Ласковые объятия

            Эти несколько дней выдались крайне волнительными и богатыми на события.       Поездка была запланирована довольно давно, еще в середине зимы, когда Альсина подошла к ней во время одной из обычных встреч, сказав, что дочери хотят ее навестить. Донна вспомнила, как ее охватило волнение, и только ее черная вуаль не позволяла сестре видеть, как ее глаза сверкают, как у ребенка в рождественское утро. - Они уже давно выражают желание увидеть тебя, - сказала Альсина. - И кто я такая, чтобы отказать им? Если ты, конечно, не против, чтобы они навестили тебя. Я понимаю, если ты не захочешь. Они могут быть немного… несносными.       Но прежде чем Альсина успела закончить фразу, Донна уже покачала головой. - Так ты разрешишь?       Активный кивок.       Альсина улыбнулась. - Замечательно. Они будут в восторге.       К сожалению, встречу пришлось отложить до теплых месяцев, так как Альсина не хотела, чтобы ее дочери выходили на улицу, когда снег был еще свеж, но в ту минуту, когда горы растаяли из-за их льда, и весна расцвела, Донна быстро обнаружила, что она сама считала дни, пока Дом Беневьенто, наконец, не посетили ее любимые племянницы.       Когда в конце концов настал день икс, это был даже больший сюр, чем она ожидала.       Бэла, Кассандра и Даниэла были абсолютными ангелами. Поедающие плоть ангелы с острыми зубками, но тем не менее ангелы. Энджи выпрыгнула прямо из рук, чтобы поприветствовать их, когда карета, запряженная лошадьми, подъехала к парадным воротам, проскользнув прямо через готические черные решетки, и помчалась вперед, не обратив внимания на то, что гигантские лошади не успели даже полностью остановиться. Она была так же взволнована, как и Донна. - Знаешь, они тоже в каком-то роде мои племянницы, - сказала Энджи за час до появления гостий. - Тетя Энджи! Это я!       Девочки ее обожали. В Кассандре и Даниэле пылала та же энергия, что и в Энджи, в то время как Бэлу всегда восхищало, насколько она жива и подвижна. Энджи полностью наслаждалась всем вниманием девушек. - Помни, если они простудятся, сделай им горячую ванну и заверни их в столько одеял, сколько сможешь, - шептала Альсина Донне, пока ее дочери и Энджи хулиганили во дворе. – Но, если им станет слишком жарко, пусть они принимают теплую ванну. Не холодную! Холодные ванны - огромный минус. О, и никакой гниющей плоти! У них свой особый рацион питания, и может расстроить их желудки. К тому же они очень милые, так что...       Донна нежно прикоснулась к руке сестры и тепло ей улыбнулась, молча заверив ее, что все будет хорошо.       Альсина вздохнула и кивнула. - Прими мои извинения. Я просто волнуюсь. Материнские инстинкты. Эти чувства сделали меня мягкой.       Донна мягко рассмеялась, затем сжала руку Альсины.       После того, как были сказаны «прощания» и карета уехала с клубами пыли и цоканьем лошадиных копыт, Донна осталась со своими любимыми племянницами. - Пойдем поиграем в Цыпленка у скал!! - крикнула Энджи. - Не говорите маме!       В первую ночь, когда девочки утомились, Донна регулярно навещала их комнаты, чтобы убедиться, что им всем комфортно, и при этом она обнаружила, что слезы радости выступили у нее на глазах. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ее дом наполнялся шумом и светом так, как сейчас. Внезапно холодные коридоры согрелись, что казалось невозможным, потому что ее племянницы не были теплокровными, и все же она чувствовала себя так уютно, когда была с ними, такой защищенной и нужной.       Ее племянницы нуждались в ней.       Следующие несколько дней были отмечены играми, смехом и множеством историй. Она так много узнала о своих прекрасных племянницах, как, например, о том, что Даниэла любила дрянные романтические книги, а Кассандра полностью верила, что может сразиться с армией кур в рукопашном бою и победить (она рассказала ей об этом), а Бэла знала, как это связать действительно прочную петлю. Донна дважды ошибалась. Бэла невинно ей улыбалась.       Она узнала и другие вещи, о которых девочки даже не подозревали. В первый раз, когда она увидела, что Даниэлу стошнило от еды, и увидела, как она тает, она полностью была сбита с толку. Или, когда она увидела, что кровь Бэлы имеет зеленую пигментацию, она почувствовала мурашки. Или когда она услышала МУРЛЫКАНЬЕ…       Альсина никогда ничего не говорила о мурлыканье. И все же, когда однажды вечером девушки прижались к ней и начали издавать отчетливый рокочущий звук, она почти потеряла сознание от чистой радости и восхищения. И подумать только, она считала, что они не могли бы стать милее…       Но было еще кое-что. Более мрачное.       У ее племянниц, как и у всех, были проблемы. И однажды ночью эти проблемы действительно ожили, и ей пришлось выступить в роли утешительной материнской фигуры вместо Альсины.       Донна всегда чутко спала. Она считала, что ей нужно за это благодарить дом. Когда вы жили в особняке, таком же тихом, как ее собственный, у вас вырабатывалась привычка улавливать самые тихие звуки, такие как скрип половиц или стук в комнате в другом конце дома. Или, в данном случае, плач.       Она мгновенно села. Энджи сделала то же самое, и они обе обменялись взглядами, прежде чем встать с постели и отправиться на разведку. - Как ты думаешь, что это? - шёпотом спросила Энджи.       Донна пожала плечами.       Сначала она проверила ближайшую комнату: Кассандра была внутри, на кровати и бормотала и рычала во сне. Она продолжала щелкать зубами в воздухе, подергивая когтями, как будто пыталась отбиться от какого-то невидимого врага, и Донна быстро поняла, что она борется со сном. Казалось, она тоже побеждала. Ничто в ее форме не излучало беспокойства, поэтому Донна оставила ее в битве со снами и ушла в следующую комнату.       В комнате Даниэле каким-то образом удалось сбросить все свои одеяла, и теперь она свернулась в верхнем углу кровати, и дрожала, от холода. Донна поспешно закутала ее обратно в одеяло, добавив дополнительное одеяло на всякий случай, и Даниэла тихонько промурлыкала во сне, довольная теплом. Донна нежно улыбнулась ей, прежде чем выползти наружу.       Осталась одна сестра.       В своей комнате Бэла дергалась в постели, как Кассандра, но ее лицо было сморщено, и она тяжело дышала. Ей снился кошмар.       Донна «засучила рукава». Пришло время быть лучшей тетей в мире.       Подойдя к кровати, Донна протянула руку и погладила Бэлу по лбу. Она заметила, что кожа под ее пальцами стала влажной от пота. Она не думала, что девочки могут потеть, так что это, должно быть, была какой-то заменитель жидкости, выделяющейся во время сильного стресса. И Бэла испытывала его прямо сейчас.       Бэла продолжала вздрагивать и хныкать, надежно замкнувшись в любых ужасах, которые ее разум проигрывал для нее. На ее щеках блестели слезы, и Донна осторожно стерла их.       Низко склонив голову, Донна прошептала успокаивающие слова Бэле на ухо, надеясь, что она ее услышит. Женщина где-то читала, что внешние эффекты иногда могут попадать в сны. Она надеялась, что здесь именно так.       К сожалению, она не могла узнать наверняка, потому что Энджи решила вмешаться и прыгнула прямо на живот Бэлы.       Бэла проснулась от вздоха, который быстро превратился в хрип, так как ей казалось, что она задыхалась от «помощи» Энджи. Она шарила по простыням, широко раскрыв глаза и катаясь в постели. Донна нежно коснулась ее плеча, и она в панике рванула к ней. - М-мама? - прохрипела Бэла. Она казалась такой напуганной, такой молодой; это разбило сердце Донны.       Донна покачала головой. - Тетя Донна?       Она кивнула. - Тетя Донна, - захныкала Бэла, опрокидываясь на грудь и плача.       Мгновенно Донна обняла плачущую девушку. Она полностью погрузилась в кровать, прижимая Бэлу к груди, надеясь, что она сможет повторить то, что Альсина сделала достаточно хорошо, чтобы утешить ее.       И это, казалось, сработало, потому что Бэла начала медленно успокаиваться, особенно когда она снова начала гладить ее по голове и снова шептать ей. - Теперь все в порядке, - хрипло пробормотала она. - Ты в порядке, мотылек. Твоя тетя поймала тебя. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Точно. Она определенно была лучшей тетей на свете.