Fretta

Глубокая ночь, в их районе освещение тусклое, атмосферное. Аякс улыбается так хитро, одеяло выше натягивает. Будто их с Чжун Ли вот-вот словят за этим нарушением сна, и они балансируют на грани. Чжун Ли в свою очередь глядит на друга и снисходительно улыбается, добродушно так и ласково. Разница в два года, да, небольшая, но даёт о себе знать. Он удивлённо приподнимает бровь, когда Чайльд тихо хихикает. — Ты похож на большого довольного кота, — признаётся Тарталья, глазёнки свои светлые жмуря. Приступ веселья обрывается, когда его на спину укладывают и нависают так близко-близко к лицу. Мальчишка ойкает, выдыхает смущённо и чувствует, как щёки румянец обжигает. — Т-ты чего? — голос подрагивает, и юнец тушуется от своей же интонации. Чжун Ли напряжённо молчит ещё с несколько секунд, наклоняется и губами к «аясиным» прижимается. А нижний весь сжимается, пытается понять, что же происходит, и жмурится сильно-сильно. Старший уже готов рассыпаться в извинениях, попросить забыть и не ворошить больше момент, но его к себе притягивают, своё сердце вверяют и отвечают неуклюже, но так чувственно. Аякс счастлив и глубоко влюблён. *** Как некстати вспоминается эта ночь. Чайльд, облачённый в пиджак и рубашку, одетый с иголочки, на правах лучшего друга жениха сидит в первых рядах в церкви на церемонии бракосочетания. И он счастлив за Чжун Ли, и Гуй Чжун — замечательная девушка. Однако... Пусть гости думают, что его растрогал момент поцелуя, обмен кольцами. Пусть полагают, что он смаргивает накатившую влагу и дышит часто не из-за глухой боли где-то в грудной клетке. Пусть считают, что нежный взгляд Чжун Ли, обращённый на его уже супругу, не режет лезвием по собственному сердцу. Чайльд осушает третий бокал шампанского.