Flowers that never bloom

У Тэхёна странные предпочтения в любви. Он любит таких, от которых уши в трубочку сворачиваются. Таких, у которых в артериях вместо крови течёт алкоголь и энергетики, а в лёгких — сигаретный дым. Таких, чтобы на грани ласки и грубости, чтобы хотелось разреветься от обиды на человека. Тэхён любит таких, кто в ответ на его необъятную любовь дают лишь поднятую бровь и пустоту в груди на долгие годы. Тэхён любит таких, кто уходит громко и со скандалом, кто в конце-концов разбивает ему сердце на миллионы кусочков. Сокджин, живущий стабильной жизнью школьного учителя, это замечает. Конечно, замечает. Сложно не заметить отчаянного пацана шестнадцати лет, красивого, но смотрящего на свой объект влюбленности, как минимум, как на нового бога. Как на смысл жизни. И кто бы спросил, почему Сокджин за этим пацаном наблюдает в течении двух лет, так он бы ответил, что это обязанность каждого хорошего классного руководителя. Нужна ещё одна причина? Отлично. Ему жалко Тэхёна. Жалко до крепко сжатых кулаков под учительским столом, когда тот идиот обсмеивает Тэхёна. До нервной дрожи и тиков от переживаний за него. Сокджин и сам прекрасно знает, как подростки, а особенно всякие шестнадцатилетние пацаны, бывают чувствительны. Чувствительность — это явно не про молодого Ким Сокджина. Это про Намджуна, который писал ему песни, оставлял записки в шкафу, посвящал спектакли в школе. Который бегал за ним счастливым щенком. Про Намджуна, чьё внимание так льстило Сокджину, которому дома лишний раз вздохнуть запрещали, а выйти наружу — только ради школы. Любовь Намджуна была немного детской, фанатской, трепетной и чистой. Любовь Сокджина — это эгоистичная любовь, ненависть к себе и чёткие рамки, в которые он себя загоняет. Никакой любви, никаких отношений. Любить можно только себя и своё будущее. Чувствительность — это про Намджуна, обвиняющего Джина в своей смерти. Сокджин внутренне вздрагивает, а затем вздыхает. Ему жалко Тэхёна. Но ещё больше ему жалко Намджуна и себя. Он переживает свою историю вновь и вновь каждый раз, когда Тэхёну разбивают сердце.

***

Сокджин знает улицу на которой живёт, как свои пять пальцев. Знает недорогой супермаркет в десяти минутах ходьбы, цветочный магазин на углу и закусочную, удачно расположившуюся через дорогу. Для Джина нет зрелища приятнее, чем стабильность в его умеренной жизни. Его стабильность нарушает подросток. Маленький, худой, как увядающий от холода цветок в весну. Глаза — на мокром месте, нос красный. В подростке Сокджин с неудовольствием отмечает своего нового ученика. Он хлюпает носом, опуская носок своих кед в большую лужу, которую Сокджин каждое утро аккуратно огибает. Тэхён смотрит в своё отражение в луже и слёзы катятся по его щекам и подбородку. Это первый раз, когда Сокджин застаёт Тэхёна в таком виде. Школьный Ким Тэхён это слишком большая концентрация веселья, квадратных улыбок и желания обниматься со всеми. За подростком в школе приятно наблюдать издалека. Сейчашний Ким Тэхён выглядит так, словно об него можно порезаться, если подойти слишком близко. Слишком остро, надломленно и открыто. Сокджин такое не любит. Он от такого бежит, как от огня.

***

На следующей неделе Сокджин выясняет за кем стоит вина в разбитом состоянии его ученика. Он на год старше шестнадцатилетнего Тэхёна. Под рукавами рубашки кожа его покрыта татуировками, а неподалёку от школы припаркован его байк. Он узнает, что у Тэхёна с этим парнем «дружба» от шушукующихся девочек в коридорах школы. А ещё на этой неделе он узнает, что на самом деле Тэхён улыбается не так часто, просто каждая его улыбка выглядит настолько яркой и живой, что запоминается Сокджину слишком хорошо. И ещё, что школьный Тэхён плачет так же горько, как и Тэхён у его дома. Просто тише и запертый в мужском туалете на щеколду. Сбегать от этого ребёнка больше не получается. Чувство вины и ответственности режет Сокджина наждачной бумагой и связывает его по рукам и ногам. Он вскрывает замок кабинки туалета так, будто делал это всю жизнь. Пока дверца медленно открывается, всхлипы затихают. Тэхён смотрит на него испуганно. Сокджин смотрит на Тэхёна, но видит совершенно чужое лицо. Он бы смог ему помочь? Да. Конечно бы смог.

***

В учительской в его столе хранятся пакетики с чаем и сладости. Сладости Сокджин любит, а вот чай пьёт исключительно ради компании и вливания в коллектив. Поздним вечером в комнате никого уже нет. За окном разгорается красный закат с желтым диском солнца у горизонта. И Тэхён, соревнующийся с небом в красноте носа и щёк. — Сахар? — деловито спрашивает Джин, щелкая кнопкой электрического чайника. — Чего? — парень напротив испуганно встрепыхается, волосы его слегка взлетают, когда он поднимает голову, и открывают вид на глаза. Очень выразительные глаза. По ним не то, что читать можно, а учить буквам глухих возможно. — Чай с сахаром или без, спрашиваю, — смеётся Джин. И, кажется, звук его смеха, похожего на умирающего скунса, вселяет в Тэхёна чуточку уверенности. Он улыбается одним уголком рта, словно не может решить, позволено ли ему радоваться. — Одна ложка. — У меня рафинированный. Положу два. Тэхён не возражает, лишь бесшумно присаживается на край стола. Когда кружка с чаем оказывается перед ним, он незамедлительно берёт её в руки, а в следующую секунду удивлённо вскрикивает. — Горячо! И ставит с всплесками её на стол, портя несколько бумаг. Сокджин закатывает глаза. — Парень, у тебя что, проблемы с причинами и следствиями? Он вытирает стол и откладывает испорченные бумаги, а потом смотрит на подростка, обиженно дующего на свои ладони. — Я обжёгся вообще-то, — сообщает он. — Я вижу, — кивает Сокджин и лезет в сумку за каким-то успокаювающим кремом. — Пока что, лучшее, что могу предложить. Он берёт его за запястья и разворачивает руки ладонями вверх. Щедро выдавливает крем и приказывает растереть. — Помогает, — улыбается Тэхён спустя время. Джин довольно кивает собственной сообразительности. — Держи платок и обхвати им чашку. Не хочу, чтобы ты снова обжёгся. Тэхён кивает и с сосредоточенным лицом выполняет поручение. — Спасибо, — бормочет он, делая глоток. Сглатывает он слишком громко, а глаза снова краснеют — явно не от чая. — Я очень часто обжигаюсь. Сокджин молчит, неловко переступая с ноги на ноги. Видеть чужие слёзы и печаль он не может. Его буквально выворачивает от беспомощности и незнания, что делать. Но, кажется, Тэхёна всё устраивает, пока он роняет слёзы над своей чашкой чая. Сокджин неловко хлопает его по плечу.

***

С того инцидента проходит месяц. Джин наблюдает за своим чувствительным рыдающим подростком аккуратно и ненавязчиво. Концентрация улыбок Тэхёна приходит в норму, а подобных истерик больше не случается. Джин внутренне выдыхает. А затем теряет дар речи, когда на поспешно организованном его друзьями свидании вслепую через столик видит, как Тэхёну влепляют пощечину. Какого. Чёрта. В голове его столько вопросов. Откуда здесь Тэхён? Что произошло? Но все они испаряются, когда Джин замечает, что Тэхён изрядно пьян, а парень замахивается для второго удара. Он вскакивает так быстро, что еда на столе подпрыгивает, а его молодой человек на сегодняшний вечер поворачивается в сторону всего происходящего. — Какого чёрта?! — Кричит Сокджин. — Какого чёрта ты поднимаешь на моего ученика руку?! Он хватает того самого татуированного парня за плечо и разворачивает к себе. Парень усмехается, глядя с прищуром на Джина. — Сонсэнним, - Издевательски тянет парень. - Неужели ударите школьника? Вы же с работы вылетите. Он на секунду теряется. Джин так перепугивает за Тэхёна, что забывает, что и второй учится в той же школе. Даже отступает. Но тут, справа, появляется Юнги — его сегодняшняя пара на свидании. — А вот я — ни разу не преподаватель, — улыбается он. И Джин внутренне ликует, когда татуированный парень получает крепкий удар в лицо.

***

К сожалению, тащит Тэхёна до дома Сокджин один. Юнги извиняется, но говорит, что дома его ждут непокормленные кошки. Верить ему или нет, Джин ещё не решил. Во что он верит, так это в то, что Тэхён для уже семнадцатилетнего лба, весит совсем мало. И тащить его не то, что тяжело. Скорее нервирует тот факт, что Тэхёна он ведёт к себе домой. Домашний адрес подростка у Сокджина был. Но вряд ли его мама обрадуется пьяному ребёнку. Его ещё тёплый груз опускается на кровать в спальне, а сам Джин планирует ютиться на диване. Но в его планах происходит изменение: сопящий Тэхён ни на секунду не отпускает его руку. Впервые за весь вечер, Джин задаётся вопросом, почему ребёнок был настолько пьян. Он рассматривает умиротворенное лицо Тэхёна во сне, едва заметный след от пощечины и длинные подрагивающие ресницы. Он засыпает, сидя у кровати. Во сне ему снится Намджун, который читает ему глупые стихи. Эти глупые стихи заставляют распускаться цветы в сердце Сокджина.