Голос

Пройдя в личные покои, по пути снимая с себя одежды и оставаясь лишь в ночных одеяниях, Сюаньчжэнь садится на постель, глубоко вздыхая. Наконец-то этот день закончился, больше всего за сегодня он ждал встречи с ночью и мягкой кроватью. Му Цин стягивает головной аксессуар, позволяя шелковистым прядям упасть на плечи, расплываясь по всей спине. Он чувствует облегчение, прикрывает глаза от нахлынувших приятных ощущений, массирует виски и улыбается уголками губ. Генерал оставляет пару свечей гореть, погружая комнату в приятный глазу полумрак. По сравнению с ним, кровать действительно большая. На ней при желании уместилась бы почти вся поднебесная. Окно в покои приоткрыто, поэтому по комнате гуляет прохлада летней ночи. Му Цин залезает под одеяло, лежит так несколько минут, смотрит то в окно, то на потолок, и тянется ко второй подушке, рассчитывая сразу уснуть, как до него доносится голос: — А-Цин… Му Цин не сразу понимает, откуда доносится знакомый мягкий голос, он мычит что-то в ответ, улыбается, прижимаясь к огромной длинной подушке. — А-Цин-аа, ты спишь? — нежно тянет обращение обладатель голоса, терпеливо ожидая ответа. — Что? — Сюаньчжэнь открывает глаза, сразу прикладывает два пальца к виску. — Фэн Синь? — Да, любовь моя. — улыбаясь, говорит юноша, наконец дождавшись ответа. Му Цин устраивается поудобнее, прокручивая локон волос на пальце: — С чего вдруг тебя потянуло на нежные фразы в мой адрес? — Хмм, с того, что тебя хочется одарить только нежностью и лаской. — в его голосе Му Цин не слышит привычной издевки, он прикусывает нижнюю губу, расплываясь в непонятной для себя улыбке и эмоциях. — Когда ты вернешься? Уже семь дней прошло с тех пор, как ты взялся за то задание.. — На днях, милый. — каждое слово от Фэн Синя звучит по-странному томно и мягко. — Я тоже соскучился по тебе. Му Цин замечает за собой, что ему тяжело разговаривать сейчас. Слушая рассказ о последних событиях, он вслушивается в каждое слово, точнее, в сам голос Фэн Синя. Он ощущает бешено стучащее в груди сердце, и лицо, наливающееся теплом. В один момент Му Цин окончательно теряет какую-либо связь в словах. Слушает лишь чужой голос, ощущает напряженный живот и скручивающийся в нём сладкий узел. — С..слушай, — шепчет Сюаньчжэнь. — Что ты делаешь сейчас? — Ты правда хочешь знать? — Говори. — Прямо сейчас я наслаждаюсь твоим редким голосом. — Как это понимать? — Я трогаю себя, пока слушаю твой голос, А-Цин. — Фэн Синь тихо стонет от собственных озвученных действий. Му Цин замирает. Ему не хватает воздуха. Руки предательски дрожат, а щеки покрываются красным оттенком. С тех пор, как они вместе, они чего только не делали друг с другом, но ни разу они даже не заикались о чём-то подобном в сети духовного общения. — Знаешь…. я бы хотел прямо сейчас поцеловать тебя в шею, и поцеловать за ухом твоё чувствительное место. — голос Фэн Синя переходит в шёпот. Му Цин тянется ладонью под одеяло, начинает поглаживать себя, и прижимает вторую ладонь ко рту, чтобы, не дай Бог, его возлюбленный почувствовал его напряжение. Он проводит пальцами по всей длине, кончиками пальцев задевает головку, специально дразня себя, всем телом дергается и издает тихий писк от собственных махинаций. Они молчат несколько секунд. — Му Цин, оближи свои пальцы и погладь свою грудь. — повелительным тоном шепчет Наньян, с каждой секундой и каждым своим словом делая юношу всё более слабым твёрдым перед ним. — Мгм… — и Му Цин слушается. Он тщательно смачивает пальцы, специально не сдерживая влажные звуки, одной рукой стягивает легкое белое ханьфу, и, наконец, проводит ладонями по груди, выгибаясь, сжимает меж своих бёдер длинную подушку. Сюаньчжэнь поглаживает свою грудь, сжимает между влажными пальцами соски, оттягивая их, натирает довольно грубо. Он царапает нежную кожу, проводит ногтями чуть сильнее, чуть выше: он касается своей шеи, щекочет себя, дразнит, не сильно сжимает её, ненадолго лишая себя воздуха. Фэн Синь слушает его несдержанные стоны, тяжело вздыхает, будто держится на тонкой нитке: — Мой прелестный мальчик. Ты умница, А-Цин, я и подумать не мог, что тебе так нравится подчиняться. — Только…. тебе, придурок! — еле шепчет в ответ. — Да, ты слушаешься только меня, вот так…. Продолжай так же, опустишь ручку ниже для меня? Му Цин отлипает от своей шеи, тянет ладони вниз, к измученному отсутствием внимания возбуждению; начинает медленно водить ладонью вверх-вниз, распределяя естественную смазку. Он прижимает к середине ладони головку, чуть сжимая, и чувствует, как его не хватает на дальнейшее поддразнивание самого себя. — Ф-Фэн Синь! Фэн Синь, Фэн Синь! — постанывает Сюаньчжэнь, слушая чужие стоны и тяжелое дыхание. — Да, я здесь. Я слышу тебя. Давай кончим вместе, А-Цин? — голос Фэн Синя совсем хриплый, каждое слово ему даётся с трудом, из-за накатившего возбуждения. — Милый, раздвинь свои бедра для меня, продолжай быстро двигать рукой, представь меня прямо перед собой. И Му Цин жмурится от одного его шёпота. Длинноволосый давится немым стоном, дрожит всем телом от охватившего его удовольствия, закатывает глаза и слышит, как за ним замолкает и Фэн Синь. Они лежат так несколько минут, влажные, охрипшие и сонные. Му Цин чувствует, как после накатившего оргазма, сон не дает ему и шанса, для того чтобы открыть глаза, сказать что-то, даже лишний раз двинуться, и он засыпает. Просыпается генерал Сюаньчжэнь от ощущения чужого дыхания у своего затылка. Его тело легкое, а ещё …… сухое и чистое? Он поворачивается в сторону «незваного гостя» и видит мирно спящее лицо Фэн Синя перед собой. Му Цин улыбается, прижимается носом к носу, трется, а потом его ловят с поличным, поджимают под себя и мягко касаются губ.