Over the horizon

Закат в горах завораживал. С высоченных каменных утесов хребта открывался вид на залитую оранжевым светом долину. Казалось, что каждый луч заходящего солнца отражался в каждом листке и каждой капле извивающийся в низине реки, и весь воздух был наполнен этим золотистым сиянием. Хёнджин завороженно выглянул между камней, стоящих на краю их извилистой тропинки. Хоть они и шли уже много часов, он ничуть не устал, картина перед его глазами того стоила. Она была ценнее всех королевских сокровищ и прекраснее всех наложниц и принцесс при дворе. Прежде принцу не доводилось отходить так далеко от города… Признаться, он и сад дворцовый покидал лишь по большим праздникам, чтобы посветить своим царственным лицом на городских шествиях. И наверное раньше он испугался бы вылезти за прутья своей золотой клетки. Но с появлением в его жизни его личной путеводной звезды, дворцовые стены внезапно перестали казаться ему неприступной преградой. Путеводную звезду звали Феликс, «счастье» — если переводить с древних языков. Настоящий лучик, освещающий дорогу даже в кромешной тьме. Из раза в раз он оправдывал свое имя, становясь для Хёнджина больше, чем просто кратковременной эмоцией… Всей жизнью. Феликс бежал чуть впереди, он — светловолосый и юный напоминал настоящего лесного эльфа, а его невесомая походка создавал ощущение, что он не касался земли. Его легкий плащ не по погоде развевался на свежем вечернем ветру, а сам юноша казалось не замечал холода. Весь его вид говорил, что он чувствует себя здесь как дома, в отличие от своего несведущего спутника. По всей тропе были его места, то что он уже успел оставить после себя, что-то его личное, запасы еды, оружие: у реки были спрятаны лук и стрелы. Ну точно, лесной эльф. «Я могу проводить в горах недели, когда отец в отъезде» — Рассказал как-то Ликс, чем ввел Хёнджина в непреодолимый ступор. Как? Без ванн, без кроватей, без чистых одежд, без поваров…? Но сейчас, глядя на открывшуюся ему картину и едва поспевая за своим проводником, принц наконец начал понимать, ради чего можно было отказаться от его золотой клетки, ради чего стоило бы сбросить корону.

***

К заходу солнца, на самой смене дня и ночи, юноши наконец добрались до вершины горы. Их взору открылось плато, поросшее низким кустарником и с трех сторон окруженное камнями, образуя подобие гнезда. Превосходное место для их пикника и ночлега. На небе над их головами уже зажигались звезды… Лес под ними не спал, он жил своей ночной жизнью. Трелями птиц, тихим рыком зверей и звуками, не похожими ни на один из тех, что доводилось принцу слышать прежде. Звуками, сродни тем, что наполняли залы на пирах и отсылали к векам, когда их страну населяли, драконы, эльфы, гномы, и существа пострашнее, те что выползли из тьмы. Вслушиваясь, принц невольно задавался вопросом, что или кого скрывает чаща. Но эти вопросы рождали в его груди не страх, а скорее интерес и странную радость. — Теперь, я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что хочешь меня удивить. — Хёнджин восторженно оглядывался по сторонам. Побег из родительского дома определенно стоил этого. Конечно принц все еще слабо представлял, что скажет, когда вернется. Наверное, что он уже взрослый и может позволить себе определенную степень безрассудства. Или, как всегда, соврет, что был в гостях у юного герцога Ли. Хотя если и правда считать его спутника лесным эльфом, то в целом это не будет ложью. — Ты погоди, — Феликс расстелил свою накидку на камнях и жестом пригласил своего спутника присесть — У меня есть еще один сюрприз для тебя, но придется немного подождать. Хёнджин вряд ли слушал. Он обежал по кругу все плато, рассмотрел горы и долину со всех сторон, покричал в расщелину, чтобы услышать как его голос миллионы и миллионы раз отражается от каменных стен, подобрал несколько красивых минералов и листиков на память, и только потом, умерив свой пыл, наконец сел. В его глазах блестели искры детского восторга. Феликсу раз за разом удавалось возвращать ему интерес к жизни. Наверное, поэтому между всеми предложенными принцу девушками и им, принц всегда выбирал его. Пока другие дарили младшему из сыновей короля камни, наложниц и притворные улыбки, Ликс дарил то, что невозможно было бы купить, даже за все богатства мира. Любовь. Они легли рядом, Хёнджин положил свою голову на грудь юного герцога и слушал, как под тонкой рубашкой бьется живое сердце. Казалось звука приятнее, чем этот не придумать. Феликс зарылся своими изящными пальцами в чужие длинные волосы и поежился. Было прохладно. — Говорил тебе, по погоде одевайся — шутливо возмутился Хёнджин и, взяв в свои руки чужие, нежно обдал их горячим дыханием. Его губы коснулись тыльной стороны ладони в жесте, которым обычно выказывали любовь и уважение королям и королевам, и своим возлюбленным, и Феликс готов был поклясться, ему перестало быть холодно. Вскоре совсем стемнело. Купол неба над юношами зажегся звездами, а прямо над их головами засверкала длинная вереница белых огоньков, напоминающая туман. Словно кто-то просыпал жемчуг на небо или разлил молоко. Принц задержал дыхание от восторга, глядя на россыпь небесных самоцветов над собой. Феликс тихо рассмеялся, наблюдая, как Хёнджин застыл, разинув рот. — Вставай — он нежно потрепал парня по волосам — Время пришло. Они оба подошли к открытому краю плато. Внизу раскинулось поле, которое днем пестрило многообразием цветов. Сейчас же оно тускло мерцало в небесном свете. Завораживающе. Ни один парад, ни один праздник, ни один богатый прием заморских гостей не сравнится с тем, что они видели сейчас. Слоны из далекой Африки, танцовщицы из Персии… Все меркло перед лицом, которым повернулся к Хёнджину лес. Если это не тот самый сюрприз, то принц попросту не знал, что же еще лучше и прекраснее мог приготовить ему его возлюбленный. С такими подарками, признаться, он уже был готов жениться, и останавливало от скорого предложения руки, сердца и души в придачу, лишь пресловутое отсутствие хоть какого-то кольца. Хотя плевать, еще один сюрприз, и им придется скреплять помолвку в полевых условиях просто поцелуем. И это действительно было еще не все. Феликс, встав у самого края, громко крикнул что-то на неизвестном Хёнджину языке, и его крик, не похожий на крик человека, птицы или зверя, пронесся по долине вместе с ветром. В ту же секунду из мерцающего поля поднялся вихрь светлячков. Каждый из них маленькой звездочкой, кружась, устремился к небу, и свет их заполнил собой все. Принц потерялся в нем, ослепленный им, ослепленный своей путеводной звездой, он чувствовал себя растворенным в этом конкретном моменте реальности, в этом безграничном сиянии. Он таял в облаках, в отблесках неба. Он стал частью чего-то странного, зеленого, дышащего этим звездным светом и тихим гулом ветра в листве. Казалось, что он задыхался, но для дыхания ему не нужен был воздух. Он дышал вместе с лесом, или это лес дышал вместе с ним. В этом вихре света Хёнджин не заметил, как из-за леса взметнулась какая-то тень. Но даже если бы заметил, не придал бы значения, ему казалось, что он сам перестал существовать. — Нравится? — Феликс выглядел довольным. Он все еще стоял у самого края, словно бы упасть с такой огромной высоты было для него лишь бытовым ежедневным занятием. — Ты еще спрашиваешь — Юный принц с трудом набрал в грудь воздуха, чтобы произнести это. Он не мог подобрать ни одного слова, чтобы описать, те чувства которые рождались в его душе, но одно он знал точно, любовь к молодому герцогу в его сердце разрослась сейчас, настоящим деревом. — Я… Я никогда ничего такого не чувствовал. Никогда не ходил так далеко от дворца. Я никогда не любовался звездным небом, потому что его всегда затмевают огни города. Ты подарил мне большее, чем все до тебя. Ты подарил мне мир. Феликс неожиданно залился краской и смущенно опустил глаза… Казалось, он не ожидал такого ответа. — Признаться, у меня для тебя есть еще кое-что. — Парень осторожно глянул вниз, словно оттуда прямо сейчас должен был вылезти цветочник с букетом алых роз и двумя бокалами отменного красного вина. Видимо он разглядел, то что хотел, потому что довольно заулыбался. — И что же это…? — Хёнджин затаил дыхание. Он и подумать не мог, что же еще могли для него приготовить. Теперь уж точно надо жениться. Но вместо ответа, Феликс раскинул руки в стороны и отклонился назад. Прежде чем принц рванул к нему и успел схватить хотя бы за ворот рубашки, его ноги оторвались от камней, и сам герцог камнем рухнул вниз, а Хёнджин почувствовал, как рухнуло его сердце… Он ошалело сгребал руками воздух, упав у края на колени, пытаясь понять, что только что произошло. Что это значило? Что это значило? Что… Он не успел додумать. Прямо перед ним в небо взмыла огромная черная тень, на спине которой очень явственно проглядывался знакомый беловолосый силуэт. Заторможенно осознавая происходящее, принц в непонимании проводил ее взглядом. Мысль родилась в голове сама собой. Дракон. Это был дракон. Это была мертвая легенда, сказка — которой его пугала прислуга. Мол, не будешь слушаться, утащит тебя и поминай как звали. Но тень перед ним была жива. Тень делала круг почета вокруг утёса. Тень несла на себе Феликса. Вопросы с новой силой зароились в голове, но задавать их не хотелось. Это было чудо, просто чудо. А чудеса не нужно осознавать. В чудеса надо верить. Дракон приземлился прямо за спиной Хёнджина, и Ликс, скатившись по элегантно подставленному крылу, сразу же побежал к своему принцу на ходу поправлял помявшуюся рубашку, так словно это был парад. Он выглядел странно счастливым, от легкости признания, и одновременно испуганным, словно бы он подумал, что переборщил. Ему от чего-то показалось, что он напугал, перегнул палку, что вообще было еще рано, что теперь от него откажутся. Что его не простят, а его отнюдь не маленький секрет раскроют. — Прости, я не должен был… — Юный герцог не договорил. Он с удивлением уставился на принца. Кажется, у того и в мыслях ничего такого не было. Он весь был занят драконом. Хёнджин в непонимании смотрел на чудовище из легенд, выглядящее странно дружелюбным. Иссиня-черное существо, на четырех лапах с огромными крыльями, которые, даже в сложенном виде занимали минимум четверть каменного плато. Глаза дракона были ясными, зелеными, очень выразительными. Более глубокими нежели человеческие. Более понимающие, нежели чьи либо еще. Принц завороженно склонил голову вправо и дракон повторил этот жест, словно оценивая. Голова влево, и снова дракон вторит. Поднять левую руку, и в небо поднимается когтистая лапа. И принц рассмеялся, глядя на ожившую сказку перед собой. Настоящий. Перед ним настоящий дракон. Который не хочет его съесть, который изучает и познает. Очень живой и наверное в каких-то местах даже теплый. Они оба сейчас были частью леса, частью природы и частью этого огромного мира, они дышали вместе, и их сердца бились вместе. Им ни к чему было враждовать, нужно признавать друг друга. Их объединяла любовь к одному человеку, а значит и взаимное уважение. Дракон понял это первым и вежливо склонил голову перед новым представителем людей. Принц тут же последовав его примеру, поклонился почти до земли. Они стояли, и связь между ними росла с каждой секундой. Лес объединял судьбы и души. Феликс скреплял эту связь, так что теперь не разорвать. Правда надолго выдержки и вежливости Хёнджну не хватило, он поднялся первым и чуть ли не запрыгал от восторга. Теперь долину заполнил уже его чрезмерно радостный крик. — Феликс, он такой красивый и сильный! Прямо как ты! — А сразу за этим: — А вы меня покатаете?

***

Они летели под бескрайним куполом синего неба, над чернеющими внизу скалами и долиной, над которой все еще кружили светляки. Ветер свистел в ушах, а юные сердца замирали, как на качелях в детстве, но только реальнее и сильнее. Хёнджин сидел спереди, почти на шее у дракона. Он, раскинув руки, наслаждался этим чувством полета, этим чувством свободы. Он был ветром, облаком, одной из птиц, всем этим вместе и одновременно ничем. Феликс терпеливо придерживал его сзади, чтобы его излишне вдохновленный принц не улетел в свободное падение. Дракон естественно его поймал бы, но нервы это им всем бы изрядно пощекотало. Именно в этот миг, чувствуя прохладу воздушных потоков в лицо, запах леса, холодную чешую под собой и горячие руки на своей талии, Хёнджин понял кое что, чего никогда не понял бы, не случись этого. Он принц своей страны, этого маленького клочка земли, он принц — младший из братьев, тот, кому не суждено стать королем, или великим полководцем. Он всегда думал, что ему в этом мире не принадлежит ничего и никогда не будет принадлежать. Но ему принадлежит намного больше. Весь мир, все страны, все земли, все моря и океаны, и небо бескрайнее. Оно тоже его — потому что он часть этого мира. Все люди — части этого мира, и он как, каждый из людей в равной степени им обладал. Просто никто из прочих людей кроме них двоих этого не осознавал, а потому люди развязывали бессмысленные войны, потому дрались за ничейные земли, потому жаждали большего и жаждали власти. Но мир он и так их, руку протяни и он твой, нужно только почувствовать.

***

Их полет закончился в долине, в поле полном светлячков и мотыльков и тихих трелей кузнечиков. Они лежали, облокотившись о холодную чешую, и болтали обо всем на свете. О высоких горах, что вдалеке за долиной. О море, которое наверняка плещется за горами. О бесконечном просторе вселенной. О куполе неба, за которым тоже наверняка что-то есть. Дракон под ними фырчал, когда его поглаживали в четыре руки и ластился к обоим парням, так словно он был не древним ящером из легенд, а огромным домашним котом, которому бы молока налить да за ухом почесать. — Я нашел его, когда мне было 12 — Феликс обнимал одной рукой когтистую лапу, а второй прижимал к себе Хёнджина — Мы обы были одиноки. Он тогда еще толком летать не умел, а я был просто маленьким мальчиком, заблудившимся в лесу. И он меня вывел и защищал. Я назвал его Аресом. Как бога войны, потому что он показался мне сильным и смелым. Но сейчас думаю, нужно было Дионисом наверное. Он слишком шебутной и совсем не умеет драться. Принц слушал восторженно. Он от одиночества спасался кончено не так. Он доставал прислугу, братьев, матушку, сбегал в сад. Но ему даже в голову никогда не приходило сбежать от скуки из сада, а уж тем более уйти в лес. Сейчас же Хёнджин думал, что он не хочет возвращаться. Там снова будет скучно, и серо, и тускло, несмотря на переливы золота, отблески драгоценных камней и множество заказных портретов, среди которых младшему принцу не принадлежит ни один. Там снова будет душно, даже в прохладный вечер у дворцового пруда, потому что имя уже делает всем обязанным и несвободным. Там снова будет обидно. Когда отец снова не обратит внимания, и братья будут смеяться над его неудачами в учебе. И даже матушка упрекнет сына в том, что тот предпочитает безделье: так все называли увлечение принца танцами. А может и незачем туда возвращаться? — Ты никогда не думал сбежать? — Хёнджин смотрел в небо. Его сознание внезапно унеслось туда, к огонькам звезд… А живет ли кто-то за куполом неба. Есть ли там вездесущий бог, которому он привык молиться? Почему тогда умерла его сестра если он есть? Почему тогда он одинок, если он есть? А может там, на своем олимпе, восседают языческие боги и существа из легенд. Кто знает, может Арес оттуда. А пустят ли их туда, на звезды… — Сбежать? — Феликс погрузился в мысли. — Думал. Но у меня ведь есть ты. И я без тебя уйти не согласен, а ты принц… И кто тебя отпустит? Это я герцог затухающего рода. Когда наш дом Ли пропадет, никто во всем мире не заметит. — Ничья пропажа в масштабах мироздания не будет заметна. — Хёнджин внезапно приподнялся, словно бы воодушевившись философией, к которой его до этого никогда не тянуло. — Мой отец пропадет и народ будет скорбеть. Но через тысячу лет… Будет ли это важно? Будут ли люди скорбеть и тогда? Я так не думаю. Мы лишь песчинки в масштабах мира. Но в масштабах нашей с тобой жизни, ты заметен для меня, а я для тебя. Остальное меня не волнует. — И все же, у тебя есть обязательства. Не могу же я тебя украсть в конце концов… — Феликс грустно усмехнулся. Порой он правда задумывался о краже этой царственной особы. — Я согласен — Внезапно просто ответил Хёнджин и засмеялся. — Кради. Прислуга в детстве пугала, что если буду себя плохо вести, меня утащит дракон. Будет смешно, если это станет правдой. Ликс удивленно посмотрел на принца и несколько раз моргнул. Как согласен? А дворцовая жизнь? А ванны? А одежды? А удобства? А сад? Но вид Хёнджина говорил, что ему сейчас абсолютно плевать, и его самым главным удобством сейчас является их единение душ. Друг с другом и с миром. — Ну, не медли. — Принц театрально закатил глаза — Мне еще и на дракона самому залезать? Обмельчали нынче похитители! Ликс принял вызов и они оба вскочили. Правда лишь для того, чтобы покатиться по траве в шуточной борьбе, за которой с возмущенным фырчаньем заинтересованно наблюдал дракон. Но он не вмешивался, знал что его люди лишь дурачатся. В конечном итоге юноши докатились до кустов и там Феликс, наконец одержал верх над слабо сопротивляющимся принцем. Он придавил Хёнджина к земле, усевшись ему на бёдра и удерживая его руки за запястья над головой. Наклонившись к лицу принца, герцог восторженно выдохнул прямо в пухлые губы: — поймал, Ваше Высочество. — Да? — Хёнджин состроил притворный испуг — Как страшно. Ну что ж. Теперь я весь ваш. Делайте же, что хотите. И Феликс его поцеловал. И их души слились в одну. Вместе с общим дыханием каждый поглотил частичку другого и отдал частичку себя. И чувствуя касания горячих губ на своих, а потом на щеках, на шее, на груди под распахнувшейся рубашкой, Хёнджин понял, ему не страшно. Рядом с Феликсом не будет страшно никогда. Их единение душ сменилось единением тел и единением голосов, вторящих друг другу в тихих вздохах, единением касаний, кожи к коже на расстеленных посреди поля накидках. Дыханием одним на двоих, жизнью одной на двоих и сердцем тоже одним на двоих. И мира вокруг не было, ничего не было, были только они и этот момент, и не важно что будет дальше. Словно они под волшебным куполом, где нет времени, нет пространства, есть только руки горячие чужие на бедрах и жар внутри такой, что в пору и правда гореть. Хёнджину снова казалось, что он задыхается, но ему было так хорошо, как не было никогда прежде. Если он задохнется, то так тому и быть. Значит так решили боги, значит этот момент счастья того стоил. А он определенно стоил того чтобы за него умереть. А когда они оба шагнули за край принц внезапно очень четко понял, его душу уже украли вместе с его последним стоном так нежно сцелованным с губ, ее не вернуть, обратного пути нет. Остается только взяться за руки и идти дальше. И тогда впервые за все их время вместе, за годы бок о бок, он произнес очень тихое: Люблю. И этого хватило, чтобы все вмиг стало решенным. Когда взошло солнце и осветило долину, в поле уже никого не было. Только ветер гулял по прижатой траве. Но направляясь к розовому рассвету и морю, хребет пересекла иссиня-черная тень дракона с двумя всадниками на чешуйчатой спине.

***

Утром того дня, бледная как мел гувернантка самого младшего принца упала на колени перед королевой и дрожащими руками протянула ей вскрытое письмо, найденное ей в комнате своего подопечного. Она вся дрожала и выглядела так, словно сейчас потеряет сознание. — Должно быть Его Высочество шутит… — попыталась оправдаться служанка, но матушка ее не слушала. Она вырвала письмо из рук девушки и судорожно начала читать. «Ваше Величество, спешу вас уведомить, что ваш младший сын был похищен и увезен в заморские края… Драконом?!» — Королева пробежалась по этому предложению еще раз, чтобы убедиться, что это не опечатка. Должно быть у авторов письма было отменное чувство юмора. Почему похитители просто не могли написать, какой выкуп они хотят? Женщина переборола страх и, успокоив дыхание, продолжила читать. — «Огромная просьба его не искать и рыцарей не отправлять. У Дракона слабое сердце. Принц просил передать, что его все устраивает.» — Матушка чуть письмо не выронила от такой наглости. Что за бредни несут эти похитители. Она вся побледнела, и обмахиваясь веером снова углубилась в неровные строчки - «В качестве возмещения за украденное из дворца вместе с принцем имущество, мы оставили деньги на кухне.» — Так погодите-ка… Звучит правда так, будто писал ее сын… Женщина посмотрела на последние строчки и расслабленно выдохнула. Подпись гласила: — «С уважением, Ваш сын Хёнджин и его жених герцог Феликс и дракон Арес, Постскриптум: дракон ни в чем не виноват, он сопротивлялся больше всех. Люблю тебя, мам» — Сбежал выходит… Материнское сердце отчего-то сразу успокоилось. — Ваше Величество, что же делать? — причитала гувернантка — Что же делать. Может и вправду, как в старые времена рыцарей снарядить. А что же скажет король? — Ни к чему — Внезапно отстраненно заявила королева. — Ты слышала. Он сделал выбор. А королю придется смириться. В конце концов, черт его знает, куда понес их этот дракон… Вряд ли бы гувернантка смогла понять, что именно в этот момент, матушка была горда своим сыном как никогда раньше. Не потому что он избавил ее и дворец от себя, а потому что оказался действительно смелым. Побег — поступок требующий безрассудства, но побег с любимым требовал мужества. А мужество доступно не каждому. «Счастья вам» — написала тогда королева и оставила в спальне младшего принца. На случай если сын вернется за чем-нибудь. Но он не вернулся. Зато в рыбацкой деревушке у моря словно из ниоткуда появилась очень странная юная парочка с их крайне необычным домашним питомцем.