В прекрасное далеко

Библиотеку Гусу Вэй Усянь любил. Большая, разложенная по полочкам. Потом, много после замужества, он был и в запретной секции. Он помнил эти книги, знания, которые Лани, словно хомяки, тщательно складировали и оберегали. Он берет одну из условно разрешенных книг, садится спиной к окну и вдумчиво читает. Этот трактат он в оригинале не видел, только копию, уцелевшую при пожаре. И именно это мешало ему много лет назад, только в оригинале свитка были важные пометки, упущенные тем, кто переписывал его. — Вэй Усянь! — этот голос он бы и через сотню лет узнал. Захотелось съязвить, заставить мужчину взорваться, но он этого не сделал. Слишком грустно бы вышло для его дурной головы. — Здесь я, наставник. Сижу, пометки в записной книжке делаю, — миролюбиво заметил заклинатель, показывая на неё. — Зачем тебе оригинал? Есть же копии в нескольких экземплярах? — недоумение в голосе мужчины было совсем неприкрытым. Вэй Ин даже опешил немного. Свекр умеет удивляться? — В копиях нет пометок, которые есть в оригинале. Их просто никто не замечал. А они важные, — пояснил Вэй Усянь шокированному Лань Цижэню. Тот вежливо попросил трактат, сравнил его с копией, кивнул и вылетел из библиотеки вихрем. Юноша едва слышно засмеялся. Давно ему не было так легко и смешно. — Ты опять нервируешь дядю? — Лань Ванцзи едва сдерживает смех. Крики родственника он услышал еще из цзинши, а теперь по кабинету летали свитки, подставка для кисти, тушь и прочие атрибуты. — Я вообще ничего не делал. Он психует сам по себе. Нервы, в отпуск ему надо, — сочувствующе заметил заклинатель, дописывая расчеты и оставляя их сохнуть. Нефрит не выдержал и засмеялся. Но вскоре ему было не до улыбок. — Лань Чжань, все хорошо? У тебя лицо такое, словно ты меня год не видел, — юноша осторожно его обнял, практически уложив на себя. — С отцом беседовал, — получил он краткий ответ, который сначала не стал для него шоком. Но уже пару секунд спустя до него дошел смысл ситуации. Лань Чжань говорил с отцом. С Цинхэн-цзюнем! О том, какие отношения были у его мужа с отцом он досконально не знал. Они оба не трогали эту часть своих биографий. — И… как он? — осторожно поинтересовался Вэй Усянь, мягко разминая плечи мужа. Тот буквально плавился в его руках и рассказывал. Разговор легким не был и оставил и старшего, и младшего недовольными. Лань Ванцзи не понимал отца, а тот считал, что сын упрекает его. — Лань Чжань, родной, не каждому хватает сил пережить горе и двигаться дальше. Кому-то нужно очень много лет, кто-то закрывается, ты и вовсе, жил только ради А-Юаня, — Вэй Усянь обнял его и уткнулся носом в висок, успокаивая. — Не только. Я верил, что найду тебя. До последнего верил. Бывали дни… Когда я не мог вспомнить какого цвета были твои глаза. Как ты почесываешь нос безымянным пальцем, когда задумчив. И в такие дни я едва не сходил с ума. И я старался запомнить другое. Как ты звал меня по имени, как заботился о Вэнях. Каким сильным, ярким и отважным ты был. И это возвращало мне силы. Надежда, что я смогу найти тебя и снова обнять. Так же крепко, как ты обнимал тех, кто был тебе дорог, — такая откровенность растрогала заклинателя до слез. — Мой Лань Чжань… как же сильно я тебя люблю, — прошептал Вэй Ин, смаргивая слезы. Ответом ему был ласковый поцелуй и теплые руки, которые были для него всем миром.