Маленький русал

Как я уже говорила, у зелья много побочных эффектов. Ники всё ещё находится в промежуточном состоянии, не до конца человек и не совсем русал. Его сердце пронзает болью всякий раз, когда он расстраивается, что случается довольно часто, потому что, хотя он и пытается выглядеть беззаботно-весёлым, Ники таким не является. У него может быть даже довольно мрачное настроение, но он научился это скрывать. У всех нас есть свои маски, которые мы надеваем, лица, которые видят окружающие и всё равно являются частью нас самих. Только очень маленькие дети полностью остаются искренними, когда выходят из дома. Так или иначе, скоро проявится ещё один побочный эффект, о котором я раньше умалчивала, заявляя, что это открытие для всех и что времени у них всё меньше, потому что Ники медленно умирает. Давайте посмотрим, как они во всём разберутся. Это началось в первый месяц зимы. Ники проводил время с Эриком и Морисом в библиотеке, читая очередную книгу по теме зелий, которую прислала Эбби. Морис охранял их, а Эрик изучал историю одной конкретной битвы, которую Германия выиграла вопреки всему, поскольку ему нужно было написать эссе о том, как они это сделали и почему. Стол, за которым они сидели, был завален книгами и бумагами. Эрик занимал место во главе стола, а Ники — справа от него, так как там не лежали взятые Эриком книги. Морис прислонился к одной из полок, высматривая в коридоре подозрительную активность. Было тихо, если не считать шелеста переворачиваемых страниц. Ники впал в уныние, когда прочитал список зелий. Ни одно из них не походило на то самое, и он понимал, что если просто расскажет о зелье подробнее, то остальные сразу же найдут его и, возможно, даже лекарство, но, несмотря на всё, ему не хотелось терять своих друзей из-за его причастности к морскому народу. Болезненный укол в сердце стал привычен Ники, и теперь он даже не реагировал на него, но першение в горле стало чем-то новым. Оно не имело ничего общего с тем, что он чувствовал, поскольку появилось раньше. Ники оно действовало на нервы, и он начал потирать горло. Эрик заметил, что молодой человек чувствует себя всё более неуютно. Он поднял глаза, некоторое время наблюдая за Ники, прежде чем предложить ему стакан. Тот благодарно улыбнулся и сделал несколько маленьких глотков. Першение не проходило, а наоборот усиливалось, когда вода проходила через горло. Это разозлило ещё сильнее, и он попытался откашляться. Его горлу это не понравилось. Первые несколько кашлей заставили Мориса вздрогнуть и оглянуться в их сторону. Эрик подумал, что, возможно, Ники поперхнулся водой, и поднял руку, чтобы похлопать его по спине. Ники отодвинул стул, чтобы иметь возможность согнуться в коленях. Это не остановило кашель, но он немного успокоился, пока пальцы впивались в бёдра. Через некоторое время кашель прекратился. Со слезами на глазах он медленно приподнялся, чувствуя, как першение возвращается. Эрик снова протянул воду. — Думаете, прекратилось? Ники покачал головой и несколько раз сглотнул. Щекотание не исчезло, но кашель, похоже, закончился. — Может быть, вы простудились, — предположил Морис. — Теперь даже в замке довольно прохладно. — У вас достаточно тёплая одежда? А достаточно ли часто вы принимаете тёплые ванны? — Эрик придвинулся ближе и слегка наклонился, чтобы заглянуть Ники в глаза. Тихое фырканье, вырвавшееся из горла Ники, сменилось ещё несколькими приступами кашля. У него была и одежда, и тёплые ванны, и он не мог даже заикаться о большем. Он предполагал, что за всем этим, вероятно, стоял Эрик, поскольку принц несколько раз упоминал об отсутствии у Ники тёплой одежды и о его мерзлоте. Это заставило сердце забиться сильнее, он почувствовал тепло, любовь и понимание. Он кивнул. Эрика, похоже, это не убедило, поскольку он прищурился, заставив Ники закатить глаза и одарить принца раздражённым взглядом. Морис усмехнулся, но промолчал. И вот так они все вернулись к тому, чем занимались ранее, с тем дополнительным бонусом, что Ники теперь время от времени прерывался на кашель. Не поймите меня неправильно, вывод, к которому они пришли, логичен. Была зима, а зима — это время года, когда многие заболевают. Особенно в начале сезона, когда солнце только перестаёт пригревать, а температура идёт на спад. Ники не мог этого знать, потому что, честно говоря, он никогда не сталкивался с простудой. Он болел и раньше, но высокая температура или даже просто простуда были ему незнакомы. Эрик, как и Морис, справлялся с лихорадкой или простудой, и кашель был лишь частью этого. Они вели себя так, как, по их мнению, должны были вести: поили Ники чаем с мёдом — Ники нравился вкус мёда и сам жест, но не чай, — одевали потеплее и приглядывали за ним, чтобы убедиться, что он не устал и у него не заложен нос. С Ники в этом плане всё было нормально. И такое вполне вероятно, ведь простуда также может проявляться просто в виде кашля, но это было то, что подсказало целителям, что за простудой может скрываться что-то посерьёзней. Особенно, когда кашель не проходит и через месяц. Король и королева также были проинформированы об этом, и однажды вечером, перед ужином, королева Элея пришла навестить Ники. Королева никогда раньше не навещала Ники, но он привык кланяться в её присутствии. Элея отмахнулась от этого, особенно когда он снова начал кашлять. — Ники, дорогой, меня начинает немного беспокоить этот кашель, — она вошла к нему и усадила их обоих на диван. Он по-прежнему жил в гостевых покоях, которые ему выделили в первый день его появления, но со временем комната стала более похожей на место Ники. Это был его беспорядок, его книги и исписанные бумаги, его маленькие безделушки… Здесь он чувствовал себя больше как дома, чем в той комнате, которая была у него в морском мире, где всё должно было оставаться опрятным. Королева Элея даже не прокомментировала беспорядок, она сосредоточилась на самом Ники. Это напомнило ему о том, как выглядел Эрик, когда волновался, и дало понять, что королева была искренна в своём беспокойстве. Он схватил бумаги и написал: Это просто кашель, верно? — Теперь целители подозревают, что может и не просто кашель, — королева Элея сложила руки на коленях. — У вас были какие-нибудь другие симптомы? Ники только пожал плечами. Боль не прошла. Я не могу припомнить что-то ещё. Королева Элея задумалась на некоторое время. Пока она размышляла, Ники попытался подавить очередной приступ кашля, но не смог. Однако в этот раз он ощутил боль. Другие приступы, хотя раздражали и иногда возникали ни с того ни с сего, на самом деле не были болезненными. Этот был, да ещё таким, что в горле запылало. На языке появился какой-то металлический привкус, а его ладонь стала слегка влажной. Глаза Ники расширились. Королева Элея заметила это, но прежде чем она успела спросить, Ники отнял руку от лица, и они оба увидели на ней несколько капель крови. Королева побледнела. У неё не было медицинского опыта, только материнские инстинкты, и эти инстинкты вопили во всеуслышание. — Стража! — закричала она. Ники пробила дрожь. У него появилось чувство, что он сделал что-то не то, он паниковал, потому что кашлял кровью, а ведь он не прикусил язык или что-то такое, он чувствовал себя ужасно, потому что теперь у него ещё и горло болело… Вбежали охранники, пытаясь разглядеть угрозу. Королева Элея не теряла ни секунды. — Попробуйте распознать, нет ли в этой комнате чего-нибудь ядовитого. И пусть ещё двое проводят нас с Ники в медицинское крыло, — она повернулась к Ники и положила руку ему на плечо. — Всё будет хорошо. Мы позовём на помощь и посмотрим, что можно со всем этим сделать. Ники просто глядел на неё, продолжая дрожать. Она помогла ему встать на ноги и провела по коридорам замка в медицинское крыло, где затем помогла сесть на одну из кроватей и попросила целителя провести осмотр. Ники тем временем немного успокоился, но чувство скованности никуда не делось. Он не понимал, что происходит, почему все суетятся вокруг. Он знал, что случилось что-то плохое, что чувствовать вкус крови или кашлять ею плохо, но почему? Королеве Элее хватило предусмотрительности сообщить о случившемся сыну, прежде чем слухи достигли его ушей. Когда Эрик услышал, что Ники срочно доставили в медицинское крыло, так как он кашлял кровью, он, не теряя времени, примчался туда. Морис с трудом поспевал за другом. Принц распахнул дверь, напугав целителей и собственную мать. Ники всё ещё был погружён в свои мысли, пытаясь понять, чем вызвано усиление кашля, и решил, что, возможно, это было связано с выпитым зельем. То, что Ники был в сознании и сидел прямо, помогло Эрику немного успокоиться, но он всё равно бросился к нему, схватил за руку и положил другую на его колено, чтобы ещё больше успокоить. Ники поднял глаза и увидел немного сгорбленного Эрика. — Я пришёл, как только услышал, — объяснил тот. — Что случилось? Вы в порядке? — Он начал кашлять, и на этот раз там была кровь, — объяснила королева Элея, положив руку на плечо сына. — Пойдём, пусть целители осмотрят Ники, — она подвела его к стулу, на котором сидела сама, рядом с кроватью. Врачи провели осмотр и даже помогли ему справиться с болью в горле. С лёгкими всё было в порядке, поэтому они пришли к выводу, что это не инфекция. У него в горле было какое-то воспаление, из-за которого, должно быть, и пошла кровь, но целители не смогли увидеть или понять, откуда это воспаление взялось. Бактерии и вирусы невидимы глазу, но не для магии, которую могли использовать эти и большинство других целителей, поэтому, даже если у них не было названия для этих крошечных существ, они знали об их существовании. Один из целителей в конце концов отвёл Эрика и его мать в сторону. Морис остался с Ники, чтобы дать Эрику возможность побыть наедине и одновременно самостоятельно утешить их общего друга — или кем там Ники был для Эрика. — Мы не знаем, в чём могла быть причина, — начала целительница. Эрик хотел было перебить, но она предвидела это и подняла палец, давая понять, что не стоит так делать. — Но, — продолжила она, — это натолкнуло нас на вывод о том, что это, должно быть, ещё один побочный эффект от зелья, которое он принял около полугода назад. Я сообщу Эбби и посмотрю, поможет ли это ей сузить круг поисков лекарства, потому что, по нашему мнению? — целительница немного поколебалась, оглянувшись на Ники. — По вашему мнению? — тихо спросила королева Элея, чувствуя, что уже знает ответ. — По нашему мнению, если так будет продолжаться и дальше, Ники может умереть. Эрик побледнел, в животе у него похолодело. Он просто моргал, а в голове раздавались крики о том, как это несправедливо и- Нет, сказал он себе, он не умрёт. Он посмотрел на молодого человека, который улыбался каким-то словам Мориса. Я не дам ему умереть.

~*~

Ники был проинформирован о том, что, возможно, умрёт. Он тоже отказывался в это верить, но не по той причине, что принц. Эрик просто отказывался верить в то, что нет лекарства, что они ничего не могут сделать, кроме как наблюдать, как Ники медленно умирает. Ники же продолжал верить, что его родители не были такими жестокими, что они никогда не дали бы ему чего-то, что могло оказаться смертельным. Потому что так устроены дети. Их родители, какими бы ужасными ни были по отношению к ним или к кому-либо из их окружения, всё равно остаются их родителями. Они по-прежнему те люди, которые вырастили тебя, и это заставляет испытывать чувство долга перед ними, будто они по-прежнему любят тебя, а ты должен любить их в ответ, ведь они твои родители. По-моему, от этого больше вреда, чем пользы. Однако перспектива смерти заставляла людей по-разному относиться к Ники, и это немного раздражало, каким бы милым ни было. Казалось, что окружающие начали ходить на цыпочках около него или обращаться так, словно он был сделан из стекла и мог разбиться в любой момент, если они не проявят осторожность. Ники хотел огрызнуться, хотел крикнуть, чтобы они прекратили, но, поскольку он был вооружён только пером и бумагой, это не возымело бы должного эффекта. Не важно, сколько восклицательных знаков он впишет в свои предложения. Кашель тоже не прекращался, но кровь появилась только один раз. Тогда он был один и просто вытер её о штаны, не желая вновь идти в медицинское крыло. Но, как вы, наверное, уже заметили, конец этой истории приближается. Позвольте мне рассказать вам немного предыстории, прежде чем мы перейдём к делу, создадим некое напряжение и кое-что проясним. Помните Тильду? Она уже упоминалась однажды, когда Мария сказала Лютеру, что, возможно, Ники влюбился в идею быть человеком. Тильда была сестрой Лютера, и когда ей исполнилось восемнадцать — собственно, как и Ники, что, по–моему, довольно забавное совпадение, — она тоже приняла зелье, чтобы стать человеком. Она не чувствовала себя частью морского народа и уж тем более королевской семьи. Именно её бунтарский гнев побудил её украсть эту вещь и завладеть ею, а после того, как она немного порезвилась, она пожалела об этом. Дело в том, что она умерла не в восемнадцать лет. Она умерла, когда ей было тридцать три, и мы расскажем подробности в другой истории, но её смерть никак не связана ни с болью в сердце, ни с зельем. И поскольку история получится лучше, если я ещё немного подержу интригу и пока не буду озвучивать решение проблемы Ники (хотя вы можете сами догадаться и, вероятно, будете правы в своём предположении). Ещё раз о Тильде и о том, почему её упоминание сейчас имеет значение. Тильда родила двух сыновей, когда ей было девятнадцать. Однояйцевых близнецов, мы вроде как уже знаем о них, поскольку это тоже упоминалось ранее. Ваймак нашёл их на обратном пути из Германии в Пальметто и взял под своё крыло. Им тогда было по четырнадцать, и мы ещё вернёмся к ним в другой истории. Что сейчас важно, так это то, что эти близнецы постепенно осваивались в Пальметто, и один из них, обладавший способностями к целительству, был приставлен к Эбби в качестве ученика, чтобы узнать больше. Тильда была не самой лучшей матерью, но она рассказала своим мальчикам об их родстве с морским народом. Они знали, что раньше она была русалкой, даже принцессой, у неё был брат Лютер, невестка Мария и Ники — или Николас, как чаще называла его Тильда, — её племянник, их кузен, которому было три года, когда она уехала. Она также рассказала им, через что ей пришлось пройти, чтобы стать человеком, но это было скорее для того, чтобы напомнить им, что они должны быть благодарны ей и просто, в знак благодарности, делать то, что им говорят. Возможно, неумение быть хорошими родителями было врождённым недостатком. Так или иначе, когда Ники был упомянут вскользь, а затем этот мальчик узнал о симптомах, которые у него были, он вспомнил об этом. Он всё равно спросил своего брата, но когда тот — не так многословно — подтвердил, что это действительно похоже на то, через что прошла их мать, мальчик пошёл к Эбби и сказал ей, что знает, как помочь Ники. Эбби была в восторге, но он настоял на том, что должен рассказать об этом Ники лично, а не в письменном виде или через неё. После недолгих переговоров Эбби разрешила близнецам поехать в Германию и сделать это, она решила, что, возможно, её юный ученик просто хотел почувствовать себя полезным. Это было одной из причин, но мальчик также хотел увидеть своего кузена, увидеть единственную семью, которая у него осталась, кроме брата. И, как и Ники, они, честно говоря, не знали, прониклись ли люди симпатией к представителю морского народа. Их мать заставила сохранить эту тайну, а поскольку русалки обычно появлялись только в историях о моряках, которым удавалось избежать их «гнева», это не предвещало ничего хорошего. Кроме того, они оба подверглись критике за то, что «отличались», поскольку люди, по-видимому, не могут хорошо ладить с теми, кто не соответствует установленным субъективным нормам. Вернёмся к близнецам. Сейчас конец второго месяца зимы, и они только что прибыли в замок под знаменем Пальметто, заявив, что им нужно поговорить с Ники. Время было около обеда, в это время дня большинство людей в замке просто разбредались кто куда. Эрик всё ещё был со своим учителем, он был раздражён тем, что его наставник никак не заканчивал, а ведь принц опаздывал на обед с Ники (всё это сильно забавляло Мориса, который с ликованием наблюдал, как его друг раздражается всё больше и больше, пытаясь оставаться вежливым и спокойным). Ники тем временем возвращался из библиотеки в свои покои, чтобы взять пальто, потому что ему стало немного холодно. Он как раз вошёл в комнату, когда к нему подошёл слуга и сказал, что у него посетители. Сбитый с толку, Ники вышел во двор, где его ждали близнецы. Они оба были миниатюрными блондинами с ореховыми глазами, но на этом сходство заканчивалось. Один из близнецов выглядел скучающим, его взгляд был устремлён на расшатанную плитку во дворе, в то время как другой очень внимательно рассматривал Ники, выглядя одновременно благоговейно и решительно. Они были одеты в цвета Пальметто, оранжевый и белый, — это навело Ники на мысль, что, возможно, это и есть те близнецы, которых нашёл и приютил Ваймак. Он не знал, что они здесь делают и почему спрашивали о встрече с ним, поэтому просто улыбнулся и помахал рукой. — Ты Николас? — спросил близнец, который пристально разглядывал его. Ники слегка вздрогнул, услышав это имя. Только его родители обращались к нему так. Он также упомянул это имя Эбби, когда по привычке писал пером на бумаге. Тем не менее, она никогда не использовала эту форму, называя его Ники, как все остальные. Может быть, именно от неё они узнали о нём и поэтому оказались здесь. Другой близнец, замети то, как Ники вздрогнул, поднял глаза и теперь наблюдал за ним. — Мы можем поговорить наедине? Ники поколебался. Затем схватил бумагу и написал: Наверное… Кто вы? Вас прислала Эбби? — Да. Я Аарон, а это мой брат Эндрю. Мы — новенькие среди Лисов. Ники жестом пригласил их следовать за ним и направился в свои покои. — С момента, как ты принял зелье, правда прошло шесть месяцев? — спросил Аарон, когда коридоры опустели, так как люди расходились по другим местам. Кивок. Ники не считал, но было ясно, что прошло полгода. — В таком случае это довольно долго. Наша мама уже вылечилась к этому моменту. Эти слова заставили Ники остановиться. Он посмотрел на мальчика, а в голове возникло множество вопросов. Аарон посчитал, что это знак продолжить, в том числе и потому, что он не мог сдерживаться — время поджимало, а он был всего лишь пятнадцатилетним мальчишкой, у которого легко сдавали нервы. И, посмотрев Ники в глаза, сказал: — Мы твои кузены. Нашей матерью была сестра твоего отца, Тильда, и она приняла то же зелье, чтобы стать человеком, что и ты. Она вылечилась до того, как начались самые серьёзные последствия, и именно это мы и пришли сюда обсудить. Ники понятия не имел, что у него есть семья на суше. Он знал о Тильде, слышал её имя несколько раз, но оно ассоциировалось у него с мы-не-обсуждаем-это-тоном, поэтому он держал рот на замке и думал о чём-то другом, а не о тёте, о которой у него не осталось никаких воспоминаний. Эта новость его обрадовала. Он не одинок! У него есть семья здесь! И его тётя вылечилась, так что у него была надежда! Но у него не было времени записать это, так как Аарон уже продолжил допрашивать: — Как ты достал зелье? Украл? Ники покачал головой. Его мне дали родители, когда я сказал, что хочу стать человеком. Это заставило Эндрю фыркнуть, что удивило остальных двоих. — Отстойно, — сказал он. — Иметь родителей, которые хотят твоей смерти, отстойно. Ники просто уставился на него. Аарон одарил близнеца сердитым взглядом, поворачиваясь к Ники и возвращаясь к своей мысли, которую он обдумывал по дороге сюда. — Зелье разработано в качестве временного решения, просто способ помочь полному преображению. Если из-за него ты застреваешь между состояниями, как это произошло с тобой, это может привести в том числе к медленной смерти, но- Аарон говорил что-то ещё, но Ники не слышал его из-за звона в ушах. Родители хотели его смерти. То есть он знал, что на самом деле не нравился им, не соответствовал их представлениям об идеальном сыне, и они ненавидели это. Но он думал, он надеялся, что как-то, каким-то образом, они всё равно любят его. Он был их сыном. Семьёй. Мысль о том, что они знали об опасности этого зелья и не предупредили его, обрекая на смерть, причиняла ему такую боль, какой ещё никогда не было. Аарон заметил, как тот покачнулся, но прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что именно произошло. Честно говоря, его брат не ожидал такой бурной реакции. Не то чтобы он показал какие-либо эмоции, глядя на кузена. Колени Ники подогнулись, заставив Аарона выругаться и броситься вперёд, чтобы поймать его. — Эндрю, позови на помощь! — Аарон чувствовал себя странно из-за того, что отдавал приказы брату, но сейчас он был настроен на целительство, а Эбби научила его, что пациент и его потребности стоят на первом месте. Эндрю на несколько мгновений замер. — Эндрю! — Такой нетерпеливый, — пробормотал другой мальчик, разворачиваясь и уходя. Аарон опустил Ники на пол, схватившись за пояс, на котором располагались пузырьки с зельями. Ники всё ещё дышал, несмотря на боль. Она усиливалась, дышать становилось труднее с каждой секундой. Его мысли никак не переставали наседать на него, усиливая боль от такого предательства. То, что коридоры, в которых они находились, пустовали, было и благословением, и проклятием. Благословением, потому что никто не увидел, как Ники просто упал в обморок, и не пришёл к выводу, что близнецы оказались как-то к этому причастны, что было бы разумно, но не решило бы проблему. Проклятием, потому что помощь не приходила довольно долго. Теперь поймите, что Эндрю затормозил с помощью в тот момент не потому что засомневался. Нерешительность не была знакома Эндрю, поскольку он обдумывал всё довольно быстро и действовал почти инстинктивно. Это было и в его натуре, и в приобретённом навыке, основанном на его прошлом. Тогда почему он замер? Хороший вопрос. Он прислушивался. И когда он услышал, что кто-то идёт в их сторону, то решил пойти навстречу этому человеку, чтобы быстрее привести его сюда. Близнецы оба обладали особыми способностями из-за своего происхождения. Их отец умел обращаться, если быть более точным, обращался он в волка. Одной из черт, которые они приобрели, был лучший слух, или, скорее, обострённые чувства в целом. Итак, Эндрю услышал приближение человека, который на самом деле находился в нескольких коридорах от него, рядом с библиотекой, а не с комнатами. И этим человеком был принц Эрик, которого только что отпустил учитель и он направился в покои Ники на обед. Когда Эрик увидел невысокого светловолосого мальчишку, идущего в его сторону, он не придал этому особого значения. Когда тот поднял руку в знак приветствия и открыл рот, всё быстро изменилось. — Привет, похоже, ты можешь помочь. Эрик наклонил голову. — Помочь… с чем? Морис стоял позади него, положив руку на рукоять меча. Он никогда раньше не видел этого мальчика, поэтому по привычке насторожился. — Ники, возможно, умирает. Лицо Эрика побледнело. — Что? Эндрю смотрел на него секунду, которая показалась Эрику слишком долгой. — Что случилось? Где он? — Эрик подошёл, чтобы схватить блондина за плечо, но тот отступил назад. — Он в нескольких коридорах отсюда. Рядом с покоями для гостей, — Эндрю кивнул через плечо, не отрывая ореховых глаз от лица принца. Эрик, не теряя ни секунды, бросился бежать, Морис следовал за ним по пятам. Эндрю глядел им вслед. Затем он тихонько хмыкнул, прежде чем тоже направиться туда, не торопясь. Нам нужно немного отмотать время назад, к тому моменту, когда Эндрю только скрылся за углом, а Аарон схватился за пузырьки зелий. Ники лежал на полу, хватая ртом воздух и цепляясь за грудь, на глазах выступили слёзы. Аарон немного пошарил по поясу, а затем схватил круглый пузырек, открыл его и поднёс ко рту Ники. — Пей! Ники попробовал и чуть не поперхнулся. Жидкость была ужасна на вкус. Очень горькая, как брюссельская капуста, только ещё хуже. Но что бы это ни было, оно не уменьшило боли. Ники почувствовал сонливость, глаза его закрылись. А затем он потерял сознание. Аарон нащупал его пульс и вздохнул с облегчением, когда он медленно пришёл в норму. Это решило проблему, пусть и на время. Он встал, размышляя, как переместить Ники в более безопасное место, где тот мог бы отдохнуть, пока не придёт в себя. В этот момент прибыли запыхавшиеся Эрик и Морис. Они увидели мальчика, похожего на того, который сказал им, что Ники умирает, стоящего над распростёртым телом Ники, уперев руки в бока и глядя на них в ответ. Думаю, вы можете догадаться, каков их первый вывод. — Эй! — крикнул Эрик, бегом сокращая расстояние, к большому огорчению Мориса. Аарон, увидев, что к нему бегут двое мужчин с разозлёнными лицами, отступил на шаг назад. — Подождите! Мимо них пробежал серый волк с местами светлеющей шерстью и заслонил собой Аарона, глядя на мужчин своими ореховыми глазами. Почти бросая им вызов. — Он стабилен, — сказал Аарон, будто в свою защиту. Эрик упал на колени рядом с Ники и схватил его за руку. Морис вытащил меч, стоя позади своего принца и не сводя глаз с волка, который появился из ниоткуда. Затем он заметил, что мальчик одет в цвета Пальметто. — Ты от короля Дэвида? Аарон выглядел немного неловко. — Я- Полагаю, что да… Он приютил нас несколько месяцев назад… — Что вы здесь делаете? — Мы хотели помочь! Я- мы- мы знаем, от чего страдает Ники! Это заинтересовало Эрика, он поднял глаза. — Вы знаете о зелье, которое он принял? — спросил он вместо Мориса. Аарон кивнул, глядя на Ники. — Мы можем объяснить! Но нам нужно, чтобы Ники находился в более безопасной обстановке, где мог бы чувствовать себя спокойно и непринуждённо. Возможно, у нас не так много времени, чтобы разобраться со всем этим. Морис посмотрел на Эрика, ожидая указаний. — Тогда идём, — Эрик встал, подняв Ники на руки, как нечто драгоценное. Он направился в покои Ники, за ним последовали Морис и близнецы.

~*~

Эрик положил Ники на кровать, а Морис встал рядом, всё ещё держа меч наготове. Затем вошёл Аарон, а через несколько секунд за ним последовал Эндрю. — Что случилось? — спросил Эрик. Аарон засомневался, глядя на Эндрю, который просто смотрел на принца. — Я- я рассказывал ему о зелье, Эндрю сделал замечание, и вдруг он просто… начал дрожать. Я распознал это как один из симптомов и сказал Эндрю позвать на помощь, а затем дал Ники зелье, которое усыпило бы его, чтобы он не нервничал и у нас было больше времени. — Один из симптомов? Ещё больше сомнений. — Да… Что именно вам известно о его состоянии? — Почему это так важно? — спросил Морис. — Потому что нельзя просто так выдавать чужие секреты, — это сказал Эндрю, скрестив руки на груди, — без их согласия. Эрик не мог поверить своим ушам. — Я… Он умирает, а вы скрываете от нас информацию? Эндрю просто пожал плечами. — Мы тоже хотим помочь ему, — попытался предотвратить конфликт Аарон. — Он… ну, Ники — наш кузен. — И с чего мы должны вам верить? — спросил Морис. — Зачем нам врать? — возразил Эндрю. — Это не ответ. — Это мой ответ. Эрик издал сдавленный стон. — Эти перебранки нам совсем не помогут! Ты же сказал, что вы пришли помочь, верно? — Аарон кивнул. Эндрю просто уставился на него. — Тогда помоги. Расскажи нам, что ты знаешь и как мы можем его вылечить, — Эрик снова взял Ники за руку, почти бессознательно. Аарон снова посмотрел на брата, не зная, что делать. Некоторое время в комнате стояла тишина, все четверо специально ждали, что кто-то прервёт её первым. — Ты любишь его? — вдруг спросил Эрика Эндрю. Принц почувствовал, что краснеет. — Я… Какое это имеет значение? — Ты любишь его, несмотря ни на что? В горе и в радости, в богатстве и бедности, и вся эта прочая хрень, — Эндрю склонил голову, выражение его лица снова стало скучающим. — Ты бы продолжал любить его, что бы ни случилось? Так вот, большинство историй заставляют вас думать, что на такой вопрос нужно ответить сразу. Что люди должны сказать «да», даже не задумываясь об этом, не осознавая, почему говорят «да». Такие сомнения или, не дай бог, отказ недопустимы, так как это признак того, что любовь неискренняя. Они ошибаются. Чтобы ответить на подобный вопрос, нужно время, нужно подумать. Важно только, чтобы люди были честными, а не то, сколько времени займёт ответ. Потому что, пока этот вопрос продолжает мучить человека, заинтересованного в любви, он отдаёт себе отчёт о последствиях и осознаёт, на что отвечает. И, честно говоря, утвердительный ответ на этот вопрос — это не та путеводная звезда, которую пытаются изобразить в каждой истории. Звучит романтично, но нереалистично. Конечно, вы не полюбите того, кто идёт против всех ваших принципов. Вы не сможете продолжать любить кого-то, когда окажется, что всё, что вы о нём думали, было ложью. Любовь непостоянна, и это хорошо. Не стоит оставаться с человеком, который идёт вразрез всем вашим представлениям, каким бы привлекательным, внимательным он ни был. В любом случае, Эрик думал об этом. Ладно, не прям думал, а обдумывал, поскольку его мысли путались в голове, мешая сосредоточиться, но ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить. — Я хочу любить его, — слова прозвучали медленно и тихо. Но Эндрю услышал. Его скучающий взгляд стал чуть более хитрым. Однако никто этого не заметил, блеск в его глазах был слишком слабым. — Докажи, — сказал он. Аарон в замешательстве посмотрел на своего брата. Но он не заметил, что их пациент проснулся. Ники медленно пришёл в себя, несколько раз моргнул, пока потолок не перестал быть расплывчатым. Он почувствовал, как что-то тёплое коснулось правой руки, и, посмотрев вниз, увидел Эрика, который сидел там, держа его ладонь в своей. Это заставило его улыбнуться, но затем он вспомнил, почему вообще потерял сознание. Его сердце снова сжалось, заставив Ники в свою очередь сжать ладонь Эрика. Теперь все взгляды были прикованы к Ники, у которого снова на глаза навернулись слёзы, а дыхание участилось. Эрик тоже почувствовал, как его накрывает паника, в глазах блеснули слёзы, когда разум подсказал, что, к сожалению, Ники умирает по-настоящему. Аарон шагнул вперёд, но Морис встал между ними, всё ещё помня о своей задаче охранять их, хотя и чувствуя необходимость утешить двух друзей. Эндрю просто смотрел на него, руки были до сих пор скрещены на груди. — Ники, эй, с тобой всё будет хорошо, просто дыши вместе со мной, — начал бормотать Эрик, поднимая другую руку, чтобы погладить парня по щеке, когда прижал свой лоб к его и начал медленно дышать. — Всё будет хорошо, не прекращай дышать. Однако Ники знал, что это бесполезно. Проблема была в том, что ужасная боль была в сердце, а не в лёгких. И всё-таки он улыбнулся. Эрик понял, что он его не слушал, и начал умолять: — Пожалуйста, Ники, дыши со мной. С тобой всё будет хорошо. Морис знал, что должен принять решение и вызвать охрану. Им нужен был целитель и как можно скорее. Но прежде чем он успел открыть рот, Эндрю подал голос. — Я сказал, докажи, — он не сводил глаз с кузена, слушая, как замедляется биение его сердца. Аарон знал, что имел в виду его брат, и ему это не нравилось. Вот почему он молчал, вот почему он думал о том, как бы им сблизиться. Он совсем не знал своего кузена, но он же всё равно был их семьёй. А члены семьи любят друг друга. Эрик был в отчаянии. Он хотел продолжать умолять, подбадривать, но понял, что это не имеет смысла. Дыхание Ники не выравнивалось, глаза медленно закрывались. Он похлопал его по щеке, в глазах застыли слёзы. — Ники? — это потребовало некоторых усилий, но Ники держал глаза открытыми и смотрел на него в ответ. — Я люблю тебя, — Эрик отпустил его руку, чтобы коснуться его лица уже обеими ладонями. Слегка наклонив голову, Эрик прижался своими губами к его. Ники лежал на кровати, его голова была слегка приподнята, так как Эрик поддерживал её. Он склонился над Ники, закрыв глаза, и поцеловал человека, которого любил, в первый и, как он думал, последний раз. Любовь не лечит никакие раны. Она может помочь эмоциональным людям почувствовать себя немного лучше и дать утешение, когда это необходимо, но настоящее исцеление никогда не произойдёт только благодаря любви. Если речь не о проклятии. Правила, касающиеся этого вида магии, не так уж чётко определены, но известно, что для некоторых проклятий требуется то, что люди стали называть Поцелуем Истинной Любви. Это понятие так сильно романтизируют, будто мы говорим о высшей разновидности любви, нерушимой и вечно искренней. На самом деле волшебство намного проще. Поцелуй Истинной Любви — это просто поцелуй того, кто любит тебя. Это может быть член семьи, друг, пугающий незнакомец… Пока любовь искренна в момент поцелуя, магия сработает. Теперь не так романтично, да? Так или иначе, поцелуй любви — это также единственное известное лекарство, позволяющее русалкам превращаться в людей; так сказать, последний ингредиент зелья. И Эрик по-настоящему любит Ники. Дышать стало легче, колющие боли прекратились, а в груди и горле Ники потеплело. Золотистый свет, окружающий его шею и грудь, становился всё ярче, медленно распространяясь по торсу. Эрик отпустил его и выпрямился, а это означало, что он тоже заметил свечение. Охваченный благоговейным страхом, он просто смотрел, пытаясь осмыслить увиденное. Золотое сияние стало ярким, а затем снова померкло, пробежав рябью по телу Ники, прежде чем полностью исчезнуть. Ники изумлённо усмехнулся. Вслух. Весьма звучно. Широко раскрыв глаза, он сел, схватившись рукой за горло. — Я- мой голос… Глаза Эрика тоже расширились, но не потому, что Ники заговорил. Он узнал этот голос, тот мелодичный, но скрипучий тембр, который преследовал его до момента, как он встретил Ники. Ники рассмеялся, радостно глядя на Эрика. — Он вернулся! — Ура, ты исцелился, — Эндрю развернулся и ушёл за едой, так как проголодался и ему не хотелось здесь оставаться. Аарон одарил их неловким взглядом. Ему не нравились геи, в основном потому, что он считал их хищными существами, лишёнными сочувствия. Со временем он поймёт, что те немногие, которые встречались ему раньше, были исключениями из правил, но сейчас он воевал с самим собой. С одной стороны, он ненавидел геев и не хотел с ними общаться. С другой… Ники был его кузеном, и, судя по тому, что он увидел, он был… нормальным. Не похожим на тех, кого Аарон встречал раньше. Кроме того, они были семьёй. «А семья любит друг друга», — сказал он сам себе. На данный момент он решил составить компанию Эндрю и оставить остальных здесь. Морис проводил близнецов взглядом, а затем повернулся к Ники и Эрику. Он был рад, что Ники выжил, но то, что Эндрю говорил раньше о секретах… Ему нужно было об этом знать. — Что на самом деле было причиной твоего состояния? — спросил он, глядя на Ники. — Твои… «кузены» знали, но не захотели нам говорить. Ники открыл рот, затем закрыл. Он почти потянулся за бумагой и пером, прежде чем вспомнил, что вернул себе способность говорить. — Я… Вы можете пообещать выслушать меня? Эрик кивнул, что означало, что Морис тоже согласился. Ники собрался с мыслями, обхватив колено, чтобы прижаться к нему щекой. — Я… — он сел, обхватывая руками колено. — Раньше я был русалом, — на мгновение воцарилась тишина, но Эрик и Морис хранили молчание, как и обещали. Он улыбнулся. — Раньше я был русалом, но там, под водой, я был несчастен. Мои родители… — его горло сжалось, но это не вызвало резкого укола в сердце. — Они… кое-как терпели меня, судя по всему. Я не соответствовал картинке идеального сына, поэтому в основном был предоставлен самому себе, наблюдал, как вы, люди, веселитесь на пляже. В какой-то момент я захотел стать человеком и обрести своё счастья, это стало моей мечтой. На самом деле это я спас Эрика, когда он упал в море с корабля. Эрик уже знал об этом, а Морис — нет. Он всегда думал, что принцу, скорее всего, привиделся этот его спаситель, пока его уносило волнами. — После этого я понял, что никогда и не был счастлив. Именно тогда родители дали мне зелье, которое должно было превратить меня в человека, — Ники уставился на свои ноги, на самом деле ничего не видя. — Они предупредили меня, что будут побочные эффекты, например, трансформация будет болезненной, и я могу лишиться голоса. Но они не предупредили меня, что это может стоить мне жизни, — Эрик схватил его ладонь и сжал, заставив Ники моргнуть и поднять взгляд. — Почему ты ничего нам не сказал? — тихо спросил принц. Ники пожал плечами, чувствуя себя неловко. — Я не знал, как вы к этому отнесётесь. Все книги, которые я прочёл… В них не было ни одного доброго слова о морском народе, и я не хотел потерять друзей из-за этого, поэтому просто… ничего не сказал. Наступило недолгое молчание. — Даже когда всё это начало сказываться на твоём состоянии, — добавил Эрик, ощущая чувство вины. Ники сжал его ладонь. — Хэй. Эрик поднял голову, и их глаза встретились. — Это было моё решение, и я смирился с этим. Морис покачал головой, но ничего не сказал. Затем он похлопал Ники по плечу и направился к двери. — Я буду караулить снаружи, на случай если понадоблюсь. Пожалуйста, расскажи уже о своих чувствах и избавь нас от мучительного томления, пока вы влюблённо вздыхает друг по другу. — Как будто ты не вздыхал по Вере, — сказал Эрик. Морис просто отмахнулся и вышел за дверь. Эрик и Ники посмотрели друг на друга. — Итак… — начал Ники, краснея. — Итак, — Эрик уже не колебался и не смущался. Он снова положил ладонь на его щёку, проводя подушечкой пальца по губам Ники. Тот чувствовал себя так, словно может взорваться в любую секунду, а щёки полыхали ещё сильнее чем раньше. — Полагаю, я — твоя истинная любовь, — ухмыльнулся Эрик. — Видимо, да. — Хорошо, — Эрик снова сжал руку Ники. — Тогда, думаю, это взаимно. И тогда они снова начали целоваться. И целовались они довольно долго. Вероятнее всего, их история на этом не заканчивается, но именно эта история подошла к концу.