это было самообороной

Кровь от пола придётся отмывать долго. Морти отстранённо смотрит на покрытые слоем лака доски, наблюдая за алыми следами, которых с каждой секундой становится всё больше и больше. В его руках — нож. Обычный такой кухонный нож, который в один момент превратился в орудие убийства. Морти сидит на полу, и по его коже бегут мурашки — ночной воздух холодный, а торс у него обнажён, ещё и джинсы все в крови: ткань неприятно прилипает к ногам, но сейчас всё это мальчика особо не волнует. Горло все ещё болит. Оно просто не может не болеть после того, как Рик душил его, прижимая спиной к стене спальни. Может, он и не хотел убивать Морти — самому Смиту на это плевать. Он, в конце концов, видел безумие в глазах напротив, чувствовал прикосновения рук, срывающих с него одежду, и ощущал боль от ударов, укусов, царапин — всё вместе это создавало комбинацию, вызывающую страх, самый настоящий ужас, которого в присутствии родного человека быть попросту не должно. Рик был ему дорог. Рик был отцом его матери, Рик был тем, кто должен помогать, оберегать и защищать, так какого же чёрта он натворил это дерьмо? Правду ведь говорят — боль и страх способны воссоздать опаснейший союз, союз, который сметет к чертям все рамки, который заставит вцепиться в первый попавшийся под руку предмет и сделать всё, чтобы защитить себя. Морти даже не осознавал, что творит. Перед глазами словно встала алая пелена, и единственное, что осталось в его голове — это инстинкт выживания, кричащий о том, что попытки спастись нельзя прекращать до последнего. Он бил Рика с размаху, вонзал нож в чужое тело раз за разом даже после того, когда Санчез перестал шевелиться. Крови становилось всё больше и больше, руки тряслись, лицо заливали текущие из глаз слёзы — а он не останавливался, продолжая покрывать тело неожиданного ставшего опасным для него человека глубокими, определенно не совместимыми с жизнью ножевыми ранениями. Когда оружие наконец выпало из его трясущихся пальцев, звякнув металлом лезвия о пол, грудь и живот лежащего рядом трупа представляли из себя сплошное месиво, от одного взгляда на которое к горлу подступала тошнота. Он убил Рика. Он просто защищался. Его вины в произошедшем нет. Правда же?