Схватка с дьяволом/ серия "Эдриан Инглиш", книга 3

Я позвонил Гаю. Неудивительно, что его не было дома. Утром я снова позвонил ему. Никакого ответа. Повинуясь импульсу, я позвонил в университет, и секретарь с неприятным голосом сообщила, что профессор Сноуден находится в своем кабинете, а после соединила меня с ним. — Сноуден, — сказал Гай устало. — Это Эдриан, — сказал я. — Я пытался дозвониться тебе прошлой ночью, но... — Меня не было дома прошлой ночью. Он говорил так, словно это была моя вина. — Ну, одна хорошая вещь. Похоже, университет снял с тебя обвинения в правонарушениях. — Вряд ли. Я здесь, чтобы забрать свои вещи. Я не знал, что ответить. В тишине, последовавшей за его словами, он сказал: — Послушай, у меня есть основания полагать, что Питер солгал мне. Я не знаю, имеет ли это теперь значение. Ангуса освободили.  — Ты знаешь, где живет Питер? — Да. Я не знал, как спросить. Я знал, что Гай был раздавлен этим очевидным отступничеством Питера Верлейна. Предполагая, что Гай должен ответить искренне, я спросил: — Тебе нужна помощь? Он поколебался, потом ответил. — Да. Я закрыл магазин и поехал в Калифорнийский университет. Я нашел Гая в его кабинете, окруженного коробками и стопками книг. — Это официально? — спросил я. — Я думал, ты отстранен от работы. — Это неизбежно, — сказал Гай, обвязывая бечевкой стопку книг. — Я предпочитаю с достоинством уйти, а не быть выброшенным на пастбище. — Он указал на стопку фотографий. — Там есть несколько снимков Питера. Я быстро просмотрел фотографии. На большинстве из них были изображены парень и люди, которых я никогда не видел, в местах, которые я не узнавал. Но ближе к концу стопки была пара фотографий высокого худого темноволосого мальчика примерно возраста Ангуса. Я узнал развевающиеся темные волосы и круглые очки. — Этот парень, который выглядит как Гарри Поттер, он Питер? — Да, — сказал Гай, не останавливаясь, чтобы взглянуть на фотографию, на которой он обнимал Питера за худые плечи. Они оба смеялись. Я присмотрелся внимательнее. На груди Питера блеснуло серебро — звезда на серебряной цепочке? — Он был в Адской кухне той ночью. — Да. — Но ты думал, что он не замешан? Зеленый взгляд удерживал мой.  — Этот клуб был битком набит юнцами, интересующимися оккультизмом, которые не имеют к этому абсолютно никакого отношения. Почему я должен был предположить, что Питер был частью этого... этого безумия? — Он послал нас туда! — Девушка — Бетти Сансоне — с которой ты хотел поговорить, была там. Он не лгал. — Он нас подставил. — Никто не мог знать, что ты окажешься в том переулке. Они просто воспользовались возможностью. Да, можно с уверенностью сказать, что чувства Гая по поводу Питера Верлейна были смешанными. — Гай, я пару раз видел Питера с Бетти Сансоне. Возможно, он и не причастен к убийству, но я уверен, что он принимал участие в похищении Габриэля Саванта. — Габриэль Савант! — Гай выглядел возмущенным. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не фанат этого недоучки. Если Савант и был похищен, то это сделали социально-сознательные литературные критики. Литературный снобизм, живущий и здравствующий на астральном плане. — Отлично, — сказал я. — Почему бы нам не пойти и не спросить Питера? Он уставился на меня.  — Хорошо. Почему бы нам не... Ни один из нас не пошевелился. Гай протянул руку и коснулся моей челюсти. Я моргнул. — Крем для бритья, — объяснил он. — Спасибо. Он смотрел мимо меня. Я огляделся. Детективы Россини и Риордан стояли в дверях кабинета Гая. — Чем я могу вам помочь, детективы? — холодно спросил Гай. Россини смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Джейк ни разу не посмотрел в мою сторону. Словно я невидимка. — Что ж, мистер Инглиш, мы снова встретились, — сердечно сказал Россини. — Всегда рад, — сказал я. Его улыбка была едкой.  — Мы хотели задать вам еще пару вопросов, профессор, — сказал он, поворачиваясь к Гаю. — Я отнесу вещи в машину, — сказал я. Гай кивнул. Я поднял ближайшую коробку, протиснулся в дверной проем мимо Россини и Джейка, которые едва убрались с моего пути.     * * * * *     Полчаса спустя я наблюдал, как Джейк и Россини прогуливаются по Саду скульптур Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, увлеченные оживленной дискуссией. Они не заметели меня, сидящего на травянистом холме. Когда они скрылись из виду, я встал и вернулся в кабинет Гая. За это время он добился большого прогресса. Практически все было упаковано в коробки или перевязано, готовое к перемещению. — Что они хотели? — спросил я. — Все тоже самое. Я думаю, их план состоит в том, чтобы заставить меня признаться. Мы отнесли остальные вещи Гая в мою машину, которая больше подходила для перевозки коробок и пальмы в горшке, и последовал за машиной Гая к нему домой. Он предложил разгрузить «Форестер» после того, как мы встретимся с Питером, что меня устроило, и мы сели в «Миату» Гая и поехали к Питеру.   * * * * *   По словам его соседа по комнате, Питера Верлейна не было дома. Мы с Гаем вернулись к машине. — Подождем? — с сомнением произнес я. Гай обдумал это.  — Нам придется долго ждать. Вполне возможно, учитывая активную социальную жизнь Питера. Мы ждали. Мы говорили. Все же «Миата» — не лучшее транспортное средство для слежки.  — Ты голоден? — спросил, наконец, Гай. Я посмотрел на часы на приборной панели. Три. Да, я был немного голоден. Так голоден, как только мог с этим вечным узлом в животе. — Но мы можем пропустить Питера. — Он может не вернуться домой. Он часто практикует подобное. Я взглянул на Гая. Он пожал плечами.  — Мне нравится Питер, но между нами нет ничего серьезного. — Это хорошо, потому что, если я прав, а ты ошибаешься, Питер надолго сядет в тюрьму. Он уставился через ветровое стекло на многоквартирный дом.  — Ты мне не доверяешь? — Я не знаю. Его рот криво изогнулся.  — Это честно, хотя и неопределенно. — Я хочу доверять тебе, Гай, потому что ты мне нравишься. Но я и раньше ошибался в людях. Я не хочу закончить жизнь с вырезанным сердцем. Буквально или фигурально. Мы посидели в тишине еще несколько минут, прежде чем Гай резко сказал:  — Мы напрасно тратим наше время. Поужинаем? — Изавел двигатель «Миаты». Правило слежки №1. Приезжайте на собственном автомобиле или арендуйте себе автомобиль. Не полагайтесь на других людей и их иссякающее терпение в слежке. — Спасибо, нет, — сказал я. — Мне нужно возвращаться. Я понял, что был другой способ.     * * * * *       Бам! Бам! Бам! Я чуть не уронил банку лосося, которую открывал на ужин. Магазин был заперт на вечер. Это означало, что мой посетитель был одним из двух человек — и это не было похоже на стук Велвет. Я поставил банку на стойку, вытер рыбий жир с рук. Открыл дверь. И действительно, там стоял Джейк. Очевидно, не со светским визитом. — Во что, черт возьми, ты, по-твоему, играешь? — спросил он, протискиваясь мимо меня. Я был почти уверен, что он не имел в виду отсутствующие группы продуктов в моем вечернем ужине.  — О, да ладно, — сказал я. — Гай просто помогал мне…. — Да, я знаю, в чем тебе помогает этот педик Сноуден. Какую часть «держись, блядь, подальше от этого» ты не понимаешь? — Это не имеет никакого отношения к вашему расследованию, — сердито сказал я. Что было неправдой, хотя, насколько я знал, Питер Верлейн до сих пор не появлялся на радаре копов, так что технически я не вторгался на территорию Джейка. Это то, что я говорил себе, но с Джейком все прошло не так хорошо. — Ты не настолько глуп, — сказал он. — С другой стороны, может быть, так оно и есть. Я беру на себя труд лгать — фальсифицировать полицейские отчеты — чтобы уберечь тебя от этого дерьма, а ты разворачиваешься и снова вляпываешься в это. Мое сердце тяжело и медленно колотилось о грудную клетку.  — Подожди, — сказал я. — Ты не лгал, чтобы защитить меня. Ты солгал, чтобы защитить себя. Ты никогда не спрашивал меня, чего я хочу. И я чертовски уверен, что никогда не давал тебе никаких обещаний о том, что я буду или не буду делать. Его палец ткнул в воздух, подчеркивая свои слова.  — Держись. Подальше. От. Этого. Или на этот раз, с больным сердцем или нет, я засажу твою задницу в тюрьму. — Нет, ты этого не сделаешь, — сказал я. — Ты бы не хотел, чтобы кто-нибудь обнаружил связь между нами. Его лицо изменилось, стало уродливым, опасным.  — Ты мне угрожаешь? Я не угрожал, но, как уголек в сухой траве, в моем сознании вспыхнул саморазрушительный импульс. — Мое существование угрожает тебе. Он сильно оттолкнул меня в ответ. Я врезался в стол в прихожей, опрокинув его и разбив банку со старыми шариками, которые я собирал. Стеклянные шарики скакали и подпрыгивали по коридору. Я приземлился на спину, ударившись головой о деревянный пол. Секунду я лежал, моргая, глядя на светильник, разглядывая многолетнюю пыль и мертвых мотыльков, собравшихся в стеклянном шаре с гравировкой. Последовавшая за этим тишина была более поразительной, чем столкновение меня со столом и полом. Я услышал хриплое дыхание Джейка и скатывающийся по коридору шарик — что казалось чертовски уместным, поскольку я, по-видимому, потерял все свои. Он склонился надо мной. Наверное, безопаснее было покорно лежать на спине, но я быстро вскочил, отбросив его руки. Это был защитный инстинкт и, возможно, не самый мудрый. У меня не было времени провести инвентаризацию того, какой реальный ущерб я получил, если таковой вообще был. Странно, но ни один из нас не произнес ни слова. Было что сказать, но не было слов. Джейк уставился на меня. В его глазах я читаю желание снова сбить меня с ног, ударить, пнуть, заставить замолчать, уничтожить. Его руки были сжаты по бокам. У меня закружилась голова от гнева и возмущения — и, да, может быть, немного страха. Вероятно, случайно он мог бы убить меня. Мое сердце подпрыгивало у меня в горле. Я боялся, что если попытаюсь заговорить, то расплачусь. От ярости. Он сухо сглотнул. Он выглядел изможденным. — Я не буду повторять тебе это снова. Держись от этого подальше.  Он ушел, тихо закрыв за собой дверь.