Живой подарок

      Этот Новый год обещал стать самым грандиозным за всю историю существования шиноби. Ибо двое ненормальных — Сарада Учиха была уверена, что термин можно применить как к первому, так и ко второму (несмотря на огромный багаж знаний последнего, с точки зрения поведения и необдуманных поступков тот во многом стал даже лидировать на фоне остальных их знакомых) — решили подарить подарок третьему и, пожалуй, самому неадекватному своему товарищу.       Сарада скептически смотрела на нахмуренного Каваки, нейтрально-взволнованного Мицки, в глазах которого читался неожиданный интерес, и с тоской думала о том, что придётся потратить дополнительные силы на объяснение Нового года как праздника. Ибо оба никогда его не праздновали, что стало для неё настоящим шоком, и имели о нём очень поверхностное представление.       — Новый год — это такой праздник... ну... семейный. Когда вся семья собирается, празднует уход старого года и готовится к новому. Празднует его приход, ест разные вкусности в тёплой домашней обстановке в кругу семьи...       — Ты про котацу? — Перебил Мицки, с задумчивостью посмотрев на сокомандницу. — Там хороший обогрев, очень тепло и удобно сидеть. А главное, компактно. Родитель очень ценит вещи, совмещающие в себе множество функций.       — Ну... — Сарада совершенно не знала, что ответить. — Под тёплой домашней обстановкой в кругу семьи понимается не тепло физически, а тёплая атмосфера, дружная.       — Слово «тёплый» ты подразумевала в переносном, а не в прямом значении? — Уточнил Мицки. — Спасибо большое за пояснение.       — Какая хрен разница, какая там атмосфера. Ты лучше скажи, что дарить нужно? — Лениво проговорил Каваки, поморщившись.       Ну а как же. Про подарки они оба знают. Сарада еле сдержалась от того, чтобы закатить глаза.       По-хорошему, сегодня она торопилась домой — они с мамой договаривались заняться подготовкой и украшением дома, но Учиха знала, что эти двое её не отпустят, пока не получат ответы на все нужные вопросы. Впрочем, до десяти вечера было далеко — часы в бургерной показывали ровно девятнадцать часов ноль минут — а уделить внимание состоянию подчинённых в предпраздничные дни являлось её священным долгом командира.       — Дарят то, что считают нужным, — терпеливо проговорила Учиха, машинально поправляя очки. — Что-то, что может подарить счастье получателю в новогоднюю ночь, сделать её ещё краше...       — Если говорить коротко — основываясь на вкусах, — подытожил Мицки, приобретая задумчивое выражение. — Что же любит Боруто... Мне кажется, бургеры. Можно купить ему с десяток, он будет счастлив.       — Подарок должен быть особенным, оригинальным, — предупредила Сарада, тяжело вздохнув.       — Можно купить бургеры с особым вкусом. Это не возбраняется?       — Бургеры — это еда, он их купить может в любое время хоть двадцать штук. А вот что-то, например, сделанное своими руками, или что-то эксклюзивное... ну не знаю, — она пожала плечами, — может подарить ощущение праздничного подарка.       — Если ему всю коллекцию этих дурацких карточек шиноби подарить, он обрадуется, — усмехнулся Каваки. — Но у меня есть только карточки Седьмого, их я ему не отдам, пусть даже не просит.       — Насколько я помню, у него вся коллекция карт Хокаге, и одну он тебе даже дарил, Каваки. Больше солнцу и не нужно, — непринуждённо заметил Мицки.       — Седьмого должно быть много, — возмущённо ответил тот, одним своим видом говоря, что на несогласных с этим утверждением ему плевать с высокой колокольни. Чуть успокоившись, он добавил: — Я ещё даже Седьмому подарок не выбрал, но думаю за этого придурка.       — Если основываться на символических отношениях, то Боруто играет роль солнца для окружающих. Делиться энергией, согласно различным исследованиям, довольно затруднительно, так как человеческие эмоциональные резервы не бесконечны. Боруто нужно что-то, что может помочь ему отражать собственную солнечную энергию, создавая иллюзию её передачи другим людям. — Мицки замолчал и, увидев вытянувшиеся непонимающие лица, решил пояснить. — Отражение солнечного света вовсе не означает его отдачу. Сам Боруто может светить в мою... одну сторону, а наслаждаться этим светом будут все. И всем будет хорошо. Как Боруто и любит.       — А проще объяснить нельзя? — Поинтересовался Каваки.       — Я объяснил максимально просто, — прошелестел Мицки.       Сарада нервно поправила очки. В третий раз за последние десять минут. Обстановка накалялась.       — Кажется, я поняла ход твоих мыслей, — неуверенно сказала она. — Но скажи, какую именно вещь ты имеешь в виду?       — Зеркало, естественно, — пожал плечами Мицки, показывая, что непонятного тут быть вообще не должно.       «Это конец, — пронеслось в мыслях. Если бы она не сидела в бургерной, где, помимо них троих, были ещё люди, она бы давно схватилась за голову. Но нужно было сохранять хладнокровие, присущее истинным командирам, — всё хуже, чем я думала».       — Мицки, я не думаю...       — Это глупо, — хмыкнул Каваки. — Те ж говорят, эксклюзив. Зеркало — это разве эксклюзив?       — В некоторых случаях — да, — подтвердил Мицки. — Сенсорное зеркало с подсветкой и различными другими функциями очень полезно для своего пользователя. И оно эксклюзивно.       «И дорого», — подумала Сарада.       — ...и дорогущее стопудово, — отмахнулся Каваки. — Если уж дарить что-то эксклюзивное и очень дорогое, то Седьмому, а не Боруто. А то зазнается ещё.       — Ты преуменьшаешь роль солнца, считая, что оно менее значимо, чем Хокаге?       — Ну оно так и есть. Седьмой светит для всей деревни, а Боруто... тьфу ты, твоими странными словечками говорить начал, про свет. Я так и не понял, почему ты называешь его солнцем?       — Во-первых, все люди значимы для общества в рамках неотъемлемых человеческих прав. Во-вторых... если даже и говорить о значимости какого-то отдельного индивида и не брать во внимание его социальную природу, то можно заключить, что все люди биологически равны. Данное утверждение оспаривается лишь в немногих случаях. Например, если кто-то потрудился усовершенствовать человека и сделать его более неуязвимым к различным внешним факторам, отрицательно влияющим на организм. В-третьих...       — Заткнись, — сурово сказал Каваки, но Учиха была готова поспорить на сто рё, что в голосе его прозвучали жалобные нотки.       — ...то, что Боруто — солнце, является неоспоримым фактом, уже не требующим доказательств. Лично для меня. Но если ты хочешь, я могу привести тебе неоспоримые аргументы, подтверждающие мою позицию.       — Не надо.       — Хорошо, — Мицки улыбнулся. — Ну так что, как вам моя идея с зеркалом?       — Я не назову это плохой идеей, Мицки, но не стоит.       — Почему? — Тот удивлённо посмотрел на Сараду.       — Я не считаю это нужным Боруто... — Девушка замялась. — Как бы тебе это объяснить...       — Да есть у нас зеркала, — заявил Каваки.       — Сенсорные и с подсветкой? — Уточнил Мицки.       — Сенсорные чё?       — Всё, закрыли тему с зеркалом, — Учиха искренне считала себя хорошим чунином и отличным командиром, но почему-то организовать процесс выбора подарка никак не получалось. — Подарите ему что-нибудь, связанное с оружием. Ну, например, катану какую-нибудь, ему очень папина нравится.       — Это не эксклюзивно, Сарада, ты же сама говорила, — возразил Мицки. — Катану он и сам может купить в магазине Тентен-сан.       — А я даже не знаю, — ответил на вопросительный взгляд Учиха Каваки. — В его словах, — он кивнул на Мицки, — есть доля резона.       Сарада внутренне взвыла.       — Тогда я не знаю, — произнесла она, стараясь не перейти на шипение. — Свяжите ему носки и, когда он найдёт их под мотибаной, очень сильно обрадуется.       — Что такое мотибана? — Последовал незамедлительный вопрос от обоих почти одновременно.       Учиха вздохнула.       ...Спустя пятнадцать минут объяснений, когда Каваки что-то вспомнил из слов Хинаты, которая ранее рассказывала про подготовку к празднику, а Мицки узнал много новой для себя информации, Сарада опять вздохнула. И опять поправила очки. Хотелось домой, хотелось прилечь на свой родной диван. Чувство, что за час таких препираний и постоянных объяснений она стала старше лет эдак на тридцать, усиливалось.       Но вопрос с подарком всё равно остался.       — Моя память позволяет мне зафиксировать любые мелочи, поэтому я бы попросил тебя, Сарада, повторить, что такое кадомацу. Я не успел данную информацию обработать и сохранить.       — Это новогоднее украшение, состоит оно обычно из сосны, бамбука, папоротника и других предметов, перевязанных соломенной верёвкой. Его можно увидеть на улице перед входом в дом или квартиру, — монотонно ответила она.       — Спасибо.       Наступила тишина. Каждый думал о чём-то своём. Часы отстукивали свой ритм, безжалостно отсчитывая секунды. Когда по телевизору началась громкая и задорная реклама про фильм с Кагемасой, все подняли головы.       — Ещё один фильм сняли? — Спросила она саму себя, ничему не удивляясь.       — Боруто спит и видит этого Кагемасу, — фыркнул Каваки. — И чем ему этот Кагемаса так нравится? Обычный тип, много таких вижу. Ну что только в очках своих, хотя крутости в них нет. Но братан по нему с ума сходит.       — С ума сходит? — Растерянно спросил Мицки. — Кагемаса — это вот этот герой из киновселенной?       — Да. И именно с ума. Фанатеет, это если короче, — махнул рукой Каваки. — Да что там, даже Седьмой, и всё туда же. Мол, отличный актёр. Ага, как же.       — В наших силах устроить так, чтобы и Боруто, и Хокаге-сама раз и навсегда убедились как в актёрских, так и личностных качествах этого человека. Для этого стоит приложить какой-то минимум усилий, но зато все будут счастливы. Тем более, у нас есть повод сделать семью Узумаки более счастливыми, нежели сейчас. Совсем скоро праздник.       — Что ты имеешь в виду? — С неким подозрением в голосе спросила Учиха.       — Спасибо, Сарада, мы больше не нуждаемся в твоих услугах консультирования, — улыбнулся Мицки. — Ты можешь идти.       — Я, может, тоже вместе с вами Боруто поздравить хочу, — опешила от такого заявления Учиха. — Почему бы и нет?       — Я не люблю разрыв изначальных договорённостей. Мы договаривались, что ты будешь исполнять роль консультанта, и не более того. Впрочем, если ты нам понадобишься, мы тебя позовём.       Сарада, задохнувшись от возмущения, резко встала со стула. Ей хотелось врезать им обоим, а особенно — Мицки, но понимание того, что он всё равно не поймёт, почему она так сделала, отрезвило её. Фыркнув, она покинула зал, даже не обернувшись.       — По-моему, ты её обидел, — заметил Каваки.       — Обида — это очень субъективное понятие, зависящее от восприятия человеком реальности. Я не думаю, что сейчас нужно думать об этом. Нам нужно обсудить то, что мы собираемся подарить.       — Ага, — согласился Каваки. — Ты прав.

***

      Мицки планировал действовать аккуратно, с присущим только ему изяществом, но Каваки был целиком и полностью за топорную работу. Прямоту последний ценил больше всего — как в мыслях, так и в действиях — и потому лишние слова ему были чужды.       — Нахрен нам его уговаривать, если можно так всё сделать? Одного не пойму.       — Это будет более... — Мицки пытался вспомнить слово, которое недавно говорил Суйгецу и которое вызывало у родителя смех, — гуманно. Без ущерба для психики.       — А меня чё, заботит его психика? Да ни капли. Это вообще подарок, значит всё должно быть скрытно и неожиданно, а главное — эффектно. Да он ещё радоваться будет, вот увидишь. И накормят потом, и напоют, и спать, если надо, уложат. Хината-сан хорошо готовит и заботится о других.       — Ладно, — ответил Мицки, подумав, что неспроста слово «гуманность» вызывает такую реакцию у родителя. Наверное, гуманные поступки подчас скучны и неинтересны, а саннин, будучи харизматичной личностью, любил эффектность во всех её проявлениях. — Я не против.       Они хотели действовать по плану, но он рухнул, как карточный домик. Началось всё с того, что подкачала погода. Но по наблюдениям и рассказам очевидцев, Гонгоро Камакура был очень пунктуальным и несгибаемым в утреннем походе на прогулку человеком. А потому они его ждали, затаившись за забором.       — Для актёра своего уровня бедно живёт, — заметил Каваки.       — Ты судишь об этом в соответствии со своим мировоззрением, — возразил Мицки, сидящий рядом за небольшим деревом. Забор был невысоким, и сквозь небольшие проёмы в нём хорошо проглядывалась местность. — Для него это, возможно, и хорошо.       — Он же звезда, — фыркнул Каваки в ответ. — Должен хорошо жить.       — Тихо.       Актёр, вопреки погодным условиям, всё-таки вышел из домика. Он встал на крыльце и, улыбнувшись, потянулся, тут же схватившись за спину. Переждав приступ, спустился со ступенек. В его руке был небольшой пакет, и Мицки напрягся, поняв, что тот собрался выходить.       — Он бывший шиноби. Будь осторожнее, — напомнил Мицки, кидая взгляд на Каваки. Тот кивнул. — Сейчас уже будет здесь.       Обезврежен Гонгоро оказался практически мгновенно. Он оказал минимальное сопротивление, которое Мицки по десятибалльной шкале оценил в четыре балла. Воровато оглядевшись и не разглядев людей, они бесцеремонно засунули бессознательного актёра в огромный мешок (Каваки даже стало интересно, откуда Мицки его взял — но он так и не получил внятного ответа, кроме «у родителя»). Развивать тему, откуда у родителя Мицки такой мешок человеческих размеров, Каваки не стал. Шиноби помнил, что Сарада говорила, что он тот ещё тип.       — Тяжёлый, сука, — запыхтел Каваки. — Жрать ему меньше надо.       — Когда он очнётся, ты сможешь лично передать ему своё замечание, — спокойно ответил Мицки, тоже берясь за мешок. — Тут недалеко.       — А если Седьмой нас застанет... с ним?       — Раньше срока, ты имеешь в виду? Вообще сейчас всё семейство у в особняке Хьюга, ты сам говорил. Придут только вечером. Когда начнут накрывать на стол в комнате, и вообще зайдут в неё, то увидят предназначенный подарок под мотибаной.       — Ну вдруг...       — Меньше трать силы на эмоциональные реакции, и пошли, — скомандовал Мицки, и Каваки перестал высказывать свои опасения, замолчав. А если быть точнее — запыхтев.

***

      Дома у Узумаки оказалось очень красиво. Мицки с восхищением посмотрел на кадомацу по обеим сторонам входа, потрогал иголки сосны и пушистые разлапистые листья папоротника, не поленился наклониться и понюхать водоросли, обвивающие всю композицию. Каваки держался отстранённо — ему хватало забот в виде огромного мешка позади, и почти вся «эта новогодняя мишура» ему уже была знакома, так как он принимал участие в украшении дома. Но каково было его удивление, когда он, затаскивая мешок с «подарком» внутрь, случайно поднял голову и высоко на стене с левой стороны увидел толстую длинную верёвку из рисовой соломы, один конец которой был плотно прикреплён к стене вместе с небольшой веточкой сосны, а другой мотался внизу.       — Это чё такое? — Поинтересовался он. — Я это не вешал и не видел. Украшение, может, какое...       — Я так не думаю. Полагаю, это для шиноби, которые склонны к депрессиям и резким неожиданным поступкам. Мой родитель называет это следствием естественного отбора. — Мицки взял повисший конец верёвки и повесил его на гвоздик противоположной стенки, но он тут же соскочил. — Нужно закрепить.       — В каком смысле? — Не понял Каваки, но Мицки не захотел ничего ему объяснять, сосредоточившись на мешке, в котором лежала «бессознательная особь мужского пола».       Вместе они затащили мешок в комнату с уже украшенной мотибаной. Бамбуковые и ивовые ветки гармонично сочетались с привязанными на них разноцветными шариками моти, фруктами и фигурками. Это выглядело очень красиво, и Мицки, после того, как вместе с Каваки положил мешок аккурат под мотибану, залюбовался ею и сорвал с неё фигурку белой змейки.       — Фигура на процентов девяносто отражает внешний вид настоящей змеи, — оценил он. — Её изготовил талантливый человек.       — Это Боруто с Химавари недавно покупали в лавке эти фигурки к празднику, — поделился Каваки и проворчал: — Трата денег, да и только. Как и вот это всё, мишура всякая и подготовка...       — Родитель считает это тратой времени, — пожал плечами Мицки в недоумении. — Возможно, он прав. Сегодня я собираюсь путём наблюдения и непосредственного участия в мероприятии согласиться или опровергнуть его мнение.       — А в слова чё, не веришь? — неожиданно заинтересовался собеседник.       — Собственный научный подход предполагает наличие собственных доказательств. Верить чужому опыту губительно и нецелесообразно, так как у каждого своё восприятие и видение ситуации.       — Видение... хорошо, что на улице шаром покати, все готовятся, и нас с этим никто не увидел, — Каваки поёжился и вытер пот со лба.       — В тех районах, по которым мы шли, обычно всегда его мало. А вообще, вероятность того, что нас кто-то бы остановил, стремится к нулю. Люди сейчас заняты своими заботами. В процессе наблюдения за предпраздничной подготовкой с целью получения более обширных результатов исследования, я вывел определённую закономерность...       — Хорош зудеть уже, — поморщился Каваки. — Побыстрее бы они, что ли, пришли.       — А они точно придут?       — А почему нет?       — Не вижу логики в том, чтобы сначала направляться к Хьюга, а потом возвращаться назад. Они не будут там отмечать?       — Это традиция у них такая. Тот дедок, Хиаши вроде его зовут, отмечает вместе с кланом, у них там что-то происходит. Хината-сан говорила, что посетят его и придут, на эти традиции оставаться не будут. Надеюсь, Седьмой не свернёт с пути домой в свою резиденцию.       — Хорошо, — кивнул Мицки. — Сядем в кухне? Думаю, дождаться их там будет менее энергозатратным. Там есть съестные припасы.       — Пошли.

***

      За сегодня Боруто опять утвердился во мнении, что клановые традиции — вовсе не его конёк. Добравшись до дома, а после и своей кухни, он понял, что кто-то бесцеремонным образом сожрал значительную часть сладостей, которые мама приготовила на праздничный стол, и разозлился. Виновника торжества — Каваки — видно нигде не было, хотя Боруто был бы не прочь начистить ему морду.       Ну или сказать всё, что о нём думает.       В порыве злости он засунул пирожок в рот и тут же понял, что ошибся и случайно взял несладкий.       — Братик, — Хима, увязавшаяся за ним, была тут же. Родители застряли где-то по дороге, разговорившись со старыми друзьями, — иди сюда! Смотри, какой нам сделали подарок! Кагемасу из телика сюда перенесли-и-и!       — Хима, дай пожрать! — Крикнул ей в ответ Боруто, тщательно пытаясь пережевать нежеланный пирожок. — Потом гляну.       — Братик, но я серьёзно!       Вздохнув, Боруто поплёлся за ней в комнату. Увиденное его шокировало.       Под мотибаной, растрёпанный и растерянный, барахтался в мешке огромных размеров великий киногерой нынешнего времени. Он смог высунуть только голову с всклокоченными волосами, будучи очень похожим на себя в роли Кагемасы из последнего фильма в момент освобождения из плена. Выбраться у него никак не получалось — после особенно резких движений он хватался за спину и охал.       Наконец обратив внимание на ошарашенных Боруто и Химавари, он жалобно простонал:       — Вытащите меня отсюда.       — Как ты сюда попал, Кагемаса?! Что случилось? — Опешил Боруто и кинулся на помощь. Хима смотрела на них с любопытством.       — Я не знаю, — чуть не плача пробормотал Кагемаса, выбравшись из своего плена. — Спина отваливается...       — Одзи-сан неаккуратно его к нам доставил? — Взволнованно спросила Хима. — Давайте мы поможем вам лечь! Братик! Давай его на диван!

***

      — ...а потом мы его положили, и вроде как у него спина даже меньше болеть стала. Правда, он сказал, что лучшим лекарством для его спины может стать саке, и пришлось его долго искать. Но у нашей мамы есть всё! — хвастливо сказал Боруто. — А потом Мицки с Каваки ещё со сладостями пришли.       — Дебилы, как вы вообще додумались притащить человека волоком в мешке?! Ему же больно было наверняка, когда вы его тащили!       — Перед тем, как уложить достопочтенного Гонгоро Камакуру в упаковочный пакет, я проверил реакцию его тела на внешние раздражители. Она практически отсутствовала, сознание было очень сильно угнетенно. Следовательно, в процессе перетаскивания мешка он ничего не почувствовал.       — Хорошо мы его бахнули, — с некой гордостью и ностальгией в голосе пробормотал Каваки, откусывая бургер.       — Я не стал надеяться на долгое и глубокое отсутствие сознания вследствие применения физической силы, поэтому дополнительно приказал своей змее замедлить реакции его тела посредством укуса с впрыскиванием специального вещества.       — Хорошо, что хоть сердце не остановил, как тогда... — Сарада вспомнила давний уход Мицки из деревни.       — По технике выполнения это было похоже на остановку и повторный запуск сердца, но таковым не являлось.       — Вы... живодёры! И как я с вами ещё в одной команде нахожусь!       — Да брось, Сарада, весело было! — С восхищением в голосе воскликнул Боруто. — Кагемаса не имел ничего против. А после того, как мы дали ему его лекарство, так вообще...       — У него спина, наверное, теперь болит, — не сдавалась Учиха.       — Да он её ещё дополнительно сорвал, когда выпил и пытался что-то сплясать, хотел развеселить Седьмого. Я был только за! — Провозгласил Каваки. — Седьмой вообще обрадовался, как его увидел, да и Хината-сан всегда рада гостям. Почему бы любимому киногерою и не развеселить?       — И что? Неужели сплясал? — Растерянно спросила Сарада.       — Увы, но его попытки оказались бесплодными, — подытожил Мицки без сожаления в голосе и, как ни в чём не бывало, спросил. — А как прошло твоё празднование Нового года?       Сарада вспомнила маму, папу, который впервые на её памяти посетил праздник, и широко улыбнулась:       — Отлично! И папа даже пришёл, — с восхищением сказала она. — Мне всё так понравилось! Это было так... я даже не могу словами описать.       — И мне, — задумчиво ответил Мицки. — Я зафиксировал результаты и готов писать по ним отчёт, в котором укажу все плюсы и минусы празднования Нового года. А потом предоставлю отчёт родителю. Как я выяснил, в той самой тёплой семейной обстановке, о которой ты говорила, Сарада, действительно вырабатывается в большем объёме серотонин, который обязателен для нормального функционирования организма.       — Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Сарада.       — Уверен, что котацу вкупе с тёплой праздничной атмосферой даст ошеломительный эффект, — поделился мыслями Мицки. — Хотя вот с подарками будет значительная проблема.       — Да не парься, — махнул рукой Боруто. — Вы вон подарок офигенный сделали, и ты ещё говоришь про какие-то проблемы с выбором?!       — Ты прав, живой подарок можно подарить родителю. Ему очень такое понравится, — воодушевился Мицки, многозначительно прищурившись. — Спасибо тебе за подсказку, Боруто. И тебе за помощь в нашем недавнем предприятии, Каваки.       Последний самодовольно хмыкнул, Боруто широко улыбнулся. Сарада Учиха вздохнула. Она любила своих дураков, но прекрасно осознавала, что умом ей их не понять.