В прекрасное далеко

— Ты улыбаешься, Ванцзи, — мягко замечает Лань Сичень. Брат действительно изменился. Замкнутый младший внезапно изменился. Теплее стал взгляд, на губах играла улыбка. Все в нем говорило о жизни, о радости. — Конечно. Почему тебя это удивляет, сюнчжан? — Нефрит даже удивился. Разве брат в эти годы не пытался его научить улыбаться? Старший опешил. Лань Ванцзи лишь равнодушно пожал плечами и побрел на урок, по пути столкнувшись с дядей. — Дядя, доброе утро, моя помощь нужна? — уточнил он, заметив, как опасно накренились свитки, сложенные стопкой. Сердце немного защемило. Дядя всегда был для него примером для подражания, идеалом. Но теперь, имея за плечами куда больше опыта, он куда больше понимал его мотивы и поступки. Совсем юный Лань Цижэнь остался один, на его плечи лег орден, со всеми его догмами, проблемами и долгом. И два племянника, лишенные отца и матери. И ему, юноше, пришлось заковать себя в броню, стать детям и учителем, и отцом. Он просто боялся, что мир сломает их, мальчиков, рождённых от большой, но несчастной любви. — Да, Ванцзи. Три верхние свитка, — указал мужчина. Нефрит лишь кивнул, забирая их. Увесистые и довольно старые. Помнится, именно такой едва не полетел в Вэй Ина, когда они учились. И именно такими муж прижимал исписанные листы, пока он не подарил ему специальную фигурку для этого. Что поделать, его супруг слишком безалаберно относился к своему комфорту и понадобилось много лет, чтобы это исправить. Уроки проходят тихо. Вэй Усянь лишь искоса поглядывает на свекра. И не важно, что он еще не знает об этом. С этим стариком он бодался долго и упорно. Не от природной злобы, а потому что иначе ему было скучно жить. И потому что без Лань Цижэня в ордене было скучно. Какой-то частью души заклинатель его уважал. За силу, стойкость, отвагу и веру в свои идеалы. Конечно, ему не нравился выбор Лань Чжаня. Но один разговор все поставил на место. Снова, как и много лет назад, Лань Ванцзи защищал своё право на любовь. — Либо ты оставишь меня и моего мужа в покое, либо я сегодня же покину орден. Вместе с ним. И мне плевать на честь, статус и правила. Однажды я его уже потерял, дядя. Небеса дали мне второй шанс и его я не упущу. Надо будет — Небеса переверну. И вы больше не сможете меня удержать, — заявил мужчина, скрестив руки на груди. Ничего, кроме Вэй Ина не имело значения. Его муж, его родственная душа, его любимый. — Нам надо озаботиться защитой Гусу, Лань Чжань. Я могу не успеть прийти на помощь и тогда пожар вновь повторится, — высказал свои опасения Вэй Усянь, чертя очередной талисман. Нефрит кивнул. В этом вопросе, любимый супруг обставил весь мир заклинателей много лет назад. Его живой ум восхищал Лань Ванцзи, а его свет, теплая улыбка и нежность дарили ему покой. Будучи супругами уже очень много лет, он лишь поражался выдержке, которой обладал его любимый. Как не обозлился на весь мир? Как не разочаровался, продолжая верить, любить, изучать, мечтать и жить? Жить, как сам хотел, не слушая никого. Ему хватало сил любить весь мир и нашлось место для него. — Лань Чжань! — позвал его любимый, задорно улыбаясь. Нефрит моментально отложил всё. Пусть весь мир подождет, Вэй Ин был, есть и всегда будет самым важным. — Вэй Ин, душа моя? — только с ним он научился быть нежным и заботливым. Только ему и Сычжую он открыл эту сторону себя, которой, как ему казалось раньше, у него и вовсе не было. Его счастье улыбается, сияя и обнимает, льнет к рукам. Вэй Ин обожает прикосновения, для него они неотъемлемая часть общения. И Лань Ванцзи разрешал ему все. — Давай чаю попьем, а потом будем музицировать? — предлагает его счастье, наклоняя голову к плечу. И Нефрит соглашается без раздумий. Потому что за ним хоть в Небеса, хоть в Преисподнюю.