Я просто рад, что ты со мной.

часы ритмично тикают… где-то на кухне тихо гудит холодильник, а милая гречка сладко спит на кровати антона… эта тишина невероятно давит на него. в который раз он жмурится, проводит руками по лицу и утомленно вздыхает. прошла уже вторая неделя, как от саши ни слухом, ни духом. естественно, то, что сказал рома антону, невероятно отяготило его. хотелось верить, что еще далеко не все потеряно. даже если он не найдет его сейчас, то найдет позже. обязательно найдет, и не важно, сколько времени это займет. антон не собирался опускать руки ни сейчас, ни в ближайшем будущем. тем более у него есть алина, которая обязательно поможет в любом случае – как бы сильно не было тяжело. также брюнета морально убивал телефон собакина, который лежал неподалёку на столе. убитый в хлам, со странными обоями… антон понимал, что как бы он не хотел дописаться до саши, как бы не хотел позвонить и услышать голос своего друга, этого не произойдет, пока сам саша не найдется. и снова тяночкин поджимает губы, хмурится и убирает разбитый гаджет в ящик стола – он трет лицо и успокаивается, решая наконец снова заняться этой ненавистной химией. по правде говоря, эта учительница до костей мозга достала его. в чем смысл так доставать учеников, если они не сдают её предмет? это было непонятно, и в очередном порыве парень просто отодвигает тетрадь, наконец просто облокачиваясь об спинку своего стула. в его голове крутится много мыслей — почему саша так сделал? почему было так сложно сказать антону об этом? подумал, что ему будет противно? подумал, что антон перестанет с ним дружить, зависать? подумал... да мало ли что он подумал? в этот момент брюнет снова злится, жмурится. пелена злости накрывает его и он резко встает из-за стола, не зная, куда себя деть. почему собакин не подумал об тяночкине? почему он не задумался о том, что будет думать антон, о том, как он будет переживать? да и другие... алина, как минимум. тоша снова закрывает глаза и от смешанных чувств, не понимания, злости пинает стул и что-то выкрикивает, от чего бедная гречка почти тут же убегает. конечно, антон обратил на это внимание и уже стыдится, что испугал ни в чем неповинную кошку. толика грусти снова пробивает антона. они вновь наполняются слезами и от грусти, и от злости к саше. порой глаза тоши напоминали глаза с картин брюллова, отчего даже становилось больно смотреть на них, но сейчас парень решительно смахивает накатившие слезы, шмыгает носом и категорично начинает одеваться. атмосфера чрезмерной тишины в квартире убивала. медленно и мучительно. уже немного позже антон надевает демисезонные ботинки, накидывает куртку и, закрыв квартиру на ключ, выходит из квартиры прямиком во двор. на улице достаточно противно – кругом лужи, грязь, голые деревья, у которых каждый год опадает их пышная крона. без саши рядом было совсем скудно. на душе скребут кошки. холодно, неприятно, обидно, злостно. мимо проходило много людей, и абсолютно каждый занят своим делом. парень не знал куда идет, зачем идет, но в этих толпах он очень надеялся найти знакомое лицо, знакомую зелёную кофту или светлые, сожженые волосы. кажется, в этот момент сплин накрыл тяночкина с головой. в какой-то момент он и не замечает, как заходит в район, где всего пару десятков домов. дороги убиты в ноль, магазина поблизости нет, дома старые и теплотрасса, которая уходит куда-то в даль. шаг замедляется, антон проверяет свой телефон, надеясь увидеть там сообщения от алины, но нет – ничего не было. и вновь с уст слетает тяжёлый вздох, тяночкин убирает телефон в карман и продолжает идти вдоль района, поперёк, точно по теплотрассе. в какой-то момент она уходит влево, а дальше идет арка из неё, так как туда ведёт дорога. в какой-то момент, топая точно по дороге, около старого, затхлого дома в глаза бросается что-то зелёное, что-то такое броское и яркое. то, чего не бывает по середине и в конце осени. пока рука полезла за телефоном и тут же набирала алину, шаг участился. девушка со сплитом однако быстро берёт трубку. тяжело выдохнув, антон заговорил первый. — ало, я надеюсь, что я тебя не отвлекаю, но я сейчас в микрорайоне, знаешь где бараки, где алкаши живут... да-да-да, именно там! и слушай, я вижу в далеке куртку как у саши. да иду я, иду!! не кричи мне в ухо пожалусто....., – тихо говорит тот, а после резко останавливается. его дыхание замирает, — я потом перезвоню, – закончив звонок, он медленно, тяжело и крайне взволнованно вздыхает. слишком жёсткий ком встал в горле. антону было слишком тяжело сглотнуть. ладони вспотели, уголки губ поползли вниз, предвещая то, что он скорее всего расплачется. да, точно, перед ним был его родной, любимый и лучший друг. саша, который спал прижавшись к одной из тёплых труб. поджимая губы и сдерживая злость, парень решительно подошёл и скинул того с неё, заставляя упасть в влажную траву. он тут же перелезает через неё, наклоняется и хватает того за тёмную водолазку. — ПРОСНИСЬ, БОЖЕ, САША, – от злобы кричал антон. он замахивается и даёт тому хорошую пощечину. брюнет начал ощущать, как с его щёк начали катиться горячие слезы, — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, БЛЯТЬ! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ВООБЩЕ ДЕЛАЛ ЭТО? – злость сменяется на отчаяние. тяночкин падает на колени и начинает реветь навзрыд, пока собакин только приходил в себя после такого сильного удара. у обоих неприятно защемило в сердце, пока брюнет начинал плакать сильнее, — я думал, что никогда тебя не найду... какое же ты уебище, – в этот момент сердце и приятно трепетало, и ужасно щемилось где-то глубоко в груди, вызывая адскую боль. хотелось снова и снова давать собакину пощечину, но вместо этого антон склонился и, чуть ли не упав на чужую грудь, пытался успокоиться. — антон со мной все нормал-.. – светловолосый пытается сказать это внятно, но брюнет перебивает его. — БОЖЕ НЕТ, НЕ НОРМАЛЬНО. ты... ты не представляешь, через что мне пришлось пройти! ты не понимаешь, боже... не делай так больше. пожалуйста. я не хочу думать, что ты в какой-нибудь канаве умер, пожалуйста... я... я не смогу просто нормально существовать. прости меня. я не хочу снова терять тебя... я нашел твое письмо, я пытался что-то разобрать, ну.. боже, – его снова накрывает. у него будто открывается второе дыхание для того, чтобы как следует выплакаться, пока собакин, стараясь успокоить того, еле как обнял за шею, давая тому проплакаться в водолазку. — прости, тош. мне не стоило так делать, наверно... я думал, что ну... будет лучше? – у самого саши поджались губы и, закатив глаза, будто ему противно от своих же слез, он сдавленно шмыгнул носом. все же не хотелось плакать при нём. — боже, блять, – еле промямлив, тяночкин рвано вздыхает и громко шмыгает носом, — не делай так. я не.. я не думаю, что у нас просто дружба. я не понимаю, в этом нужно разбираться, все такое, блять... я просто рад, что ты со мной.