Give peace a chance

Следующие недели были чертовски скучными. Вороны вернулись в свой стабильный режим без выходных и праздников. Единственное разнообразие — это посланные Натаниэлем безделушки в честь Хэллоуина. Другой проблемой стало отсутствие возможности съебаться из Гнезда четвёртого ноября. Точнее из Гнезда то выйти удалось, а вот уйти от сокомандников — нет. К большому несчастью, у них значился матч в семь вечера и из-за участия в грëбанной свите, его отсутствие никак не окажется незамеченным. А Ичиро с запросами послал его далеко и надолго. На замену себе прекрасному, Веснински раскошелился на подарки для двух гномиков. А ещё было ошибкой, пускать его в тот день к журналистам, потому что «Кстати, поздравляю Миньярдов с ещё одним просранным годом жизни» запомнился людям и камерам надолго. Хотя похоже зря — ни первый белобрысый гномик, ни второй, его даже не поблагодарили. Но впрочем Веснински, сидящий на жопе ровно, это не Натаниэль. И приключения нашли его сами. Точнее Николас Хэммик откапал где-то его номер и зачитал такую речь, что под конец Натаниэль понял, что проще уже согласиться. Никто после не ныл ему на протяжении десяти минут и тридцати шести секунд без перерыва о том, как его «засрали» собственные братья. Если вкратце, Хэммик пытался убедить Ната в важности его поездки на день благодарения к родителям, и о том, что без близнецов он поехать не сможет, а на его уговоры Эндрю никогда не поведëтся. Натаниэль потратил на обдумывание данного предложения около половины минуты, и когда Ники уже взмолился, наконец сказал: — Ладно. Но есть условие. — Спокойно соглашается Веснински. — Всё, что угодно. — Тут же молвит Ники. — Господи, я знал, что ты поможешь. — Можно просто Натаниэль, но так тоже неплохо. Так вот, я тоже буду присутствовать. И Дэя захватите. Хэммик замешкался на секунду. — Хорошо, я только уточню согласиться ли они принять такую кучу народа. — Если да, просто вышли мне время, к которому нужно быть. Увидимся. — Спасибо! — Запоздало вспоминает Ники. — Будешь должен. Смс подтверждение приходит через несколько минут, и Натаниэль жмёт на номер, который далеко не первый год висит на быстром наборе. — Я знаю, что ты не хочешь, туда ехать, но что, если я обеспечу тебе своë присутствие, шоу и пару брикетов мороженого? — Сходу высказывает Веснински. На самом деле, Эндрю согласился бы и на мороженое, не ожидая, что его братец пойдёт прямиком к Веснински, словно тот — профессиональный решала. Но до назначенного дня ещё остаëтся время. Скучное, но забитое делами донельзя, поэтому времени поныть некогда.

***

В субботу Натаниэль подогнал своей шикарный транспорт вовремя. Прям идеально. Настолько, что Эндрю в этот момент вышел из своей машины. Обещанное шоу стоило начинать прямо с порога — Натаниэль совсем немного пошумел, проехавшись по улице с слегка большой скоростью. Не зря же он вытащил из гаража мотоцикл, несмотря на прохладную погоду. Припарковался он на стоянке с краю, пока оставшиеся четыре человека ждали его. В первую очередь наверное Кевин, нашедший в этой поезде для себя хоть какой-то смысл в лице рыжего брата. Впрочем тот лишь хлопнул его по плечу, прибывая в приподнятом настроении, надо сказать, один единственный из присутствующих, потому что даже Ники как-то поник, видя столь знакомый дом. Все пятеро подходят к крыльцу, пропуская Хэммика вперёд. Эндрю посылает многообещающий взгляд через плечо Веснински и Дэю, пока Аарон рядом провёл рукой по волосам, скрывая тревожность. Спустя несколько секунд после звонка дверь открывает Мария Хэммик. — Мог бы и не звонить. — Заявляет она вместо приветствия, и Натаниэль прищуривается, наблюдая за ней. — Это больше не мой дом. — Напоминает Ники, и женщина наконец пропускает их в тëплый коридор, закрывает дверь и поворачивается к ним лицом. — Вы должно быть Кевин и Натаниэль. — Кивает она двум новым знакомым. — Меня зовут Мария. Кевин подключает своë актёрское мастерство, но Натаниэль его опережает. — Приятно познакомиться. Эндрю от Аарона Мария не отличила, даже с разной одеждой, их взгляд остался одинаково скучающим, и ей пришлось сказать наугад, получив «добродушное» приветствие от близнецов. Запоров начало, женщина указала, где можно было оставить верхнюю одежду и провела в следующую комнату. Николас замер на пороге кухни, завидев отца. Натаниэль занялся осмотром обстановки, которая впрочем ничем особенным не отличался. Лютер Хэммик тоже не отличался гостеприимством, встретил сухо, представился и проводил на веранду. Точнее просто указал, вывел их уже Ники. На заднем крыльце оказалось достаточно уютно, и хозяева предоставили шесть мест на выбор, оставив два по краям для себя. Натаниэль определился с местом для себя мгновенно — ближнее к Лютеру. Левее сел Кевин, сместив между ними Эндрю. Аарон и Ники расположились напротив, при этом Миньярд отгородил брата от Лютера, сев посередине. За угощением хозяева ходили трижды, а расположившись за столом, склонили головы. Аарон с Кевином повторили это действие скорее из уважения. Эндрю и Натаниэль, сразу же распознавшие жест, даже не шелохнулись. Миньярд постукивал зубцами вилки по столу, а Натаниэль и глазом не моргнув, стянул с себя чёрную кофту, оставляя её на спинке стула. Всё стало плохо, когда Лютер, обладающий похоже феноменальным терпением, поднял голову. Да и Марию внешний вид Натаниэля не оставил равнодушной. — Что-то не так? — Разводит руки в стороны Веснински в вопросительном жесте. Всё было так. На теле осталась лишь чëрная майка и неизвестно, что сидящих здесь людей поразило больше: множество шрамов на шее и руках, хотя если сравнивать с остальным телом — их было ничтожно мало, или к чертям собачьим разукрашенные татуировочной машинкой левое плечо. Веснински всё же не безызвестная личность и забить себе хотя бы рукава — не мог, даже если иногда хотелось. Хотя как? Мог, ещё как. Только потом получать пиздюлей за это от минимум десятка людей не хотелось. Поэтому оставалось наслаждаться плечом и иногда им же хвастаться. Прямо как сейчас. Потому что знали о нëм не многие. — Ты верующий? — Вместо ответа спрашивает Лютер, хотя ответ итак перед ним. Кевин тоже хотел кое-что спросить, но не успел. — Нет. — Жмëт плечом Натаниэль. — Почему? — О, хотите знать? Я расскажу вам. Я не верующий и никогда им не стану, потому что в моëм мире божеству нет места, никакому. Он не знает справедливости, лишь жестокость и подчинение с помощью страха и насилия. И неважно кто ты: ребëнок, женщина, мужчина, животное или божество, всём наплевать. И что же было делать, когда выбор стоит между «убить» или «быть убитым»? Когда тебя с детства погружают в мир боли и отчаяния. Да, вы можете сказать, что люди «заслужили», но что мог успеть заслужить 3-х летний ребëнок? И знаете, ни разу за 21 год Бог мне не помог. Помогли знания, навыки, множество тренировок и грëбанное воспитание. У вас Бог — это весь мир, он вездесущ, всесилен и всезнающ, он благословляет и карает. В моей жизни этим занимаюсь я сам. Мне не нужен Бог, я и есть он. К тому же вы и ваша религия запрещает мне любить, а у меня вообще-то есть прекрасный муж. Лютер то ли покраснел, то ли позеленел прямо на глазах, а бедный Ники подавился водой. На губах Эндрю всё время играла ухмылка, но в глазах отражалось привычное равнодушие. Аарон закрыл глаза руками, понимая, что этого и следовало ожидать. Просто так Эндрю бы в жизни не поехал. Кевин и вовсе замер, а потом вздохнул обречëнно даже не зная, что вставить и как скоро их выпрут их этого дома. — Ты женат?! — Ники оправился от шока быстрее, чем свои родители, и видимо после монолога Веснински, уже наплевал на их реакцию. — Да кто? — Я. — Безучастно отвечает Эндрю, накладывая себе предоставленной еды, потому что сидеть с пустой тарелкой уже наскучило. — Погодите, Эндрю? Женат? На тебе? — Ники едва держится, чтобы не вскочить на стол. — Да. — Раздражённо подтверждает Аарон и добавляет на немецком. — Они шашни много лет крутят. — Ахуеть, почему ты знал? И молчал! — Но дальше говорить Ники не дал злобный голос отца. — Ещё одни. — Удаëтся выдавить из себя Лютеру. — Как вы можете, это отвратительно! Эндрю, как ты мог выбрать… вот его. — Вы ж вроде с сыном помириться хотели. — Хмыкает Веснински. — Да и говоря так, вы ставите под сомнение тот факт, что я хороший партнёр. А ведь глубоко ошибаетесь. Богатство, хорошее образование и самое главное. Я уважаю и принимаю любые выборы и действия Эндрю, а также уважаю все его личные границы. Он может мне доверять, что он и делает. Кто-то из вам, сидящих здесь, может похвастаться таким же расположением и влиянием над Эндрю? А я могу, так что не потерплю любых гомофобных высказываний в нашу сторону. — Он внимательно посмотрел сначала на Лютера, А потом на Марию. — И в сторону вашего сына тоже. Он как никак мой родственник, так что, если понадобиться я обеспечу тебе лучшую свадьбу, что видел этот мир. Это законно, а ваша религия и мировоззрение должны стоять ниже, чем чувства вашего сына, не находите? — Усмехается Натаниэль, пока Эндрю слева от него беззастенчиво уплетал обед. — Ну, думаю на ваш вопрос я ответил, хотите ещё что-то узнать? — Да ты же ещё мальчишка, ничего не знаешь… — С отголосками шока и злости шепчет Лютер. — Кто такой, чтобы твердить о том, что мы должны! Отвечая старшему, Натаниэль глядел на Ники. Все его эмоции отражались на лице. Отчасти, он был согласен с Натаниэлем, отчасти шокирован его же словами и вместе с этим прекрасно понимал, что шанс помириться с родителями был безвозвратно потерян. — Хм, ну смотря с какой стороны посмотреть. — Изображает замешательство Натаниэль. — Если с социальной, то профессиональный спортсмен, владелец парочки бизнесов, ученик университета Эдгара Аллана, занимаюсь благотворительностью. А с духовной… Не думаю, что вы хотите знать. Извините, прервусь. — Утверждает парень, наконец словив взгляд тëмных глаз. И меняет язык. — Не расстраивайся. Твои родители никогда не сменят мнение, оправдывая это религией. Они — безнадёжный случай. Связь конечно можешь поддерживать, но лучше принимай решение и отвечай за свою жизнь самостоятельно. И про свадьбу я не шутил. — Подмигивает Веснински, и Эндрю, понижая тон, вставляет своë слово. — Героя изображать решил значит. — Цыц. Я тут для твоего брата стараюсь. — Также тихо произносит Веснински, так чтобы слышал только Миньярд. — Продолжим. — Возвращается он на английский. · Не думаю, что вы хотите знать подробности моих деяний, да и жизни моей тоже. Может лучше поболтаем о причине этого сбора. Ники, как думаешь, кто из нас больше о тебе знает: я или твои родители? — Подсказка. — Заявляет Аарон, который решил, что на счастливый конец уже нет шанса и решил говорить, что вздумается. — Он. — Кивает на Веснински. — Больше. Даже с учётом, что он ни разу не болтал с тобой по душам. — Как мило с твоей стороны Аари. — Не обольщайся. — Да-да, ты не полюбил меня за то, что я ебусь с твоим близнецом. Нравится смотреть на страдания Хэммика? Они снова вернулись к немецкому, а Ники прибывал где-то в своëм мире, так что не отреагировал. — Говорите на языке понятном всем, пожалуйста. — Вмешивается наконец Мария. — Но с какой-то стороны ты прав. Как успехи в учëбе? — Всё хорошо. Вчера были на выездной игре во Флориде. Мы победили. — Это хорошо. А на каком ты курсе и специальности? — Этот вопрос заставил семерых человек погрузится в гробовую тишину на несколько секунд. — На втором, мам, и маркетинге. Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами. — Тут сидит человек, который устроит тебя куда угодно с любыми баллами. — Безэмоционально заявляет Аарон. — Откуда ты знаешь? — Мастерски изображает удивление Веснински, скрещивая руки на груди. — Не пали контору просто так. Итак сегодня много информации про себя выдал. — Но погоди, ты реально на такое способен? — Ники хватается за голову. — А ещё ты мой родственник… Почему никто из вас не рассказывал.? — С осуждением глядит бедняжка на своих братьев. — Я даже свидетельства о браке не видел… Этому вообще можно верить? — На, погляди. — Хмыкает Веснински, вытаскивая из внутреннего кармана кофты большой листок. — Ты с каких пор такие вещи с собой таскаешь? — Шокировано шепчет на французском Кевин. — Да это для Хэммиков подарок. — Подтверждает очевидную вещь Веснински. — Вы все тут на немецком разговариваете? — Первый из разряда адекватных вопрос Лютера. — Нет. На немецком говорят Миньярды и Ники, Кевин на французском. Я разговариваю на обоих. — Откуда ты знаешь так много языков? — Обратилась Мария к Натаниэлю, слишком уж непонятным человеком он был. То ли это Мария всё ещё прибывала в шоковом состоянии, то ли её интерес победил всё остальное. — У меня хорошее образование, очень много знакомых из других стран и в целом моя деятельность выходит за рамки страны. В азиатских странах английский, например, не так популярен. — Что ж, это всё равно удивительно. — Заключает женщина, и как ни странно, весь стол на какое-то время успокаивается, начиная поглощать еду со стола. Даже Натаниэль делает перерыв в своëм словесном поносе, правда вскоре телефон в кармане его брюк вибрирует, и Веснински проходится вернуться внутрь дома, чтобы ответить. — И зачем ты его к нам притащил? — Не упускает момента накинуться на сына Лютер. Эндрю правда стучит вилкой по стакану, привлекая взгляд. — Это я его притащил, дядь. — Бесстрастно заявляет Миньярд, отставляя свою тарелку. Но Лютеру видимо наплевать. Он буравил Ники гневным взглядом, и тот даже стушевался. Веснински правда быстро возвращается. Лютер не успевает сказать ещё что-то. — Прошу меня простить, но кажется мне пора. — Он добирается до своего места, забирает кофту, быстрым отточенным движением передаёт небольшую вещь Эндрю и оглядывает весь стол, останавливаясь на Ники, и говорит ему на немецком. — О том, что ты сегодня здесь узнал — ни слова. А потом переходит к его родителям. — Спасибо за гостеприимство, хоть и продуктивной беседы не вышло. Я не особо то и рассчитывал. Надеюсь, что больше не повстречаю вас. — Прощается он с яркой улыбкой и исчезает за дверью. Через несколько минут слышится рëв мотора и через сетку видно, как Веснински мчит на своëм железном коне по улице с уже недопустимой скоростью. — Ну и куда он? — Спрашивает Кевин. — Понятия не имею, что с этим идиотом. — Сдерживается, чтобы не закатить глаза Эндрю. Аарон отвлекает Хэммиков разговором о каком-то множестве людей, но Лютер видимо сердечно жаждет мести, за все неудобства, который притащил с собой сегодня рыжий. И с этим желанием, разговор доплёлся до Эндрю. Точнее до его приёмных семей. — Я давно ничего не слышал о Касс. Может ты знаешь как она или сын еë? — Это плохая тема. — Вмешивается Аарон. — Да и откуда мне знать. — Пожимает плечами Эндрю. — Это ты поддерживал с ней связь, а не я. — Так выходит, ничего не знаешь? — Не унимается Лютер. — Нет почему, знаю. — Улыбается Эндрю и от улыбки этой веет смертельным ядом. — То, что Дрейк сдох. Уже как годик под землëй валяется. — Погоди, когда и как? — На лице старшего Хэммика наконец отражается подлинное удивление, но Эндрю совсем не реагирует на него. Он будто совсем отгородился от реальности, поэтому совсем безэмоционально хмыкает. — А это вам не у меня спрашивать. А у моего драгоценного мужа. Позвать его назад? — Не надо, Эндрю. — Аарон ловит взгляд близнеца, А потом обращается к Ники. — Давай уедем отсюда. Сейчас. Николас удручëнно осматривает своих родителей и Эндрю. А потом резко встаëт из-за стола. — Идëм. — Вот так просто уйдëте? — Растерянно говорит Мария, в попытке задержать гостей. Похоже ей сын всë же хоть сколько-то нужен. — Знаете что. Я готов терпеть все ваши разговоры, но не тогда, когда вы намеренно доводите Эндрю до панической атаки. — В его глазах почти застывают слëзы, а Кевин уже скрылся за дверью с Эндрю. Остался только Аарон, молчалив стоящий рядом. — Вы просто ужасны, раз опустились до такого. — Его голос дрожит, но крепкая рука Аарона помогает остаться на плаву. Они уходят. И вряд ли хоть что-то заставит Ники вернуться сюда. Какое-то время они просто сидят в машине. Эндрю барабанит пальцами по рулю. Все остальные молчат. Непонятно через сколько, но в какой-то момент Эндрю всë же выруливает с парковки. Правда не совсем в ту сторону, в которую им было нужно. Но никто не протестует. Через минут пять с ними ровняется мотоцикл и спасибо светофорам, которые позволили немного постоять. Натаниэль стучит по окну Дэя и тот любезно открывает. На колени Кевина приземляется коробка. — Сохрани до моего приезда. — То ли просьба, то ли указ, но Кевин соглашается, а Веснински возвращает свою задницу на своë место. Они всё едут туда, где их ждут.