Вдребезги

Лепестки голубые, словно лёд на вершине этого закрытого инеем гребня Драконьего Скелета. Голубые, почти сверкающие в свете бледного солнца, а оттого лишь более чарующие, Альбедо видит и чувствует это. Как сердце, как лёгкие его замирают от одного взгляда на сладкий сахарный венчик синей-синей розы (голубой-голубой, если быть предельно точным). Его мир сужается, теряется в пространстве и бесконечной черноте вселенной, когда перед лицом его бледная гостья раскрывает свои лепестки, уже давно прихорошившаяся. Он оглядывается вокруг и смотрит, словно волк, изголодавшийся по красоте: его маленькая планетка, о которой не известно никому, совсем одинаковая везде, куда ни посмотри... Везде вокруг лёд и один большой драконий хребет обвивает ее по спирали. Но все разнообразие этого мира сейчас на ладони перед ним - раскрывается. - Здравствуйте, - говорит роза. Она отбрасывает последний лепесток подальше, стараясь не прикрываться им, и от её чудесного запаха кружится голова, хочется дышать им и дышать, ведь кроме розы у Альбедо ничего и нет. - А не подскажете, где я? И спрашивает так чутко, но так холодно, почти так же звенит её бесчувственный голос, как и снежинки, покрывающие эту неплодородную землю, на которой Альбедо проснулся долгие годы назад. - Ты дома, - отвечает он. Отвечает и гладит льдистую красавицу по голове, а она пустым взглядом одаривает его, переминаясь с ноги на ногу на своем соцветии. Это и не роза вовсе, а маленькая фея, живущая внутри. Её чудесные волосы переливаются, словно хрусталь, и так хочется коснуться их хотя бы раз - и запах её желания не убавляет, манит, манит, манит. Альбедо улыбается, с гор дует ледяной ветер, и роза кутается в лепестки. - Вам холодно? - спрашивает Альбедо. Если его роза завянет, он сделает все, чтобы снова вернуть ее к жизни, поэтому этот вопрос задан лишь из любопытства. Ему под силу исцелять глубокие раны. - Вовсе нет, - отвечает она. Отвечает и встаёт на свои тонкие ноги, словно куколка из стекла. Прозрачная от холода, текущего по её венам. И пахнет от неё именно им. Диким, необузданным морозом. Альбедо нарисовал на холсте стеклянный колпак и вытащил его, лишь слегка прикоснувшись, в свою реальность. Роза покачалась. - Я закрою вас колпаком. Она кивнула, и пристальный взгляд тяжёлых и бесчувственных глаз сопровождал каждое его движение. Вот он осторожно накрывает её стеклом, вот она спокойно распускает вокруг себя лепестки, вот танцует. И музыки нет, но ведь танцует, как самая любимая публикой балерина, и в каждом её движении чувствуется её ледяное безразличие, так искусно переплетающееся с бесконечным наслаждением, и Альбедо забывает, как дышать. Рядом с его розой даже под колпаком пахнет и манит этим чудесным ароматом. И он рисует ее сколько хочет. И защищает от гнусного белого снежного ветра, способного вырвать его любовь с корнями. Она своей маленькой ручкой стучит по стеклу. - Почему ты не снимаешь его? Я могу задохнуться. - Ничего не случится, - терпеливо отвечает он, отрисовывая каждую линию её маленького тела. И взглядом ловит изящный опадающий лепесток, приземляющийся на светло-голубую от других лепестков маленькую полянку под куполом. В этом пустом маленьком мире его он один. Всегда был один. Но с его драгоценной любимой розой, которую защитит стеклянный купол, он больше не будет одинок. Но что это? Почему она перестала танцевать?