сеанс.

— Камера, мотор. Запись пошла, — включив камеру и направив ее на пациента, мужчина взял ежедневник со стола и присел в кресло. — Так… назовите свое имя и отвечайте на вопросы честно, во избежание недопониманий, хорошо? — увидев кивок, врач дал рукой знак того, чтобы парень начинал. — Меня зовут Сал Фишер, — голубоволосый начал спокойно, но дрожь в руках скрыть нельзя. Тело выдавало его страхи и волнение перед человеком. Записав чужое имя, доктор посмотрел на камеру, убедившись в том, что запись идет. — Что произошло с твоим лицом, Сал? — доктор повел рукой вокруг лица, намекая на то, чем именно он интересуется. Нетактично вышло. Не так собранно, как хотелось бы. — Я не люблю говорить на эту тему в подробностях, но скажу, что произошел несчастный случай, который повлек за собой смерть моей матери, — Сал повторил это движение, передразнивая доктора. — Хорошо. По какой причине ты здесь? — Бьет на самое больное. Знает, куда давить. Но по-другому нельзя. Не получится. — Близкий мне человек совершил самоубийство, — начал Сал, уже чувствуя, как по шрамам текут слезы. Боль не чувстовалась, но неприятное покалывание мешало, — Я вижу его силуэт, слышу его голос и чувствую его прикосновения. Он как будто рядом, но он мертв. — говорит голубоволосый, стараясь не показывать свои слезы, даже если их скрывает этот чертов протез. Доктор записал что-то, кинув перед этим задумчивое: «Мгм». — Ты знаешь причину? — спросил врач, исподлобья смотря на голубые волосы, бледные руки и худое телосложение. — Да. — И какая же? — Я виноват в этом.

Flashback.

Экзамены давным-давно сданы. Начинается взрослая жизнь: Работа. Отдых. Ночные посиделки с друзьями. Любимый человек, который никогда не бросит, не разобьет. Не вывернет душу наизнанку. И это точно не Сал. Собравшись с друзьями в клуб, компания Сала состояла из пяти человек: Эшли, Трэвис, Нил, Тодд и Пых. Ларри не было. Он остался дома по причине плохого самочувствия. Все они остались не разлей вода даже после универа. Каждый живет отдельно, но это никак не мешает им видеться. Изначально все было хорошо. Компашка спокойно выпивала, обсуждая взрослую жизнь, будущие свадьбы и детей. Все по-жизненному и взрослому сценарию, но даже такие разговоры несли за собой атмосферу и уют. Никто толком не следил за количеством выпитого виски, что может принести за собой серьезные последствия. Первый шот. Второй. Третий… Сал теряется в цифрах, но он в состоянии еще разговаривать. — Блять, я уже представляю, как прихожу на новую работу в офис, а меня встречает стадный мужик с огромным пузом, как у Чака. Как будто я в дешевом фильме Нетфликса, — смеется Сал, понимая, что Пых не обидится. Коэн спит. И черт его знает сколько времени он дрыхнет. Компашка смеется. Эшли заливается смехом. Но все дело в алкоголе. Будучи трезвой, она бы посмотрела на Сала взглядом: «Заткнись, придурок». От таких представлений Сала уже выворачивает. Хотя, скорее всего, дело тут не вовсе в словах Эшли, а от количества выпитого алкоголя. Он не знает, сколько сейчас времени, но плевать. — Я блевать, — бросает Сал напоследок своим друзьям, а после уходит в уборную. Желание вывернуть свой желудок наизнанку никак не покидало Фишера. Он входит в туалет и видит открытую кабинку. Сквозь все свое желание проблеваться, протезник подходит поближе и видит парня, который сидит на полу и плачет, даже не скрываясь. — «Прям знатно рыдает…» — думает голубоволосый, стараясь придумать план поддержки. — Мм… Я могу чем-то помочь? — спрашивает осторожно, стараясь не наделать ошибок. Он уже сделал. Он зашел сюда. Даже не зная что произошло, Сал находится между коленями этого парня посередине туалета. Не скрываясь. Не осознавая того, что друзья могут зайти в любой момент. Могут увидеть его таким. Голубоволосый забывается. Целует другого. Где-то в глубоком сознании мысли так и кричали: «Так нельзя! Это неправильно!». Но они так и будут кричать, барахтаясь в болоте алкоголя и мерзких поступках. На замену приходят другие. Каково это, когда целуешь другого? А что, если узнать это прямо сейчас? Ничего серьезного, просто любопытство. Но Сал просыпается, когда видит Ларри на входе в туалет. Видит чужие слезы, размазанную тушь по лицу и своих друзей. Их лица. Злые. Шокированные. Безразличные. Несколько из друзей уводят Ларри. Тодд подходит и дает неизвестному парню пощечину, а затем и Фишеру. Тот никогда не видел своего друга настолько злым. — Ты бы знал, как я хочу еще разок вмазать тебе, — бросает он и уходит, оставляя Сала полуголым с другим. Голубоволосый сразу же о нем забывает. Одевшись, Фишер выбегает из здания и осматривается. На входе никого нет. Они уехали. — Черт, — ругается Сал, стараясь вызвать в этой глуши машину.

End of flashback.

— Утром я нашел его мертвым в ванной, — говорит Фишер, стараясь закончить эту отвратительную историю из его жизни. Он жалеет. Винит себя. Ненавидит свою личность искренне. — Можешь рассказать о теле? — не унимаясь, спрашивает психиатр. — Да, конечно.

Flashback.

Сал и не помнит как он пришел домой. События размылись, создавая клубок мыслей и размытое представление действий после его ошибки. Зато он отчетливо помнит, как в полной тишине на кухне сидит Ларри. Глаза красные от слез. Губы опухли от частых прикусываний, а взгляд так и направлен на Сала. На его ошибку. — Почему? — спокойно спрашивает Ларри, понимая, что это спокойствие не продлится так долго. Сал отвечает честно. Поначалу не хочет, потому что ответ сделает еще больнее. Хотя куда еще больнее? Джонсон заслужил знать правду. Он заслужил хотя бы правду. Сал не должен был ранить его. Он любит Ларри. — Я просто хотел попробовать что-то новое.

***

Просыпаясь рано утром, Фишер не мог вспомнить недавние события. Он пошел в ванную, понимая, что Ларри в очередной раз уехал рано утром по делам. Но нет. Сал смотрит на это в последний раз. Резаные руки. С десятками ярко-красных линий, из которых лилась уже остывшая кровь, заполняя комнату металлическим запахом. Ларри вскрылся. Здесь. В ванной. Медленно проводил куском металла по коже, растягивая боль, пока из нее не показывалась кровь, а затем собиралась в струйки и стекала по холодному запястью в воду. Мимолетная боль. Все равно же больно, да? Разве он заслужил? Не смог поступить по-другому, да? Ему было больно? А что со мной будет? Он действительно умер? Фишер стоял, прислонившись к косяку двери. Обессиленными глазами он смотрел и смотрел на это безумие бордового цвета, чувствуя, как вчерашнее содержимое желудка собирается выйти наружу. Дыхание участилось, а сердце билось так громко и часто, что становилось тошно. Это я виноват? Я? Я не хотел. Извини.

End of flashback.

— После этого я его вижу, — добавляет Сал, смотря на врача, пока тот записывает что-то в своем блокноте. — Мгм. Голубоглазый смотрит в окно, прямо за затылок психиатра. Галлюцинация затягивается в очередной раз. Мотает головой, смотря на протезника. — Ты вновь совершил ошибку.