке и ретировался обратно в кабинет. Сегодня было много работы, отчего глаза сильно болели, а позвоночник так вообще отвалился. По приходе в помещение, оказалось, что парню звонил Джей. Два пропущенных. Через секунду из трубки Чонвона шёл долгий гудок.       — Алло, Чонвон-а?       — Вечерок, хён, — ответил следователь, с громким выдохом усаживаясь в кресло. — Что-то хотел сказать?       — Не особо, просто поговорить хотел, — произнес не менее усталый голос. — Тебе удобно сейчас?       — Да, я как раз-таки закончил с бумагами, — парень встал с кресла, выключая настольную лампу. — Сейчас собираюсь домой.       — На улице холодно, одевайся теплее, — посоветовал Пак, слыша копошение в трубке. — Иначе придётся мне тебя лечить.       — Мне пока не сшили тёплую форму, — признался Чонвон, щёлкая по центральному включателю. — Приходится пальто поверх обычной формы надевать.       Он закрыл кабинет под слова, что сегодня не получится встретиться. Следователь и сам прекрасно это понимал, отчего становилось печально. Двое начали чаще встречаться, проводить время вместе, казалось, что один поцелуй в день — норма тактильности, однако хотелось больше.       — Как часы? Нравятся? Не жмут нигде? — Внезапно вопросы посыпались на ухо. Ян только улыбнулся такой тревожности за собственный подарок.       — Всё отлично, хён, нечего беспокоиться, — ответил парень, перекладывая с правой руки в левую телефон и смотря на часы. — Ты мне, кстати, помог!       — Ты не вставил батарейки и время остановилось на 15:30! — Радостно произнёс Чонвон, хотя Джею было далеко не до радости. — Помог мне в разгадке времени в деле с байкерами! Приятный и полезный подарок, спасибо большое.       Пак сидел на первом этаже и глядел на рядом сидящего Сонхуна. Тот в свою очередь горел желанием сломать телефон друга и вдарить ему по лицу.       — Ещё сегодня был допрос с близкими жертвы этих же байкеров..       — Что? Какая жертва? — Теперь второй Пак смотрел на парня, делавшего непонимающий вид.       — В новостях уже всё написали, хён. Почитай чуть позже, мне нельзя слишком много говорить об этом, — признался следователь. По звукам из трубки он переходил дорогу.       — Обязательно, Чонвон-и.., — Джею не хотелось класть трубку, но ситуация вынудила в очередной раз соврать. — Мне сейчас не очень удобно говорить. Давай ещё чуть позже созвонимся?       — Без проблем! До связи, хён!       Он наскоро попрощался и закончил звонок. Его глаза прожигали в Сонхуне чёрную дыру, ведь он догадался обо всём ещё с первого предложения Чонвона.       — Это всё отец, — без вопроса проговорил парень. Конечно, а кто ещё, если не он. Но больше озадачивал не этот факт, а то, что друг ничего не сказал. Они всегда говорят о подобном, ведь — это совместная работа, даже такая мерзкая.       — Почему молчал?       — Потому что мне сказали молчать, — признался Пак. Сам не знал, чего испугался, а сказали в тишине выполнить работу. — В любом случае, ты бы узнал. Без понятия почему твой отец лично решился рассказать это.       — Ты бы молчал и дальше, если бы не Чонвон-а.., — протянул Джей, складывая ладони в замок. — И что же он сказал сделать? Кого убить и зачем?       — Девушку, но когда я пришёл, она была мертва, — на него с подозрением смотрела пара глаз. Спустя мгновение он просто кивнул и резко встал с дивана.       — Тебе пора к Джеюну, — Сонхун смотрел на друга снизу, понимая, что в его глазах сейчас выглядел предателем. Они договорились, даже поклялись, рассказывать всю информацию о временной работе, однако он облажался.       Парень знал, как важно это для него, но решил умолчать. Пак пообещал себе ещё поговорить с Джеем на тему последнего убийства после прогулки. Осталось десять минут до шести вечера, а он только на диване сидит. До дома Шима ехать пятнадцать минут.

***

      Сону и Рики дошли до кафе довольно быстро. По дороге говорили обо всём, затрагивая даже немного личные темы. Стажёр, в силу своего роста, всегда смотрел на бледно-розовые волосы парня. Они и сейчас отдавали сладкими духами. Ему казалось, что он в силах разобрать запах сладких кимовых духов среди миллиона других людей.       Было непривычно видеть лаборанта в расслабленной и не рабочей обстановке. Тогда он начинал больше улыбаться, разговаривать, смеяться и шутить. Нишимуре нравился вот такой открытый, а не задумчивый Сону, как в лабораториях.       Двое зашли в кафе и удивились маленькому количеству посетителей. Оба хорошо знали это место, но сегодня, видимо, особенный день.       Первым заказ сделал Сону, взяв два маленьких пирожных картошка и зелёный чай с двумя ложками сахара. Рики же обошёлся простым чёрным чаем и эклером — два десерта по самой низкой цене (студент как никак).       Парни забрали заказы и сели за один из дальних столиков. Рядом с ним находилось длинное окно, показывающее красивый вид на ближайшие улицы Сеула.       Первым начал диалог Сону. Он рассказывал какую-то давнёшнюю историю из университета, поедая пирожное маленькими кусочками. Рики даже к чаю не притронулся, увлечённо слушая приятный мелодичный голос второго. В подобной спокойной обстановке и голос, и сам его обладатель казались совершенно другими. Настолько меняла атмосфера людей.       — В общем-то, её исключили с нашего университета после вечеринки, — договорил он, кладя мини-вилочку на тарелочку. Взгляд мимолётно задержался на привлекательном лице японца, но мимолётно. Было очень непривычно ощущать, как тебя внимательно слушают. Такое временами смущало.       Нишимура и не знал, что бывает так интересно слушать истории собеседника. Особенно если этим собеседником являлся — Ким Сону. Глаза смотрели только на него, запоминали каждое движение, эмоцию на лице и очаровательную улыбку.       Однако особое внимание привлекли пухлые розовые губы. Парень просто слишком красиво и много улыбался, из-за чего взгляд наровил упасть ниже глаз.       Ким всё прекрасно видел, но ничего не говорил. Ему было очень интересно наблюдать за Рики и его реакций. В один момент парень решил привести в действие радикальные меры.       — А ты? — Задал вопрос он, взяв вилочку в ладонь. — Может у тебя были какие-нибудь истории?       Ким надавил на мягкое пирожное, ломая на два маленьких кусочка. Один из них оказался на вилке, а та в свою очередь уже приближалась к губам.       Лаборант не ошибся в своих догадках. Рики смотрел чётко на него, на губы и для него чёртов столовый предмет. Он даже не скрывал своего внимания, пристально наблюдая.       Тогда Сону про себя хмыкнул и захватил губами вилочку, смыкая губы. Хитрые глаза смотрели в другие, которые пожирали столь красивый вид напротив. Нишимура с румянцем на щеках сглотнул вязкую слюну, понимая, как абсурдно сейчас всё выглядит.       Ким же специально медленно вытянул вилочку, после обязательно проводя по ней языком. Японец про себя чертыхнулся, словив искру хитрости во взгляде рядом. Весь красный он отвёл глаза сторону, не понимая какого чёрта вообще пялился на губы своего коллеги. Однако.. Сону настоящий мастер в сладких пытках над другими.       Более ничего экстравагантного не случилось. Лаборанту нравилось наблюдать за стажёром, пока тот из всех сил старался больше не опускать глаза ниже.       Из кафе они вышли ближе к восьми вечера. Рики проводил Сону до дома, по дороге случайно тронув своей ладонью другую. Такое, вроде бы, осталось незамеченным, как и красные кончики ушей японца. На прощание Ким ярко улыбнулся и обнял за плечи Нишимуру. Недолгая тактильность и тёплые касания — пока что максимум в их отношениях.

***

      Сонхун сел в машину без пяти шесть и понял, что точно не успеет к Джеюну вовремя. Он пытался ехать быстрее, но грёбаные светофоры не давали разогнаться до необходимой скорости.       Сегодня его образ был необычным, учитывая повседневную одежду. Чёрная бархатная рубашка, обтягивающая узкую талию, и того же цвета брюки. Сверху накинуто тёмное тёплое пальто, к которому шёл ремешок, но тот где-то затерялся. Такой траурный цвет больше по части Чонсона, однако и ему следовало разнообразить гардероб, а то всё белое и синее.       Прибыл на место парень в 18:05. Шим уже ждал возле подъезда, иногда глядя на циферблат в телефоне. Когда рядом остановилась чёрная машина, то он показушно закатил глаза и направился к пассажирской двери.       — Стой-стой! — Неожиданно послышалось рядом. В следующую секунду Сонхун оказался рядом, сверкая белоснежными клыками и радостью в карих глазах. — Позволь помочь тебе.       — Ты когда это в джентльмены записался? — Сарказм так и сочился с вопроса, но Пак предпочёл пропустить предложение мимо ушей.       Он открыл дверь, не отходя в сторону. Джейк мазнул по нему взглядом и уже практически сел в тёплый салон, как по бедру легко шлёпнула ледяная ладонь.       — Охренел! — Только и успел воскликнуть парень, потому что дверь захлопнулась, а Сонхун победно ухмыльнулся.       Когда же Пак обошёл машину и сел, то ощутил всевозможный гнев во взгляде рядом.       — А я ещё поверил тебе, что ты решил приятно сделать! — Возмущался он, складывая руки на груди. С лица второго не сползала улыбка, но она не была насмешливой или ироничной. Она светилась искренней радостью. Давно не слышал он возмущений в свой адрес.       — Приятно я делаю по-другому, — казалось, что кинолог вот-вот и лопнет от злости. Однако в следующее мгновение, когда машина была заведена, тот просто успокоился.       — Облапал, ещё и опоздал, гадёныш, — специально громко прошептал Шим, смотря на чёткий профиль парня. В ответ — ноль реакции. На самом деле, хотелось учинить какого-нибудь скандала, как обычно. — Я уже думал ты с кем-то другим встречался.       — Ого, ревнуешь что ли? — Стрелки снова были переведены на Джеюна. Последний так вообще рот открыл от шока. С ним давно так не обращались.       — Да кому ты нужен, а! — В ответ такой же яд, однако Сонхуну было обидно. Думал, что нужен ему. — Ещё и на ревность время уходит.       Кинолог понял, что слова прозвучали слишком громко и колюче, но в ответ ничего не сказали. Парень молча двигался по знакомому маршруту, не пытаясь как-либо ещё выпендриться.       — Рассказывай, как на работе дела, что нового. Чего замолчал-то? — Вроде бы всё хорошо и Сонхун не обиделся. Тогда Джеюн стал рассказывать всё новое за прошедшие дни: тренировки с собаками, выход сериала.       Пак не видел смысла обижаться. Знал, что специально на эмоции вывел, вот и получил. Он слушал истории о том, как одна из собак имела привычку прыгать от радости, когда её хвалят, как другая не любила тактильность, только словесные ласки, а третья обожала посиделки наедине.       Сонхун искренне удивлялся, как можно любить свою работу. Не в плохом смысле, нет. Если взять в пример его и Джеюна работу, то... Байкер, мягко говоря, не любил её. Естественно, кому же будет нравится такая деятельность?       Джейк рассказывал всё эмоционально, зачастую глядя на парня, жестикулируя. Он не мог не заметить красоты и изящности в новом знакомом — не мог назвать другом. Молочная кожа, пухлые и обкусанные от нервов губы, карие глаза и белоснежные клыки... Улыбка его была очаровательной, однако признавать этого не хотелось. Шим не знал почему, решаясь пока что всё пустить на самотёк.       К этому времени двое уже приехали на нужное место. Шим раньше думал, что приедут они в какой-нибудь парк, но сейчас перед глазами была река Хан и длинный каменный берег.       — Нам точно сюда? — Неуверенно спросил парень, глядя на Сонхуна. Тот кивнул и вышел из машины. Кинолог успел выйти сам, больше не доверяя чужой помощи.       Он хлопнул дверцей и едва не столкнулся лбом со вторым. Взгляды встретились, но только на слегка обкусанных губах появилась улыбка. Шим просто не знал как мило выглядел вблизи. В следующую секунду он попытался отодвинуться на пару шагов, но встретился спиной с машиной.       — Боишься меня? — Пак смотрел в глаза напротив, даже не приближаясь. Ему просто было интересно наблюдать за реакцией.       Секундное молчание, пока во взгляде Джеюна мешались все возможные эмоции.       — Ещё чего! — Он гордо вздёрнул голову и поравнялся в росте со вторым.       Сонхун пытался сдержать смешок, но не смог. Тогда он закрыл рот ладонью, отходя к пустому берегу. Второй же не видел ничего смешного, но раз согласился на прогулку, то следует быть вместе. Место в которое они приехали почему-то напрягало.       Так как дело идёт к зиме, то день сокращается по часам и в шесть уже темнело. Сейчас же луна виднелась среди тёмных и густых туч, пока россыпь ярких звёзд только-только выделялась из черноты. Вроде бы и светло, но одновременно и темно. Странно, так ещё и с Сонхуном наедине... Однако, чего Шиму бояться?       Пак в это же время стоял возле реки, глубоко вдыхая свежий воздух и прикрывая глаза. Он остановился рядом и в подозрениях огляделся. Ни единой души, только они. Что же такое задумал Сонхун?       — Зачем мы здесь?       Вопрос прозвучал неуверенно и будто в пустоту. Ответ стоило подождать, потому что байкер не торопился раскрывать все карты. Хотя и прятать не было смысла.       — Здесь атмосферно, во-первых, — начал Сонхун, поворачиваясь к Шиму. Тот якобы не заметил этого, продолжая любоваться тихой гладью воды. — И красиво, во-вторых.       — Здесь никого нет. Тебя это не смущает? — Вопрос в лоб. Прямолинейность — конёк кинолога.       — Нет, а тебя смущает?       — Относительно.       Джеюн сложил руки на груди, ощущая, как его пожирают взглядом. Возможно, сейчас он вёл себя слишком высокомерно, задиристо даже. Знал, что подобные ответы никогда хорошим концом не заканчиваются.       — Раз тебе стрёмно со мной, то могу уйти, — без зазоров произнёс Сонхун, поднимая руки вверх. Он даже назад шагнул, но тогда его схватили за чёрное пальто.       Снова глаза в глаза, пока Джейк пытался найти объяснение своим словам и поступкам.       — Уходить не надо, лучше прогуляемся, — решил он, притягивая Пака за ткань к себе. Сопротивляться смысла не было, да и грандиозные планы отсутствовали на встречу.       Двое спокойно прошлись по набережной, разговаривая на разные темы. Джеюн часто отворачивался в сторону реки, будто хотел сфотографировать глазами столь красивый вид. Сонхун же втихую любовался парнем, отмечая, что в лунном свете медовая кожа приобретает немного бледный цвет.       Шим пытался оттянуть момент со своими каверзными вопросами. Он подготовил их ещё дома, стоя напротив небольшого шкафчика и выбирая духи на сегодняшнюю прогулку. Пак тоже много говорил, но не затрагивал темы личной жизни и работы. Слишком аккуратным был в таких темах.       Но Джеюн больше не мог терпеть. Так сильно хотелось узнать ответа на интересующие вопросы, что он едва со штанов не выпрыгивал.       — Сонхун, у меня к тебе серьёзный разговор.       Оба остановились на секунду. В глазах Пака промелькнула искра тревоги, но всего на мгновение. В следующую он выдавил непринужденную полуулыбку.       — Когда мы встретились первый раз, то, — кинолог пытался быть максимально аккуратным в словах. Он спрятал взгляд в своих тёмных кроссовках и чужих лакированных туфлях. — То я тебе понравился.       — Конечно, — уверенно ответил Пак, слыша, что это не вопрос. — Такой прекрасный...       — Я понравился тебе в каком плане? — Вопрос прозвучал странно. Но байкер не удивился, просто прикрыл глаза и пару раз кивнул головой. Шиму на секунду показалось, что он сумел ранее прочитать его мысли.       — В романтическом плане, — Сонхун смотрел на объект симпатии, не зная, что ещё сказать.       — Это слишком обобщённый ответ. Романтика бывает разной, ты сам знаешь, — он поднял глаза, сталкиваясь с тёмными льдинками.       — Тебе кажется, что я за тобой бегаю, ухаживаю и общаюсь только ради постели? — Прямолинейность присутствовала и у него.       Джеюн отстранённо кивнул в ответ, постепенно соображая, что картинка в глазах встаёт под другим углом.       — Послушай, я знаю свой образ у тебя в голове, но всё не так, — начал Пак, обещая себе объяснить всё досконально. — Я бы не бегал за тобой, чтобы узнать хотя бы номер телефона. Не повёл бы в дорогой ресторан, забронировав целый этаж, чтобы побыть наедине. Не писал бы каждый день «доброе утро!», зная, что получу ответ в полдень. Я бы не стал мелочиться и ещё бы там в клубе никуда бы тебя не отпустил.       — То есть ты бы без моего разрешения? — Парень громко выдохнул, понимая, что его не понимают.       — Да нет же! Ты вообще не про это думаешь, — Джеюн согласно кивнул.       — Я уловил смысл, просто дай подумать.       В ответ молчание. Он затаил дыхание. Оказывается, его отношение к Сонхуну слишком.. чёрствое? Да именно, чёрствое. В повседневной жизни он не замечал подобного обращения, казалось, что всё хорошо идёт и будет идти дальше.       Однако всё обдумывать следовало в тишине и наедине с собой. Шим остановился вновь, дёргая за рукав пальто Сонхуна.       — Поехали домой, а то я замёрз, — Пак без колебаний развернулся в противоположную сторону. Он не стал допытываться ответа на довольно откровенную речь, пуская всё на самотёк.       Дошли до машины парни быстро. Сонхун ускорил шаг, а за ним и Джеюн. Разговоров стало меньше, и байкер совсем помрачнел. Это заметил кинолог сразу, будто аура сразу изменилась на более тёмную. Взгляд в один миг стал ледяным, а острые клыки стали покусывать пухлые губы.       Парень открыл дверцу второму. Тот быстро запрыгнул на сидение и окончательно убедился перемене чужого настроения. Неожиданно вспомнилось смс, где говорилось о скором уезде на несколько недель. Хотелось спросить куда и зачем, да только язык не поворачивался говорить. Его будто остановила мрачнота Сонхуна, выезжающего с парковки на дорогу.       Путь до дома Шима прошёл в тишине, прерываемой тихой музыкой. Песни были установлены Чонсоном, но нравились и другу. Джейк смотрел в окно, но больше косился на Пака, ожидая хотя бы намёка на начало диалога.       Но от тревожного взгляда скрылись мелодичные пальцы, впившиеся в светлый кожаный руль, и поджатые губы от нервов и тягостных мыслей. На самом деле, всю прогулку взгляд Сонхуна то и дело опускался на пухлые розовые губы. Невольно вспоминался сон и всё, что происходило там.       Он бы отдал всё, только бы ощутить столь сладостные губы на своих. До сумасшествия хотелось воплотить хотя бы единственный поцелуй в реальную жизнь, но Джеюн навряд ли согласится. В лучшем случае только тяжёлую пощёчину отвесит.       Когда же Пак затормозил возле подъезда, то Шим не спешил вылазить. Сначала он посмотрел на парня, после на дверцу. Тот ухмыльнулся и вышел из машины. Открыл её, подал даже руку и оба оказались на свежем воздухе.       Сонхун старался смотреть чётко в карие глаза.       — Ты.., — секундое молчание, потому что слишком непривычная атмосфера. — Сообщение твоё про поездку куда-то. Это правда?       — Конечно. Зачем мне врать тебе? — В удивление тот вскинул брови, разводя ладонями.       — Куда поедешь? Далеко? — Джеюн моргал длинными ресницами слишком часто из-за ночного холода. Сонхун умилялся подобным движениям.       — На другой конец Сеула.       Он ожидал другой реакции, но никак не широко раскрытые глаза и приоткрытые губы в букве «о».       — Ты написал так, будто уезжаешь навсегда в другой город! — Воскликнул Шим, легко толкая его в грудь. — Я переживал вообще-то!       — Ну чего ты сразу злишься?       Парень поднял гневный взгляд на второго и в миг угомонился. Стыдно стало за такое поведение.       — Может я хотел увидеть тебя просто так? Я знаю, что ты бы не согласился на обычную прогулку. Сказал бы, что дела есть, а мне увидеть тебя хотелось.       — Неужели я настолько изверг? — Джейк пытался вывести диалог на более весёлую волну, но никаким весельем не пахло поблизости.       — Нет, но ты всегда отказываешься.       — Однако сегодня вышел погулять, — улыбнулся он. В ответ задумчивым взгляд, но уже опущенный ниже. Парень сжал потные ладони в кулаки в кармане куртки, читая желания в глазах напротив. — Мне пора, спасибо за время и компанию.       — Подожди, — его схватили за плечо, возвращая обратно. Шим не успел даже на два шага отойти.       — Можно я... Можно тебя...       Сонхун не понимал, почему простого слова не может произнести рядом с Джеюном. Он не помнит, когда в последний раз просил такое.       Парень бегал глазами по молочной коже второго, тоже не понимая почему именно ему достался такой.       — Можно.       Джеюн не знал зачем согласился. Очнулся только на моменте, когда чужие губы оказались на собственных, пока одна ледяная ладонь перебралась на холодную щёку. Он закрыл глаза, проявляя слабую инициативу, когда Пак пытался насытиться столь желанными и сладкими губами.       Его глаза видели другие закрытые. Большой палец ладони аккуратно невесомо прикоснулся к выпирающей части щеки, вырисовывая круг. Слишком приятная на ощупь была медовая кожа.       Обкусанные губы давали о себе знать, поэтому Шим почувствовал железный привкус. Поспешил отодвинуться и его, на удивление, отпустили. Он не смотрел в глаза, ощущая, как потихоньку начинает краснеть. Негромко попрощался и быстро скрылся в подъездной темноте.       Сонхун смотрел ему в след, а после, опустив взгляд на грязный асфальт, поплёлся к водительскому месту. Он согласился, сам поцеловал, но зародившейся тревожное чувство в груди предсказывало что-то неладное.