Ты наконец-то нарушила свои принципы

Инит бы солгала, если бы сказала, что безэмоциональность Адамс в постели ей льстила и казалась естественной: ей хотелось, чтобы Венсдей сделала для неё особое исключение. Хотелось слышать её сбивчивое дыхание, а может даже стоны, если повезёт. В конце концов хотелось увидеть, как она моргает. Но лишь дрожащие ноги давали Инит понять, что они уже закончили. Скорее всего, это подтолкнуло Синклер к тому, чтобы быть немного грубой. Венсдэй нежности не любит. Лишь щепотка боли заставит её зашипеть и прогнуться в спине.

*** Адамс, в очередной раз что-то печатая, совсем не обращала внимание на блондинку. В самом деле, её даже не смущало наличие на той стороне комнаты очередной смазливой подростковой попсы. Такой расклад событий вынудил Инит обижено сложить руки на груди и быстро подойти к брюнетке со спины. — Я просила тебя не мешать мне, когда я пишу, — флегматично кинула Адамс, стараясь не отвлекаться от любимого занятия, но рядом с надоедливой Синклер сделать это никогда не получалось. Венсдей положила руки на стол, выжидающе смотрит в окно и ждёт, когда же паразит в лице Инид начнёт действовать. Не будь дурой, Венсдей сразу раскусила её. — Твоя писанина может и подождать, — произнесла блондинка наклоняясь к Венс, чтобы одарить её поцелуем в щёку и сразу мысленно себя ругает, ибо совсем забыла про свои намерения быть грубее. В любом случае, Синклер оттолкнула эту затею подальше, её щека уже вовсю терлась о щёку Венсдей, а рука уже тянулась к шее. Венсдей лишь опустила свои глаза вниз, наблюдая за непоседливой ладонью, что гуляла сначала по ключице, нетерпеливо продвигаясь выше к шее, дабы сжать её. Адамс не хочет принять тот факт, что ласки Инит ей до ужаса нравились и сводили с ума. Плевать на то, что чересчур нежно и трепетно. Факт остаётся фактом, даже если сохранить свои предрассудки, коих в голове у Венс скопилось куча. — Сегодня на моей постели. На твоей стороне я ослепну, — сдаётся Адамс ради Инит, в очередной раз даёт блондинке лидирующую роль и позволяет исполнять на своём теле все похотливые фантазии, ибо сама знала, каково это. Инит тут же словно срывается с цепи, набрасывается на губы, сминая их со своими, через несколько мгновений уже проталкиваясь языком. А Венсдей дышит ровно, и, казалось, что подобные деяния для неё дело примитивное и совсем не впечатляющее. От Адамс это было ожидаемо, но Инит действительно душила эта несправедливость: у одной кровь в жилах стынет от восхищения, а у другой и мускул на лице не дёрнулся. Лишь это наблюдение ещё больше подталкивало блондинку к воплощению своей идеи — хотелось, чтобы Венсдей ощутила что-то, не свойственное для неё. Венсдей упала на кровать, пока Инидэт нависала сверху и продолжала творить вакханалию с её языком. И снова появилось раздражение, которые обычно вызывает поведение Адамс. Предсказуемое выражение лица и открытые глаза, ни разу не моргнувшие. Синклер начинается злиться, незаметно для себя выпускает свои когти и сжимает их на талии, царапая и делая отверстия в теле. Когти безжалостно вонзались в хрупкое тело, а Инит, ничего не замечая, хмурится. Венсдей резко закрыла глаза и что то прошипела, пока Инит в недоумении отпрянула от губ и разглядывает лицо напротив: нет, на нём не было гримасы ужаса от боли, или, не дай Бог, слёз. Оно было таким же безразличным, однако лёгкая ухмылка на лице Адамс выдавала её. Тогда Инит и заметила на своих пальцах влажность. Ощущение неприязни накрыло её и она, пугливо посмотрела в сторону тёмных глаз. Такие же безмятежные, спокойные, но не примитивные нотки оставленного впечатления танцевали, как черти. — О Боже, прости меня, — в панике проговорила Синклер, усаживаясь на бёдрах и прижимая кровоточащие раны ладонью. Кровь сочилась и стекала меж пальцев Инит, от чего та тихо всхлипывала и тряслась, — Это было сильно больно? Инит продолжала всматриваться в лицо Венсдей и в очередной раз испытывала противоречивые чувства: брюнетка всегда была через чур непредсказума. Ожидать от неё крика было глупо, также глупо, как и ожидать от неё моральных нравоучений. Конечно, у Синклер была идея сделать ей больно, но явно не так, что у самой колени дрожат. — Если боль мучительна, она не продолжительна, а если продолжительна, то не мучительна, — сказала Венс с лёгкой улыбкой на лице, а после тянет Инит к себе ближе за воротник свитера, — Это было впечатляюще. Инит, не будь дурой, сразу поняла, что ей действительно нравится. Это можно назвать мазохизмом? Однако до последнего она не уверена была, что каждому Венсдей это позволит, поэтому её размышления привели её к тому, что для неё особое исключение есть. Лицо Инит деформируется в волчью пасть, наблюдая ликующий вид Венс краем глаза. Пальцы гуляют по телу, задевая затвердевший сосок и поглаживая его. Однако большее внимание пришлось на шею: Синклер игриво, но как можно осторожнее кусала бледную кожу, оставляет на ней маленькие кровоточащие ранки, тут же зализывая кровь и продвигаясь ниже. Адамс приподнимается в спине и даёт возможность снять с себя не нужные вещи. Сегодня она как никогда покорна и довольна работой оборотня, и она даже это не скрывала. Инит, даже не смотря на своё желание и осознание предпочтений соседки, не смела кусать её там, где не уверена. Свою робость она скрывала, как могла, однако была уверена, что Венсдей всё замечает. Больше всего Инит боялась, что девушке снизу быстро наскучит. После красивого начала самое ужасное — это разочароваться. А у Венсдей и мысли не было сомневаться в способности той — сама ещё не разыгралась. Она придерживает волосы Сиклер, чтобы в глаза той не лезли и дело делать не мешали, и наблюдает сверху вниз за все её действиями: прекрасно видит, как когти выпускает, и бёдра царапает, боясь проткнуть ими плоть; и сама этот страх понимает, усмехается себе под нос и своим ощущениям удивляется. Сама не ожидала, что не только доставлять, но и ощущать боль самой приятно окажется. Мокрая дорожка от языка Инит ведёт от грудной клетки к лобку, но дорогу загораживает ткань чёрной юбки. Венсдей приподнимается в пояснице, и юбка вместе с бельём поспешно отлетает в сторону и это действие обнажает Адамс полностью. Инит удобно устраивается между ног, рассматривает и выводит из себя Венсдей этим взглядом. — Хватит пялиться. Инит нервы испытывать не хочет — всё слишком идёт хорошо. Большим пальцем влагу у входа собирает и клитор массирует, иногда надавливая немного. Не слыша отдачи, Синклер вспоминает, что делать надо. Кусает внутреннюю часть бедра, тут же зализывая и стимуляцию не прекращая, от чего шипение сверху слышит. А Венсдей снова не ожидала; впечатляется до предела и про себя отмечает, что сдаётся. Инит слишком быстро её выучила и прощупала слабые точки, что хотелось завыть оттого, что своим моральным принципам изменяет. Инит не сдаётся совсем; знает, что Адамс сдерживается изо всех сил и поражение перед ней признать отказывается, от чего действа свои только усиливает. Кусает сильнее, тут же кожу всасывая и вкус стали ощущая во рту. Не в стиле Синклер, конечно, что до ужаса крови боится, а тут она во рту, на языке остаётся: она же оборотень, не вампир. Но страх свой скрывает и отвернуться не хочет, ведь снизу видит, как Венсдей стыдливо губу закусывает и в спине еле заметно прогибается. И Инит уверена абсолютно, что это из-за порции боли, а не стимуляций. А брюнетку разочаровывать не хочет, дело до конца довести желает, ибо удовлетворение Адамс лучше любой лести. Только ради неё потерпеть и придётся. — Я знаю, что ты сдерживаешься, — не свойственно самой себе прорычала Инит, сама себе пугаясь, — Не надо это делать. И Венсдей ничего ответить не даёт; припадает губами к пульсирующему клитору, большой мазок по нему делает и всасывает, пока когти по телу гуляют, уже даже не осторонжничая, а смело проходятся по бёдрам и животу. Язык вакханалию не прекращает: надавливает, узоры прорисовывает, спускается вверх вниз и интенсивность меняет, пока когти тело царапают. Пальцы до грудной клетки доходят, напрягаются, в плоть когти вгоняются, и Венсдей выпадает вовсе. Дышит тяжело и сбивчиво, воздух жадно глотает, а иногда голову назад откидывает, в спине прогибаясь и мычит, приговаривая что то. Когти по телу вниз проходят, оставляя засечки на животе, с которых кровь стекает медленно, по которым Венсдей проходит пальцами и руду с тела собирает, которую позже слизывает, на вкус пробуя. И глаза от удовольствия прикрываются сами, а изо рта тяжёлые вздохи вырывается. А Инит в недоумение сидит, видя Венсдей в такой эйфории и понять не может, как это приятным оказывается. Адамс ноги напрягать неожиданно начинает, губы поджимает, и ладонью затылок Синклер прижимает к себе ближе. Инит тут же быстрее языком работает, надавливает на клитор сильнее, чем обычно. На последок Инит когти в нетронутые места на бёдрах вгоняет, от чего из Венсдей обрывистый и неожиданный хриплый стон вырывается, после чего зубы сжимает. Венсдей кончает, двумя руками за голову Инит держит, волосы наматывает и сжимает сильно. Ноги трясутся, а изо рта доносится мычание, которое не прекращается ровно до тех пор, пока тело не обмякнет на постели полностью. А Инит лицо вновь в человеческое деформирует и над Венсдей нависает, и пронзает восхищённым взглядом. — Ты стонала, — только и смогла выдавить из себя Синклер перед тем, как злобный взгляд Венсдей её заткнул.

***

— Поверить не могу, что это может тебе нравится, — вскинула руками Инит, ходя по комнате и поворачивая свой взгляд на кровать соседки, — Венси, ты бы в душ сходила. Адамс лежала на кровати, пытаясь отойти от ранее нахлынувшей эйфории и по свежим ранам рукой проводя, из которых по прежнему кровь сочилась.