Не забудь

Вместо лиц перед глазами мелькают отчёты работников и статистика компании. Неожиданный выстрел фирмы принёс как и успех вместе с прибылью, так и кучу бумажной волокиты, что надо быстрее подписать и разнести по нужным участкам, иначе её станет только больше. Данила всё чаще пропадает на работе, приходя домой лишь на ночёвку, а после, даже не позавтракав, бежит в собственный кабинет. Его парню Руслану такое ни то, что не нравилось, а даже пугало. Стало меньше их вечерних бесед на кухне с тёплой кружкой чёрного чая, ведь Тушенцов уже спит, когда Кашин появляется дома. Они перестали куда-то вместе выезжать, только редкие переписки и то, только по делу и не более. Руслан боится до чёртиков, боится до дрожи в коленях, что Даня попросту решит, что он не сможет совмещать личную жизнь и работу, а потому выберет карьеру. Парень считает, раз тот так долго добивался всего того, что имеет сейчас, то навряд ли сможет бросить все свои успехи ради него. А потому он всеми силами старается вернуть к себе интерес, и сегодня он пойдёт на авантюру. Он будет сидеть и ждать, когда на пороге поздней ночью появится Кашин, дабы устроить тому маленький сюрприз.

***

Громкий хлопок двери, звук падающего портфеля отдаётся эхом в пустоте квартиры. Слышно, как шелестит куртка, а вместе и с ней на тумбу летит шапка, холода они такие. Кашин проходит на кухню, берёт стакан с настенной полки и ополаскивает от осевшей внутри пыли. Сделав небольшой глоток, Даня наконец-то избавляется от хрипоты, что мучила его последние часы. Он мечтает сейчас об одном. Лечь в мягкую постель, обнять уже задремавшего парня со спины и пропасть в царстве морфея. Но зайдя в спальню, его планы моментально порушились. Данила тяжело вздыхает, смотря на нагого Тушенцова, что смущённо глядит на него и по глазам видно, что стыдоба скоро подкатит алым пунцом к щекам. — Я… — Кашин опешил, отчего слова вылетели из головы, — Прости, но я сегодня не в настроении, — парень снимает пиджак, а за ним постепенно расстёгивает пуговицы белой рубахи, — Так что давай, одевайся и ложись спать, — протягивает Даня, вновь обращаясь к Руслану. Но тот будто и вовсе не слышит младшего, вытягивается во весь рост, тянется сладко и подходит ближе к удивлённому Кашину. — Нет, сегодня не как обычно, — шепчет Тушенцов, пробежавшись юркими пальцами под брюки, обхватив член через бельё, — Просто расслабься и доверься, всего-то, — Руслан ухмыляется, он видит, как тот мешкается и не может подобрать слов, дабы озвучить свои мысли. И Тушенцов несомненно этим пользуется. Он выуживает руку из брюк, а сам припадает на колени. Ширинка с характерным звуком была расстёгнута, штаны плавно опускаются вниз, а взгляд Руслана лишь жадно пожирает стоящего перед собой парня. Парень тянет вниз бельё, бархатными губами обхватывая головку члена. Шершавый язык пробегается по выпуклым венам, оставляя после себя прозрачный тонкий след. Руслан сжимает губы кольцом, сильнее обхватывая, постепенно принимая член вовсю длину, которую может. Сверху слышится первый стон, чужая рука запускает пальцы в слегка отросшие пряди, сжимая те с пьянящим удовольствием. Тушенцов мычит, прикрывая глаза от блаженства. Данила знает его досконально и о сводящих с ума действий тоже наслышан. Руслан выпускает член изо рта тяжело дыша. На глазах мутная пелена, что искажает всё вокруг. Тушенцов встаёт, облокачиваясь на плечи Кашина, ноги его подкашиваются, из-за чего он готов рухнуть в любую секунду. Данила вцепившись в мягкие бока, держит его и, делая небольшие шажки, доходит до кровати. Он валит на смятую постель Тушенцова, что тут же сжимает руками простынь. Кашин губами спускается от подбородка к шее, выцеловывая татуировку, а после оставляет пару красных отметин, что практически не будут заметны. Он спускается ниже, мечась руками по всему телу, не останавливаясь ни на чём. Даня словно змей, он везде и хочет обвить парня всего, да удушить в своих объятиях. Руслан прерывает тихие причмокивания и тяжёлое дыхание: — Ну же, чего ты тянешь? Тушенцов как будто случайно разводит ноги в стороны, давая больше пространства парню. До размякшего разума Кашина не сразу доходит намёк, отчего на губах у Руслана глупая улыбка расцветает и лёгкий смешок вылетает. Всё же сопоставив действия и нынешнюю ситуацию, Данила удивляется вновь, уже который раз за день, но противиться не собирается. Он с успехом закидывает ноги Тушенцова на собственные плечи, пристраиваясь поудобнее. — Ты точно в этом уверен? Мало ли там, некомфортно… или боишься, может ещё чего? — неловко спрашивает Данила, украдкой поглядывая на Руслана. Всё же у парня такое в первой, вдруг всё же передумает. — Из нас сейчас, раз на то уж пошло, очкуешь здесь только ты, так что давай, не дрейфь, — со смешком и нахальной ухмылкой почти пропевает Тушенцов. Вот что большего всего нравится в нём Дане, так то, что в независимости от происходящего, время для шуток он всё же найдёт. Кашин медленно входит, стараясь ни себе, ни старшему не доставить дискомфорт. Но на его удивление он проникает внутрь без натяжки, потому, выгнув бровь он вновь глядит на Руслана, а тот, смутившись, взгляд отводит в сторону. Даня по этому поводу даже смешинок не отпускает, он прекрасно осознаёт, как бы тот не шутил, но новые ощущения они и на то, что к ним никогда не будешь готов. Мужчина делает на пробу первые толчки, а после слегка наращивает темп. Тушенцов под ним выгибается, демонстрируя грудь, пальцами сжимает ткань, а губы плотно сомкнуты. — Раз сегодня мой день, может я наконец-таки тебя услышу? — озорно тянет Данила, в тот же момент делая более грубый толчок. В Руслане борются словно ангел и демон, что сидят на твоих плечах. Один шепчет ему, что не надо, и таких усилий будет достаточно, чтобы вновь он вернул его интерес. А другой, более зловещий и подстрекательный сообщает о том, что если просит — надо выполнять, иначе Кашину мало будет и вовсе ему быстро процесс наскучит. Вот только Данила видит, как желваки у того играют на лице, не давая покоя. Он обязательно спросит, что за перемена была в его настрое. А Тушенцов же тем временем, прокусанные губы приоткрывает, выпуская наружу блёклый еле слышимый стон. Данила до разрядки доводит себя, сперма брызнула на простынь, что непременно полетит в стирку. Но и Руслана не оставляет без удовольствия, вспотевшими ладонями обхватывает член, без промедлений задавая быстрый темп, и он со свистом окунается в пусть и не долгий, но экстаз. Кашин укладывается рядом, спрашивая интересующий его вопрос: — А с чего это ты вдруг решил поменяться? — Да так, подумаешь, решил немного разнообразия ввести, — устало отвечает он, не смотря партнёру в глаза. — Я же вижу, да и чувствую, что ты брешешь, — твёрдо говорит Данила, — Видел, как на мою просьбу задумался так, будто это дело жизни и смерти, подумаешь… Если тебе неприятно было, то сказал бы, я вроде и не настаивал. Так в чём дело? И вот, как и несколько минут назад он снова пропадает внутри себя, думая, а надо ли про это говорить? Но пристальный взгляд тёплых и родных глаз, уж слишком на него влияют, потому, пусть и не хотя, он всё же выкладывает: как страшно ему от того, что тот променяет его на работу свою; что такими темпами они и вовсе позабудут, как выглядят у друг друга перед носом; рассказывает, что решился на это ради него. — Господи… — Данила проводит ладонью по лицу, — Я понимаю, что виноват, у меня даже не было моментов, когда мог бы задуматься о том, что происходит у нас, прости дурака, — он смазано целует парня в щёку, — Но ты не переживай, у меня на этой неделе последние отчёты и всё, я официально смогу взять себе пару отгулов и провести каждую минуту своего времени с тобой.