Секрет Флокса

Раннее майское солнце постепенно освещало Новый Орлеан. Каждая улица прогревалась под его лучами. Свет также проникал в квартиры жителей, будя их. Каждому нужно было идти куда-то, даже не в зависимости от того, на сколько это путешествие будет долгим. Это может быть даже обычный поход из спальни на кухню, чтобы выпить стакан воды. А вот Аластору нужно было не только выпить воды, но и собраться на работу, а после туда прийти и начать радиовещать. Когда тот застелил собственную красную постель, вышел из спальни, целенаправленно идя на кухню. По пути, зевая, прикрывал рот рукой. Этот мужчина та еще ранняя планка. Надо будет, проснется в пять утра, лишь бы быть собранным перед началом эфира. Сам по себе Аластор вел себя грациозно, одежда всегда выглаженна, линзы очков вытерты до блеска, а носки ботинков переливались от любого свечения. После того, как радиоведущий оказался на кухне, достал с полки с посудой турку для приготовления кофе. Поставил на плиту емкость, которая уже изжила себя. После достал из другой полки банку с кофе и ложку. Насыпал одну в турку, после чего это все требовалось залить водой, поэтому ложку, через которую засыпал кофе, начинает держать меж зубов, убирая банку, а после уже и взял чайник и залил в емкость жидкости. Убрал ложку и поставил на медленный огонь. Пока кофе готовлялся, Аластор решил привести себя в порядок. Прошел обратно в спальню, чтобы переодеться в подходящую одежду. Одеваться он любил изящно, чаще всего носил рубашки и брюки. Но сегодня обещали жаркую и солнечную погоду. По этой причине придётся найти что-то более легкое. Глубоко в шкафу мужчина откапывает красную рубашку , которая была чуть больше него. Следом подхватывает белые брюки и, держа вешалку с верхней одеждой, подставлял к своему телу, чтобы сверить, подойдет ли она под его сегодняшнее настроение. Да, Аластор так делает. Решив, что оденется в нее, стал снимать свой халат в красную полосочку. Развязал ремень и одежда прямиком упала на пол. Перед ним открылось худощавое тело, которое было покрыто огромным количеством шрамов. Вздохнув на это, улыбка Аластора скривилась, появилось отвращение к самому себе. Чтобы побыстрее скрыть это недоразумение, быстрее направился гладить одежду на гладильной доске. Подключил утюг, ожидая, когда тот нагреется. После бежит на кухню, чтобы выключить плиту и навести свой долгожданный кофе. Пил мужчина тот без сахара. Он впринципе относился ко всему сладкому с презрением. Ну мог конечно съесть какую-нибудь выпечку, но и в том случае, если там минимум сахара. Помешивая ложкой темный напиток, приподнёс чашечку ко рту и глотнул горького, горячего, но в то же время вкусного и хорошего кофе. Мурашки мельком пробежались по голому телу, напоминая, что тот еще до сих пор не одет. Кофе радиоведущий ставит на стол, чтобы тот немножко остыл, возвращаясь к утюгу с вещами. Первым в ход пошла рубашка. Аккуратно выглаживал каждый элемент, чтобы не оставалось складок. Прошелся раскаленным электрическим прибором по воротнику, на котором будет висеть чёрный галстук. После поставил утюг и сразу же надел рубашку, застегивая черные пуговицы. Дальше начал гладить белые брюки и повторил те же действия. Выдернув из розетки вилку, подошёл к зеркалу, чтобы разглядеть себя и при его помощи завязать у себя на шее галстук. Все эти махинации Аластор творил чуть ли не каждый день. И это не приносило ему дискомфорта, наоборот свыкся. Отойдя, стал разглядывать себя, ну не джентльмен ли он? Образ Аластра был одновременно легким и официальным, что не могло его не порадовать. Снова придя на кухню, залпом выпил кофе из чашки и поставил ту в раковину. Схватил сумку с нужными вещами и покинул квартиру, направляясь на работу.

***

– То есть как это ты не можешь? – Возмущался блондин, стоя у кассы. Рядом лежащие не собранные в букет цветы медленно вяли, а мужчина постепенно переходил на крик. – Хорошо. Жду. Положив телефон, застонал, прикрыв лицо ладонями, выпуская все свое негодование в них. Его бывшая сообщила, что должна будет срочно отдать Чарли в его руки под опеку на неопределенное время. Привезет женщина дочь через пару минут. Но вот незадача! У Самаэля ничего нет для благополучного пребывания его девочки у него дома. Да, есть гостевая комната, в которой есть двухспальная кровать, на которой может разместиться Шарлотта. Игрушек нет, но отец надеятся, что бывшая удосужится я их привезти с собой. Также в доме очень мало еды. В последнее время Люцифер стал очень мало есть, что сильно сказывается на его фигуре и внешнем виде. Поэтому придётся заехать в магазин и приобрести чего-нибудь. Тяжко вздохнув, вернулся к работе. Стал заворачивать цветы в плёнку, перевязывать лентой. Отрезать лишнее и наводить красоту. Время незаметно пролетело и в магазин кто-то заходит. Это флорист понял по колокольчику, который при открытии двери звенит. Обратив внимание на пришедших, вздрогнул. У входа стояла высокая женщина с длинными белокурыми волосами, которая держала за руку маленькую девочку, а в другой держала чемодан с вещами для Шарлотты. Глаз видно не было, были наделы черные очки, на голове шляпа, и конечно же изящное платье, подчеркивающее прекрасную фигуру и пышную грудную клетку. Люцифер сглотнул при виде Лилит, но из мыслей его вывел детский восторженный крик. – Папочка! – Пищала малышка, маленькими ножками подбегая к отцу, по пути сняв рюкзак. Самаэль вышел из-за рабочего стола и присел перед бегущей к нему Шарлотте. Та прилетела к ему прямиком в крепкие объятия, а мужчина мягко обнял ребенка, прикрыв веки. Легонько поглаживал спину принцессы, касаясь ее золотистых волос. Как же он скучал, Лилит даже не представляет. Может она продолжает думать, что Люциферу до сих пор важна работа, но нет. Он понял всю важность семьи и ее уз. Поэтому, обнимая Чарли, боялся, что это маленькое существо вдруг исчезнет. Но почему Самаэль не признался, что выбрал семью и попросит прощения? Лилит его толком не слушала. Да и не стала бы принимать извинения. – Шарлотта, малышка, пока! – Девочка развернулась и помахала ручкой уходящей матери неизвестно куда. Даже Люцифер не знал, куда та направляется. Дверь захлопнулась и настала тишина. – Ну что, Чар-Чар? Как твои дела? Папочка очень скучал по тебе! Ты же знала это? – Морнингстар встает и одновременно хватает малышку под подмышки и начинает крутиться вокруг своей оси вместе с ребенком. Платье девочки легонько развивалось от порыва ветра также, как и волосы. – Да! Очень скучала! – Пищала та, боясь, что ее могут уронить. Люцифер остановился и крепко обнял дочь, продолжив ее держать на руках. Мужчина очень был рад встречи с дочерью. Он был готов обнимать ее беспрерывно, не отпуская, боясь ее то ли потерять, то ли отпустить. Или будто вообще они никогда бы не вретились больше. От подобных мыслей слезы у Самаэля начали наворачиваться с невероятной скоростью. А пока лицо Чарли было повёрнуто в сторону, отец посмотрел наверх и немного проморгался, чтобы избавиться от влаги, которая уже оседала на ресницах. – Так, а теперь, Чарли, рассказывай, как у тебя дела? Мы так давно не виделись! – Тараторил отец, посадив девочку на стол, и продолжил делать букет, украдкой поглядывая на заинтересованную делом Самаэля Шарлоттой. – У меня все хорошо.., – тянула та, болтая ножками. – Па-ап! А ты очень любишь цветы? – Спросила девчушка, беря в руку один из опавших лепестков и с интересом рассматривая его. – Ох... Цветы - прекрасное творение Бога! Но ты, Чар-Чар, для меня тоже как цветок, такое же прекрасное творение твоей мамы! – Ласково ответил тот, убирая за ухо прядь волос Чарли. Та хихикнула и засмущалась. – А вот маме не нравится цветы... Она говорит, что в них нет толку, как от тебя. – Люцифер замер. Посмотрел на дочь и нервно засмеялся. – Ну... Просто маме не нравятся цветы из-за того, что... У нее аллергия! А она всегда обижалась, когда я цветы приносил в дом! В-вот... – Проговорил Люцифер, явно чувствуя на душе ужасную боль. – Пап, папочка... А если бы маме нравились цветы, то сколько бы ты подарил их ей? – По спине отца пробежались мурашки, когда он слышит подобное обращение от своей дочери, которую видит редко на столько, что есть ощущение того, что дочери вовсе у него нет. – Ох... Я бы ей подарил через эти цветы всю свою любовь! Ведь... Я очень любил твою маму! Но я был не прав, выбрав цветы, а не вас... – Самаэль перестал собирать букет и оперся руками о стол, стараясь успокоиться, ведь подобного рода мысли и разговоры вызывали у него ужасные чувства тревоги. Никто даже не представляет, через что прошел Морнингстар, когда случился развод. Никто не знает, какую боль тогда он таил в своей душе. А может и таит до сих пор. – Па-ап.., – После долгого молчания между ними Шарлотта заговорила первая. – Мама мне запрещает говорить про тебя... Говорит, что ты самый ужасный человек, которого она когда-либо встречала и даже не желает слышать твое имя... Но ты очень хороший! Я сильно тебя люблю! – Люциферу пришлось лишь только закрыть глаза и через силу улыбнуться. Единственный, кто его сейчас спасал - это маленькая Чарли. Это единственный человек, который любит Самаэля по настоящему крепко. И лишь она заставляет его жить дальше. Люцифер приоткрыл веки, перестав сдерживать слезы то ли радости, то ли отчаяния. Аккуратно большим пальцем провёл по щеке малышки и ласково оглядел ее. – Я тоже тебя люблю... – Шепотом, словно шелест листьев на ветру прозвучал его голос. Чарли ухватилась рукой за ладонь отца и старалась не отпускать. Возможно, та тоже боялась потерять отца или что-то в этом духе. Шарлотта правда любила своих родителей, но просто ненавидела, когда кто-то из них плохо отзывается друг о друге. Но вот от флориста она ни разу не слышала подобных высказываний в сторону матери. Люцифер всегда говорил о ней хорошее, по настоящему любил и любит ее до сих пор. Но та в свою очередь ни как не могла простить предательства. Лилит была не то, чтобы обидчивой. Она не хотела давать второй шанс на искупление. Считала, что подобного рода ошибки не должны быть прощенными. Возможно, Люцифер навсегда останется жить на душе с этим неким грехом, и даже после смерти он будет преследовать его. – Ладно, Чарли. Мне нужно работать, иначе заказчики не дождутся товара! А ты мне пока расскажи про себя! Как ты, есть ли друзья? – Люцифер вытер тыльной стороной руки свои слезы и снова принялся делать букет. – У меня много друзей! В детском саду есть девочка, с которой мы подружились! Ее зовут Вегги, но она очень стеснительная... – Чарли ухватилась ручками за свои ботинки и начала ими болтать, с интересом рассказывая о подружке. После пошли истории о том, как они вместе на ночевке рассказывали истории друг другу, гуляли у пруда и кормили уточек ( что очень тронуло отца, он просто обожает уточек. Видимо эта любовь к данным птицам перешла по наследству ). Но только Самаэль ни разу не услышал от дочери моменты из жизни, связанных с матерью. Словно она толком не принимала участие в ее воспитании. – А как же мама? – Спросил Люцифер, поставив букет в вазу с водой и аккуратно поправляя его. – Она тоже хорошо. Мы часто ходим гулять, играем, но она иногда работает, поэтому оставляет у Вегги или у тети Лют и дяди Адама. Но она не такая веселая, как они, мне больше нравится быть с друзьями. Но мамочку я тоже люблю, она очень старается! – Важно говорила дочь, защищая материнские права. – Знаешь... Твоя мама вправду молодец. Ей, возможно, сложно жить без мужской руки в доме. Поэтому иногда не успевает побыть с тобой. Поэтому ты тоже ее пойми. Но ты большая умничка, что любишь своих родителей! Твоя улыбка дарит им счастье! – Улыбнулся Люцифер, обратно подойдя к столу, на котором продолжала сидеть Шарлотта. – А теперь давай немного погуляем! Смотри какое солнце за окном! Во дворе я могу тебе показать все свои цветы, которые только есть! – В глазах девчушки заиграли искры и та быстро закивала. Самаэль, ухмыльнувшись, достал из портфеля панаму дочери и аккуратно надел той на голову. Взяв ну руки легкую ношу, вышел из цветочного магазина. Глаза сразу ослепило яркое солнце, но это не причина зайти обратно в помещение. – Смотри! Здесь очень много цветов! Куда ты хочешь сначала пойти? – Я хочу туда! Там красивые красные цветы! – Люцифер кивнул и направился к кустам с розами вместе с дочерью на руках. Малышка ухватилась за бледную шею отца, разглядывая своими голубыми глазками все вокруг. Ей очень был интересен мир. И даже обычные шагающие муравью к своему муравейнику не могли не вызвать у девчушки эмоции. А какие эмоции проявлял Самаэль, когда видел Чарли радостной! Улыбка только и появлялась от одного вида дочурки. Все же, она и правда единственный лучик света в его жизни, который спасает отца от гнета депрессии. Вы бы знали, как он мечтает, чтобы Лилит его простила и они снова смогли прекрасно жить. Люцифер бы чаще уделял время семье, вместе ходили гулять и кормить уточек на пруду. Люцифер подошёл с Чарли к кустам с розами. Девочка протянула что-то восторженное и только продолжала наблюдать. А Люцифер лишь ухмылялся и понимал, что Розы - это не единственные красивые цветы. Есть явно получше, как пионы, с которыми у него очень сильно ассоциируется Чарли. – Хех, кого я вижу! Прекрасный день для того, чтобы отлично поработать в саду, не так ли, Самаэль? – Люцифер дергается, когда слышит за спиной до дури знакомый голос. Обернувшись, замечает знакомый силуэт, которого ярко освещало майское солнце. Те знакомые карие глаза и эта привлекательная вечная улыбка. Люцифер хмыкнул, когда узнал в нем своего вчерашнего знакомого, стоящего в паре метров от флориста. Помахав ему рукой, мягко улыбнулся. А Чарли с интересом разглядывала этого мужчину, словно он какая-нибудь фея из снов. – Я вижу, что вы не один! Позвольте узнать, кто это? Ваша младшая сестра? – С интересом говорил тот, подходя ближе и продолжая держать руки за спиной. Как только радиоведущий подошел ближе, то удивился. Люцифер и данная особа были ну очень похожи друг на друга, как две капельки воды. Те же волосы, черты лица, и в конце концов - голубые глаза. Словно взяли и клонировали человека. Да что уж о внешнем виде! Их действия были схожи! Вот девочка засматривается на мужчину, чуть склонив голову на бок. Иногда смыкала бровки к переносице, а иногда щурилась, оценивая внешность. И Люцифер не отличался! Так же засмотрелся на брюнета, но в его глазах ощущались другие эмоции. Может надежда, что Аластору понравится его дочь. А может и радость, что они снова встретились. – Мы? Хах! Да не-ет! Знакомься, это Чарли! Моя дочка! – У Аластора глаза полезли на лоб, но улыбка с лица не сходила. Чтобы у этого парня были дети? Да он сам как ребенок! Вы только посмотрите, вчера гулял в дождевике с уточками, а сегодня стоит с дочерью на улице! Ну очень необычный человек! – То есть... Хм, интересно. Это ж сколько вам лет? Извините за нескромный вопрос. – Аластор теперь стал разглядывать лицо мужчины более детальнее. Под глазами восседали все те же мешки, которые говорили о том, что флорист явно нормально не спал долгое время. Виднелись совсем маленькие морщинки в уголках глаз, а губы были в потресканном состоянии, словно их ни раз кусали. Что-то подсказывало брюнету, что Люцифер был той особой, у которого не сложилась личная жизнь. Отцы выглядят совсем не так. – Ох, мне тридцать пять! – Ответил тот, поправляя Шарлотту на руках, чтобы той было удобнее. – А что, не устраивает? – Нет-нет! Просто вы выглядите слишком молодо, что меня поразило! Так еще оказывается, что вы страше меня на пять лет! Поразительно! – Пока Люцифер считал в голове и накидывал цифры, каков возраст этого индивида, Аластор стал рассматривать девочку, которая не боялась его взгляда, а наоборот еще с большим интересом стала разглядывать нового знакомого. – А ваша дочка - отдельный вид искусства, как и ее отец, который вчера мне преподнёс прекрасные цветы для моей подруги! Кстати, она была очень довольна подарком и благодарила не только меня, но и вас, как автора этого произведения! – Аластор, ну вы смущаете меня! Тем более уж мою дочь! – Возмущался Люцифер, стараясь быть серьёзным, но его румянец и улыбка выдавали его. – А как не сделать комплимент такому красивому отцу и его прелестной принцессе? Яблоко от яблони не далеко падает! – Аластор выпрямился и отвел взгляд. – К тому же, издалека есть такое ощущение, что вы, Самаэль, раздвоились. Стало быть интересно, а где же прекрасная королева, являющаяся вашей женой и матерью Чарли? – Люцифер замер, перестав улыбаться. Сглотнул густую слюну, из-за чего кодык дернулся. Стал метать взгляд в разные стороны, боясь смотреть в глаза Алостору, ведь тем самым он выдаст свой некий страх и ту пережитую боль. Одно лишь упоминание Лилит вызывало внутри него бурю эмоций. – А-а... Быть то... Она в отъезде! Да, поэтому отдала мне Чарли на некоторое время! В-верно, Чар-Чар? – Хоть и мужчина пытался скрыть дрожащий голос, но это очень плохо выходило. Поэтому стал тереться носом о нос своей дочери, пытаясь успокоиться, на что Аластор лишь хмыкнул. – Ну... Раз уж, как я погляжу, вы проводите свободное время, то будете не против принять меня в вашу компанию? – Люцифер стал рассматривать брюнета сверху вниз. Отвёл взгляд, подумал, а после кивнул, спустив дочь с рук, ведь те затекли как никак. – Что же, может тогда по чашечке чая или кофе? У меня как раз сейчас настал обеденный перерыв, можно провести его у меня в магазине. Идет? – Аластор кивнул и направился с семьёй в магазинчик, идя рядом. Все же было заметно, как Люцифер легонько подрагивал. Тот ухватился за руку Шарлотты и шел с той, что-то говоря ей по пути. А как только те дошли, то вместо того, чтобы усесться на диван, Самаэль направился к двери, находящейся за столом. Аластор не понял его, пока флорист не подозвал его рукой. Все трое оказались в милой небольшой комнате. Тут была и кухня, и спальня, и гостиная. Тупо жить можно было! Люцифер усаживает дочь за стол, а сам начинает набирать в чайник воду. – Да тут целые хоромы! – Ответил Аластор, садясь напротив Шарлотты, закинув ногу на ногу. Тот стал смотреть на повернутого к нему спиной Люцифера, который вскрывал пакетик с чаем и насыпал... Очень много сахара в кружку. – Да ладно... Скромное местечко. Вам что? – Спросил тот, только развернув голову чуть в бок, чтобы увидеть собеседника. – Кофе, если имеется. И без сахара! – Брюнет сделал особый акцент на последнем слове. Морнингстар кивнул и стал делать кофе. Аластор перестал следить за мужчиной и переключился на девочку, которая грустно смотрела куда-то в пол. – Ах... Чарли! Ты не голодна? – Девочка щенячьимии глазами посмотрела на отца. – Ох, сейчас... У меня здесь было кое-что. Вот! Как тебе блины? Будешь? – Чарли немного повеселела и кивнула, уже дожидаясь обеда. Люцифер поставил в микроволновку тарелку с блинами и стал заливать в кружки горячую воду. А для Аластора из труки выливать приготовленный кофе в чашку. Когда все это готовилось, тот развязал свой рабочий фартук и повесил его на спинку стула, развернулся лицом к другим здесь находящимся и тяжко вздохнул, смотря куда-то в пол. Скрестил руки, оперся бёдрами о столешницу и прикрыл веки. Аластор заметил, что фигура Самаэля без фартука была такой же худой. Госпади, покормите этого парня! – Боже... Какой я ужасный отец. - Прошептал тот, хмуря брови. Потер пальцами переносицу, будто резко настала головная боль или просто дико хотелось спать. Ну... Возможно все вместе взятое. – С чего бы это? – Удивился брюнет, а Самаэль дернулся. Эх, как всегда мысли в слух его подводят. Вот он начал искать оправдания, как микроволновка дала знать о том, что еда разогрелась. Сказав "спасибо" небесам, Люцифер достал тарелку и подал ту дочери. Также тихонько спросил у той, что бы она предпочла с блинами: варенье, сгущёнку, сметану. На что та ответила, что будет сгущёнку. Люцифер дал той банку сладости и аккуратно погладил по голове, после чего поцеловал в макушку. Быстро поставил Аластору кофе и себе чай, после сел на третий стул и наконец сделал долгожданный глоток приторного черного чая. – Вы так и не ответили. – А? Ну... Не знаю, я не считаю себя прекрасным отцом, личные причины. – Произнес тот во время вздоха. Просидел так, посмотрел в одну точку. А потом поглядел на дочь, которая с довольным лицом уплетала за обе щёки приготовленные отцом блины. – Папочка! Очень вкусно! Твои блины намного лучше, чем у мамы! Они у нее либо подгорают, либо вовсе невкусные! А у тебя очень хорошие! – Восклицала та, продолжив есть. Самаэль такому ухмыльнулся и стал гладить свободной рукой Чарли по голове, пока другой держал кружку. Такое милое дитя сейчас было перед ним. Но единственное, что его расстраивало, так это то, что он упустил тот момент, когда мог ее воспитывать. Он не увидел ее первых шагов, ее первого слова в конце концов! Но по словам Лилит ее первым словом было "папа". Даже было однажды, когда на его день рождения Шарлотта стояла в платье и поздравляла отца с праздником на фоне ее детской кроватки, где лежали мягкие игрушки, купленные матерью, а та ее снимала на видео. Тогда Лилит еще могла немного позволить увидеть развитие их дочери Люциферу. Но сейчас она близко его не подпускала к ней. Но что-то случилось, из-за чего дочь пришлось оставить с Самаэлем. Это было очень неожиданно для него, ведь отец практически не уделял время воспитанию дочки, из-за чего ему будет ой как трудно. И даже сейчас, вспоминая некоторые моменты из жизни, связанных с Чарли, глаза флориста заблестели на свету. Что-то жидкое и соленое было вот-вот готово скатиться по щекам парня, но тот опомнился, что он с Чарли не одни, поэтому проморгался и успокоился. – Да... Ну ладно! Аластор! Было бы интересно узнать о ваших увлечениях? Я же вот флорист, а вы кем являетесь? – Нервно заговорил тот, перестав гладить Шарлотту по голове, повернув голову к брюнету. – О! Я являюсь радиоведущим! Кстати, вчера по вашему радио как раз играла моя станция! Только программу вел мой соведущий. Было приято узнать, что кто-то слушал мое радио! – Парировал он, делая глоток кофе. Все же, напиток получился не плохим из рук Люцифера. – О-о... Я то думал, что-то знакомый у вас голос, будто где-то слышал. Очень приятно познакомиться с такой известной личностью! – Самаэль улыбнулся, но после скрыл ее за кружкой с чаем. – Вообще, в наше время редко слушают радио, ну мне так кажется. Современная молодёжь не очень любит джазовые композиции, но... Для меня это что-то из разряда необычного! Я не очень то хочу переслушивать свои любимые песни из раза в раз, после чего они становятся заезжанными на слуху и слушать их в следующий раз не принесет какого-либо удовольствия. В случае радио... Тебе может попасться любая неизвестная композиция, которая со временем станет твоей любимой. – Ну, я бы не сказал по поводу того, что сейчас никто не слушает радио. Смотря на рейтинги, то видно количество прослушиваний, а оно превышает определенные числа. Поэтому любителей радио много, просто мы, взрослые, привыкли думать, что молодёжь она именно такая. Все время совершает какую-то дичь и не слушается старших. Да и что я! Даже мы, взрослые, бываем не правы! – Это верно... Каждый из нас может совершить ошибку, которая... Ну, дурно повлияет на твое будущее, – Люцифер решил снова обратить внимание на Чарли, которая вместо того, чтобы есть блины, клевала носом и чуть ли не лежала прямо в тарелке. – О-о... Кажется наши разговоры утомили малышку. Чар-Чар, кажется кому-то надо бы вздремнуть, – Люцифер встал из-за стола и аккуратно поднял на руки ребенка, неся ее на двуспальную кровать. Положил, укрыл одеялом и, немного подумав, поцеловал в макушку. После чего стал убирать тарелку с недоеденным последним блином в мойку. Следом снова сел за стол к Аластору. – Редко вижу подобные трепетные отношения отца к дочери. Неужели ваша душа на столько чиста, что вы боитесь даже нагрубить обычному цветку? – Брюнет точно был заинтересован в этом флористе и его прошлым. Чуть сощурил глаза, наблюдая за его реакцией. – Ну... Она для меня все! Я очень люблю Шарлотту, и было бы очень неприятно видеть ее в плохом настроении, или же тупо... Потерять ее? Это маленькое чудо света в моих глазах сможет в будущем совершить великие дела! Но... С таким отцом это ей трудно удастся.., – Люцифер грустно посмотрел на спящую дочь, тяжко вздыхая. – Ох, время уже четыре часа дня! Надо идти работать! – Самаэль подорвался с места, схватил фартук и стал завязывать лямки за спиной, делая бант немного потуже, чтобы было удобнее. Аластор встал следом до мужчиной, предварительно убрав чашку с выпитым кофе в мойку. Оба вышли, а Люцифер на последок посмотрел на спящую дочь, хмыкнул и закрыл дверь. – Что же, я принимаюсь за работу. А вы- – Давайте-ка перейдем на ты. Поверьте, станет удобнее. – Аластор остановился перед Люцифером, серьезно предлагая такой ход событий. Морнингстар подумал, и после кивнул. – Отлично. Так вот, я же никуда не тороплюсь. Могу с вами здесь посидеть. Так скажем, развею обстановку. Я так понимаю, что Чарли у вас очень редкая гостья, поэтому чтобы уж точно не было вам печально здесь одному находиться, то поддержу наше общение. К тому же, одиночестко явно может свести с ума, тем более такого человека, как вы. – Самаэль лишь пожал плечами, оставшись около стола, а гость присел на диван, закинув ногу на ногу. – А вот по поводу Чарли... Ну, она не прям редкая гостья... Она же моя дочь! И... Д-давайте не будем говорить на эту тему. Мне она, м-м, не очень приятна. – Муторно произнес Люцифер, явно отрекаясь от разговора. Сейчас Аластор вместо обычных ярких голубых глаз видел только бушующий ураган эмоций. Тот перламутровый цвет пропал, оставив после себя неприятный осадок, словно цвет вовсе изменился на серый. А мешки под глазами только его подчеркивали. Самаэль стал выполнять заказы, которые появились еще утром и их заберут сегодня вечером. Стал делать букеты из цветов, которые уже находились в помещении и выходить куда-то на улицу не пришлось бы. Но опомнившись, включил радио, которое сразу же начало проигрывать песни из станции, на которой работал Аластор. Гость ухмыльнулся такому раскладу и стал вслушиваться в подобранные джазовые композиции от своего соведущего. Все же у того тоже имеется хороший вкус. Люцифер стал тихонько подпевать, полностью погрузившись в работу. Но обоих лишь смущало одно: они хотели поговорить на различные темы, но состояние Люцифера говорило обратное. Как же он это ненавидел. Не только это состояние, но и себя за то, что не вовремя его проявлял. – Хорошая мелодия... – Единственное, что произнес Аластор, перед тем, как встать с дивана и подойти к Самаэлю. – Позвольте? – Ехидно улыбнулся брюнет, протянув свою руку к флристу. Тот не понял намеков, но перестал собирать букет, с презрением, но положил собственную руку на чужую. Вдруг блондина резко вывели из-за стола и вовлекли в некий танец. Аластор кружил Люцифера, который был то ли недоволен, то ли удивлен ходу событий. Держал его за руку, перекрестив пальцы. А Люцифер смог ощутить теплую кожу Аластора. Его же руки были сухими из-за огромного количества работы с цветами. Мужчины продолжали кружиться в танце, выполняя простые, но неуклюжие движения. Конечно, не каждый день кому-то из них удастся потанцевать с кем-то своего пола. Люцифер же в молодости увлекался подобным родом занятий и это приносило ему радость, но с приходом депрессии перестал, лишь валялся в кровати и мог пялиться в потолок на протяжении долгих часов, пока не взял себя в руки и попытался успокоиться, прийти в себя, работая флористом. Но даже вчера, когда смена закончилась, Самаэль опечаленно шёл домой. Там он сделал себе горячий чай, поставил на тумбочку и лег в постель. Снова смотрел на потолок, думал о том, какой же он никчемный отец, который нормально не может воспитать дочь и не знать азы родительской деятельности. Муж, от которого ушла жена, который выбрал вместо семьи работу. В конце концов, какой он ужасный человек, который ни на что не способен. Но эти мысли развеяло воспоминание о знакомстве с Аластором. Вспоминая его образ, Морнингстар как-то смог перестать думать о плохом. – Люцифер, ты не плох в танцах! – Подметил Аластор, перестав двигаться, как только мелодия закончилась. – Что? Я? Не может быть! Мне кажется, что я был как столб! – Пытался отдышаться тот, вытирая капельки пота со лба тыльной стороной руки. – Хах! Не скажу. Кажется, что твой мозг был затуманен мыслями и ты полностью поддался такту музыки, а я просто тебе помогал в этом. Хм... А не стоило бы проверить малышку Чарли? Время позднее, она, возможно, уже проснулась. – Самаэль стукнул тебя по лбу и убежал в гостевую комнату, в которой на кровати уже сидела проснувшаяся Шарлотта. Спустя время магазин нужно было закрывать. Аластор попрощался с семьей и направился в свою сторону. А Люцифер, закрыв дверь на ключ, взял дочь на руки, закинул ее рюкзак и сумку на плечо, и направился с той домой. – Пап! А дядя Аластор еще придет? – Спросила Шарлотта, держа одной рукой отца за шею. – Хм... Не знаю. Я думаю, что у него самого дел полно. Не будет же он уделять время только нам! У него своя жизнь, возможно, семья... – На последнем слове Самаэль вздохнул, словно не хотел, чтобы это оказалось правдой. – А он мне понравился... Когда ты закрывал магазин, он мне предложил, чтобы я тебе передала, чтобы ты с ним сходил как-нибудь в парк. – Еле выговорила такое количество слов девочка. – Что!? Погулять в парке? Ты шутишь, Чар-Чар. – Чарли надула губы и чуть нахмурилась. Она, видимо, не любила, когда ей не верили. – Ладно, хорошо. Тогда почему он не предложил мне напрямую? – На этот раз Шарлотта пожала плечами. Если уж Аластор пригласил такого человека, как Люцифер на прогулку в парк, то... Самаэль явно чем-то привел к себе внимание брюнета. Интересно чем же?