Схватка с дьяволом/ серия "Эдриан Инглиш", книга 3

Мое сердце замерло. Сделал паузу. Слабые огни парковки закружились, и я потянулся к дверному косяку. Неподходящее время. — Эдриан, это я, — сказал голос издалека. Земля отклонилась в другую сторону. Я прижался щекой к облупившейся краске, глубоко вдохнул ночной воздух с привкусом смога и мусора, ожидая, когда все выровняется. — Ты в порядке? Я взял себя в руки. Открыл глаза. Континентальная плита под ногами вроде снова стабилизировалась. Смотри, ма, никаких рук! Я кивнул.  — Отлично, — выдавил я. — Что ты здесь делаешь? Ангус обхватил себя руками, защищаясь от холода, его тонкие руки казались костлявыми на фоне темной фланелевой рубашки.  — Меня освободили. Мое алиби подтвердилось. — Почему ты здесь? — повторил я. Его очки слепо поблескивали в свете фонарей над парковкой.  — Мне нужно где-то остановиться. Я уставился на него, ничего не понимая. — Я не могу пойти домой. Это место преступления. Мой домовладелец все равно не пустит меня обратно. — А как насчет Ванды? Ангус покачал головой.  — Она у своих родителей. Я им не нужен. — Он сглотнул. — Для нас все кончено. Добро пожаловать в отель «Разбитое сердце». Я мог бы проявить больше сочувствия к товарищу по несчастью.  — Должен же быть кто-то... — Нет никого, кому я мог бы доверять. Только ты. Я хотел бы чувствовать то же самое. Отойдя в сторону, я впустил Ангуса в магазин. Он вошел, жадно оглядывая высокие полки, как будто его не было миллион лет. Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Меня трясло, но в остальном, учитывая обстоятельства, было всев порядке. Мне пришло в голову, что мне нужно сменить замки. Пока я стоял, явно не зная, что делать дальше, Ангусумоляюще спросил: — Можно мне переночевать здесь?  — Не думаю, что это хорошая идея. — Но почему? Ты помогал мне раньше... — Ангус... — Я провел рукой по своей красивой новой стрижке. — Это было до того, как я понял, что ты замешан в убийстве. — У меня есть алиби! К сожалению, никаких заявлений о невиновности. Я сказал: — У тебя есть алиби на время смерти Кинси. Ее убийство было задумано, чтобы вовлечь тебя, наказать тебя. Это не значит, что не замешан в двух других убийствах. — Полиция отпустила меня. Опять же, никаких заявлений о невиновности. Почему я всегда так усердно старался не видеть того, что было прямо перед моим носом? Устало я сказал: — Потому что они не смогли точно определить даты смерти Карен Холтцер и Тони Зеллига. Они не могут свести один к одному… пока. Он облизнул губы, затем странно хихикнул.  — Ну, знаешь что, Эдриан, я не единственный их подозреваемый! — Знаю. И я знаю, что должен поблагодарить тебя за то, что ты бросил тень подозрений в мою сторону. Ты сказал им, что думаешь, что мы с Джейком были замешаны, не так ли? — Думаю? Для этого не нужно быть копом. — Он отвернулся от меня. — В любом случае, я хотел заполучить этого ублюдка Риордана, а не тебя. — Но ты ожидаешь, что я приму тебя сейчас? Он тупо уставился на меня. — Есть причина, по которой я должен и дальше ввязываться в эту чертову неразбериху? Его бледный рот дрогнул. — Эдриан, я умоляю тебя. Позволь мне остаться на ночь. Мне страшно. Мне тоже, подумал я, но предполагалось, что я взрослый. — Пожалуйста... Ангус действительно выглядел испуганным, и он, вероятно, знал лучше, чем кто-либо другой, были ли у него на то причины.  — Одна ночь, — сказал я, наконец. — И тебе придется спать здесь, внизу. — Слава богу, — прошептал он. Он посмотрел в сторону фасадных окон — на темную улицу за ними — и вздрогнул. Я открыл рот, потом закрыл его. — Ты уже поел? — спросил я, наконец. Он покачал головой. — Ладно, пошли. Я отвел парня наверх и разморозил один из стейков, что купил для ужина с Джейком, который уже никогда и не состоится. Пока готовился стейк, Ангус сидел за столом и пил пиво. В тюрьме он похудел. Он выглядел как недоедающий подросток. Безобидный и уязвимый. — Что случилось с Хольцером и Зеллигом? — Не знаю. — Ты лжешь. Ангус покачал головой. Вытер влагу с уголка глаза. — Как ты оказался замешан во всем этом? Он бросил на меня нетерпеливый взгляд.  — Кто-то вроде тебя не поймет. — Потому что я гей? Он захихикал. Покачал головой. Может быть, это был глупый вопрос. Из своего исследования я узнал, что не только одинокие, невежественные, неуверенные в себе или проблемные дети соблазнялись обещаниями харизматичного зла, подобного мультяшному персонажу. Один момент, который подчеркивало большинство экспертов, заключался в том, что люди не присоединяются к культам, они присоединяются к интересным группам, которые, кажется, способны удовлетворить их желания и мечты. Членов подобных групп выбирают на основе навыков и умений, а также потребностей группы. Вот поэтому врачи, юристы, генеральные директора и кинозвезды становятся членами наиболее могущественных и изощренных культов. Члены культа редко понимали скрытую повестку дня своих лидеров. У каждого есть свои уязвимые места. Вербовщики культа точно знали, как их использовать. Я посмотрел на Ангуса. Он уже был навеселе от усталости и нервов. Одно пиво здорово смазало его. Я был почти уверен, что второе приведет его прямо к краю. Я подошел к холодильнику, открыл еще одну банку пива и поставил ее перед ним. Ангус благодарно улыбнулся. Я дал ему немного выпить, прежде чем спросить:  — Когда ты понял, что происходит, почему ты никому не сказал? — Никто бы мне не поверил. У меня не было никаких доказательств. Не настоящее доказательство. — Увидев выражение моего лица, он сказал, защищаясь: — Я пытался уйти. Ты это знаешь. Но они этого не позволяют. Они не могут этого допустить. Я не верил. Я хотел бы. Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы верил, что Ангус действительно невиновен. — Ты мог бы поговорить с полицией. Тебе следовало поговорить с Джейком. — Он думает, что я ненормальный. И к чему ты клонишь? Но вслух я этого не сказал.  — Когда ты понял, что происходит на самом деле? — Действительно происходит? Я не знаю, что происходит на самом деле. Я никогда этого не знал. Я думал, мы были... — Он сделал это снова, замолчал, прежде чем действительно раскрыть какую-либо полезную информацию. — Ты думал, что вы кто? От моего тона его лицо дрогнуло. Со слезами на глазах он сказал: — Это было очень мощно, очень духовно, так что не шути по этому поводу. Не смейся над тем, чего ты не понимаешь. — Я не буду. И я не смеюсь. — Я обдумал это. — Я имею в виду, это же не значит, что ты на самом деле продаешь свою душу дьяволу, верно? — Эдриан! — взвизгнул Ангус, вскакивая на ноги и опрокидывая свой стакан. Я тоже подпрыгнул.  — Что? Ради всего святого! — Не смейся над этим! У меня отвисла челюсть.  — Ты хочешь сказать мне?.. — Я не смог закончить предположение, это было так нелепо. — Дело не в том, как ты произносишь. Это обязательство, зарок, клятва чести. Пиво капало на деревянный пол. Я схватил полотенце и начал вытирать стол.  — Ты, должно быть, шутишь надо мной. И в обмен на продажу твоей души? Он хрипло сказал: — Все, что ты захочешь. Все, что тебе нужно. — Что это значит? Что ты получил? — Ты не понимаешь этого сразу. Ты должен… должен платить свои взносы. Ты должен.... — Работать на них? Ангус пристально посмотрел на меня.  — Кто-то вроде тебя никогда не сможет понять. — Помоги мне понять. Ты хочешь сказать мне, что присоединился к этой группе и ты… продал свою душу сатане? — Нет. Конечно, нет. Мы все дали обет служить Его милости. Взамен Он дарует нам все, что мы захотим. Деньги. Отличная работа. Красивые женщины. Ангус получил Ванду и десять долларов в час в «Плаще и кинжале». Может быть, ему следует попросить вернуть свою душу. — Когда ты говоришь: «Его милость», ты имеешь в виду сатану или человека? — Его милость, — отрезал Ангус, — милорд Гремори, пятьдесят шестой герцог Ада. Ах, да. Домашний демон.  — Понял. Но должен же быть кто-то главный. Кто-то человеческий. — У каждого Клинка есть Адепт. Только Адепт может познать Мастера. Я почувствовал укол тревоги.  — Сколько там лезвий? — Три лезвия окаймляют косу Гремори, — механически процитировал Ангус. — Соболь — это лезвие первого разреза. Серебряное лезвие режет глубже всего. Алый — это клинок, который наносит смертельный удар. Запах подгоревшего стейка разрушил чары. Я пробормотал проклятие и снял сковороду с плиты. Три лезвия. Что случилось с Цветочной силой? Нет, это должны были быть ножи, лезвия, косы. Что случилось с этими детьми? — Сколько членов на косу? Позади меня Ангус произнес:  — Тринадцать. — Ты знаешь членов других клинков? — Это запрещено. — Итак, тринадцать из вас принимали участие в убийстве... — Нет! Эдриан, я повторю, что я не имею к этому никакого отношения. Это был слух, который распространился внутри группы. — Это был не совсем слух. Появляются трупы. — Я поставил перед ним стейк и после минутного колебания достал вилку и нож из ящика для столового серебра. — Но мы не все были замешаны в этом. Ты же знаешь, мы не все на одном уровне. Старшая школа, колледж, работа, злые культы — куда бы вы ни пошли, везде существует социальная иерархия, с которой приходится бороться. — Но ты знаешь, кто за этим стоит. Ангус начал разделывать свой стейк.  — Я не знаю, кто за этим стоит. Я даже не уверен, кто из них принимал участие в жертвоприношениях. Я знаю, что не смог бы продолжать. Я не мог быть частью этого. Я хотел уйти, но они этого не допустили. Мне сказали, что я предатель. Даже те, кто втайне хотел уйти, называли меня предателем. — Тогда почему? — Я дал обещание. На крови. На моей крови, — поспешил добавить Ангус, увидев выражение моего лица. Он положил свою посуду на край стола, серьезно глядя на меня. — Эдриан, они думают, что я вернусь обратно. Но я не вернусь. Но я и не могу нарушить свою клятву. — Почему они думают, что ты можешь вернуться обратно? — Этот адвокат. Мартин Гроссер. Он часть этого. Он сказал, что я должен вернуться. — Откуда ты это знаешь? Это Гроссер так сказал? — Я попытался представить себе этот разговор. — Не так многословно. — Сколько слов он использовал, и что это были за слова? Ангус покачал головой, яростно жуя. — Кто ему заплатил? Ты знаешь? Он, должно быть, сказал тебе. — Безвозмездно. Он сказал, что делает это как одолжение мне. Одолжение брату по Клинку. — Но Клинок подставил тебя. — «Соболиный Клинок» подставил меня. Он не с «Соболиным Клинком». Должно быть, он с одним из старых Клинков. Может быть, даже «Алый Клинок». Вот где должны быть все шишки. Я осознал, что они могли бы добиться определенного успеха, если бы управляли своей группой как братской организацией. Создание сетей во имя зла. Почему бы и нет? Старшие, состоявшиеся члены клуба могли бы помочь младшим найти работу своей мечты и социальные связи. Молодые члены клуба могли предоставить все, что могли предложить: секс, наркотики, дешевую рабочую силу... свое еженедельное пособие. Ангус допил свое пиво.  —Эдриан, — сказал он неуверенно, — как думаешь, ты смог бы выплатить мне мою последнюю зарплату? Я подумал о восьмистах долларах, которые уже выложил за привилегию участвовать в другом деле об убийстве. — Э-э… да. Конечно. Когда тебе нужно? — Сегодня. — Он вернулся к своему ужину. — Я постараюсь уйти к тому времени, как ты откроешь магазин. Я подумал, что это, наверное, хорошая идея. Когда Ангус покончил с едой, я вытащил надувной матрас, который хранил в зоне бедствия, которую с любовью называл своей кладовой. Достал стопку одеял из бельевого шкафа, следуя за Ангусом, который не слишком уверенно спускался по лестнице. Он предпочел спать в задней части магазина, глубоко в каньонах книжных полок. — Я не забуду этого, Эдриан, — сказал он, сооружая себе гнездо из одеял. — Все в порядке. — Я заколебался, потом вынужден был спросить. — Гай связан с Косой Гремори? — Какой Гай? — Гай Сноуден. Он покачал головой.  — Пара из нас познакомилась на его курсах, но я не думаю... — Он замолк. — Ты не думаешь, что? — Я так не думаю, но я предполагаю, что он мог принадлежать одному из других клинков. Я вроде как сам задавался этим вопросом. — Ты когда-нибудь слышал о ком-нибудь по имени Оливер Гарибальди? Он хихикнул.  — Нет. Похоже на соус для спагетти. — Я оставлю банковский чек у себя на столе в кабинете. — Хорошо. — Ангус завернулся в одеяла, аккуратно отложил очки в сторону. Он моргнул, глядя на меня. — Спасибо тебе, Эдриан. За все. — Угу. Сладких снов.