Подарок

Так вдохновляет, когда идёт первый снег. Он воодушевляет и вселяет надежду, что эта белоснежная чистота скоро покроет всю землю и скроет остальные невзгоды и некрасивые места: на крышах домов и даже в людях. Как странно, но зима волшебное время года, она словно чарует своей странной эстетикой, заставляет показать людям себя такими, какие они есть. Удивительно, но что же вызывает подобный феномен? Никто и понятия не имеет, но каким-то образом некоторым всё равно удаётся сохранить тепло и заботу в душе, даже среди такого мёртвого холода, а другие только сильнее закрываются в себе, думая лишь о том, как бы поскорее этот ужас закончился. Но есть и тот, третий тип, для которого всё, что связано с зимой - чудо, и требует особого внимания. И все эти три вида смешались сегодня вместе. Интересно, как они уживаются? Да ещё и на одной жилищной площади. Прохладное снежное утро. Всю ночь улицу метало вьюгой, которая была густая, словно каша и завалила приличным слоем любую поверхность. Несмотря на предновогоднюю обстановку и желание наконец расслабиться и отойти от суеты, многие с самого раннего времени уже спешат на работу, попутно проклиная, конечно, работодателя и всех своих коллег, просто за то, что они существуют. Но были и те, кто совершенно спокойно воспринимал выпавший груз ответственности и выполняли его. Одним из таких был Вайс. Самый старший и ответственный член банды, наверное, если бы не его организованность и приверженность к порядку, то остальным жилось бы сейчас куда хуже. С самого утра тёмноволосый находился на кухне и что-то готовил к праздничному столу, который обещал быть только вечером, но, в силу своей пунктуальности, он, как обычно, старался заранее. При этом, как бы много различных дел не было, Вайс старался вести себя тихо, ведь все его друзья ещё спят и он бы совсем не хотел помешать их мирному покою. Да и сам он больше любил умиротворение за делом, чтобы никто не лез под руку и не встревал с лишними разговорами. Мужчина сам по себе являлся тихим и довольно замкнутым, не решающим особо идти на контакт, однако со своими знакомыми он старался всячески поддерживать диалог, даже если тот заходил в тупик. Однако сложно было сопоставить его внешность и характер, ведь они сильно разнились. Сейчас брюнет был полностью погружен в свои мысли, попутно нарезая какие-то овощи для салата. Эта мелкая монотонная работа даже наоборот успокаивала, посему он любил готовить и это не было чем-то обременяющим. Хотя и выглядел он довольно забавно во время приготовления: сам всегда носил тёмную водолазку, слегка обтягивающую его неплохие формы, но при этом надевал розовый фартук, чтобы лишний раз не испачкаться, и завязывал шёлковые, слегка вьющиеся чернушные волосы в небольшой хвостик. Вайс имел таким образом почти абсолютно тёмный стиль, и из него обычно выбивались лишь бордовые очки. За любимым делом время пролетело незаметно и стало близится к восьми часам утра, обычно в это время все уже начинают просыпаться и приходить в себя после сна. Вайс понимал, что скоро ему составят утреннюю компанию его верные партнёры, но не ожидал, что это произойдёт настолько резко. Не было слышно и звука, как вдруг из-за спины резко преобразовалась фигура одного из знакомых. Голубоглазого юноши со вздёрнутым подбородком и острым носом. Он нагло пристроился под боком у тёмноволосого, чего тот не ожидал и поэтому слегка испугался внезапного появления. Это был Альберт. Он мельком оценочно оглядел знакомого, затем отрывисто выдал: — С днём рождения. Вайс. Мужчина сразу переключил всё своё внимание на друга, отложив нож в сторону. Он повернул голову по направлению к собеседнику, снисходительно опустив брови и слегка, совсем еле заметно улыбнувшись. Было видно, что ему стало очень приятно от этих слов, пусть они и не были чем-то изумительно красивым и выдающимся, но даже такая мелочь с какой-никакой заботой дорогого стоит. — Ох, ты, оказывается, помнишь… — это слегка даже смутило мужчину, он отвёл взгляд в сторону, будто сейчас его не поздравили, а прилюдно признались в любви. Настолько для него даже малейшее внимание в его сторону было приятно. — Спасибо большое. Альберт сделал такое деловое лицо, то ли от похвалы, то ли для того, чтобы его последующая мысль звучала более строго. — Ха-ха-ха! Конечно. Ха, ну не проблема для меня запомнить пару вещей о человеке, с которым я собираюсь жить ещё очень долго. Мюрр явно был польщён подобным, посему не смог сдержаться и расплылся в лёгкой улыбке. Сложно было вывести этого человека на эмоции, пусть даже положительные, но всё же получилось. — Я ценю это. В довольных чувствах юноша закончил данный разговор и направился к столу, затем ловко усаживаясь на стул и деловито складывая нога на ногу, как будто чего-то ожидал от собеседника, но тот лишь продолжил готовить, неторопливо нарезая огурец. На лице у брюнета царило счастье и в таких же эмоциях он выполнял все действия, не как обычно: спокойно и размеренно, а уже более резво. — Кстати, — чуть было начал Альберт, облокачиваясь на спинку стула и показательно зевая. — Сегодня же день когда все люди будут накидываться до потери сознания вечером. Так может… — он сперва помедлил, ожидая реакции друга, но тот ничего не ответил, только продолжил строчить ножом по доске. — М, так может нам пойти и ограбить парочку музеев или устроить поножовщину в центре города? Вайс поднял голову, вздохнул, покачав ею. — Хм… Твои предложения как всегда заманчивы, но, если ты позволяешь отказаться, то я, пожалуй, это сделаю. Я хотел бы провести этот день без каких-либо проблем или привлечения к себе внимания. — Ого, ну, ты когда присоединился ко мне, то должен был понять, что, становясь самой главной преступной группировкой в городе, ха-ха, нет, в стране! То ты автоматически становишься интересен для кучи людей. — голубоглазого это сильно забавило, одна только мысль о том, что он находится в центре внимания стольких человек сводила с ума от удовольствия и втупляла эйфорию. — Впрочем, хах, ладно, ты настолько не хочешь замочить парочку людишек? Прошла секунда неловкого молчания. — Ты же знаешь, как я отношусь к твоей тирании. Не могу её активно поддерживать. Альберт утвердительно помычал, он ясно понимал намерения друга ещё с самого начала, но всё же неумолимо пытался склонить его к своей точке зрения и, похоже, пока не спешил сдаваться, даже несмотря на то, что все попытки не увенчались до сих пор успехом. За неимением других более важных дел, парень остался сидеть на кухне, хотя зачастую его занятием было просто утром показываться и затем на весь день скрываться в своей лаборатории за кучей экспериментов, которые казались интереснее, да и важнее, чем пустая болтовня с людьми. Тем для разговора сейчас особо не было, поэтому некоторое время продолжалась тишина, которую лишь немного перебивал стук ножа и шум кипящей воды на плите. Немного погодя, Вайс решил слегка разбавить обстановку и поинтересоваться состоянием друга, посему вполголоса спросил, не отвлекаясь от своего дела: — Как спалось? Было слышно, как Альберт тяжело вздохнул. Ему не особо хотелось отвечать на подобные темы, связанные с терзающими его вещами, которые мало того, что нельзя никак исправить, так ещё и вновь мусолить их совершенно не хотелось, однако на вопрос ответить пришлось бы в любом случае, некрасиво оставлять его без ответа, пускай даже сухого. — Спалось?.. — тихо промямлил каштановолосый, тут же пряча погрустневший взгляд под ресницами. — Сам знаешь, постоянные кошмары. Бессонница. Так ещё и этот… Йорик всю ночь до пяти утра орёт на свою приставку, будто она виновата, что он проиграл. — слегка усмехнувшись, он ещё сильнее потупил взор, будто задумавшись о чём-то своём, но уже через секунду продолжил. — А ты знаешь, у меня очень чуткий слух, я не могу засыпать с посторонними звуками! — Я помню. Я уже говорил с ним на этот счёт. Видимо, придётся ещё раз. — размеренно и крайне спокойно отвечал мужчина. Он не хотел ссор ни с кем и думал как бы разрешить любой конфликт мирным способом. — Да вот, видимо, разговоры до него не доходят, придётся, наверное, отобрать у него все гаджеты. Может, поумнеет. — язвительно отчеканил тот, складывая нога на ногу и откидываясь на спинку стула. В этом плане парень чувствовал преимущество, потому что легко мог отнять что-то у младшего или запретить ему этим пользоваться. Пускай, конечно, и не без истерики со стороны оппонента, но последнее слово всё равно оставалось за Альбертом. Всегда. Это, безусловно, не нравилось Вайсу, ведь он привык к разговорам, а не к действию, даже если диалог окончательно и бесповоротно зашёл в мёртвую точку, он до последнего постарается объяснить, донести правду, и хоть как-то, но помочь разобраться. Тёмноволосый тяжело вздохнул, с полустоном выпустив воздух. Эта ситуация понемногу выводила из себя, но, как известно, некоторым людям даны сильные нервы. — Хорошо, сделаем, как скажешь. — тихо проговорил мужчина, заканчивая со своим недавним занятием и перекидывая нарезанные кусочки овощей в небольшую миску. Он пару раз аккуратно перемешал её содержимое, затем же поставил в холодильник на верхнюю полку. Всё это время Альберт провожал любые действия Вайса внимательным, даже чересчур, взглядом. Его несколько удивила выходка партнёра, который зачем-то готовил сейчас, но даже не дал попробовать еды. — М… А я думал, что это ты на завтрак готовил. — с нотками недовольства промямлил голубоглазый. — А, да нет. Это на вечер сегодня, оливье. Надо будет ещё пару салатов сделать, и ещё картофель поставить вариться, как раз вода закипела, а потом… — заметив не особо бурную реакцию на повествование о будущих делах, мужчина тут же вопросил: — Ты хочешь поесть что-нибудь сейчас? — Не отказался бы. Зная тот факт, что я совсем не умею готовить - ты становишься моим спасением. Я бы съел что угодно от тебя, — шёпотом добавив: — только не кашу… Сделав вид, что не услышал, подобные слова кого угодно бы заставили улыбнуться, но это особенно тронуло брюнета, отчего он повернулся лицом к своему собеседнику и довольно промычал: — У-у, хах, ну, хорошо, сейчас всё сделаю. — для него не составило труда параллельно приготовить сразу несколько блюд, посему на столе перед Альбертом уже скоро стояла яичница и апельсиновый сок. Не совсем замысловатые блюда, но они всё равно оставались классикой любого завтрака и могли подаваться с такой же гордостью, как и более сложные в приготовлении. Несмотря на то, что большинство обязанностей лежало на старшем члене банды, он совсем не жаловался на это, наоборот, ему было приятно осуществлять какую-то деятельность для общей пользы. Это уже вошло в привычку. Хотя, честно говоря, подобная деятельность помогала и отвлечься от других проблем, которые всё остальное время постоянно преследовали в мыслях. С виду всегда казалось, что Вайс всем доволен, ко всему благосклонен и не против, чтобы на него лишний раз могли покричать или высказаться, поплакать ему в грудь, словно в подушку, даже просто воспользоваться его помощью безвозмездно, и, конечно, необходимо было раздать ещё пару важных советов, но при всём этом всегда надо было молчать. Молчать о себе, своих проблемах и заботах, даже ни намёка на них не давая. Это было хоть и очень сложно, ведь порой так хотелось высказаться, но одновременно с этим никого не хотелось нагружать, у каждого же свои проблемы, как многие говорят. Иногда, когда воспоминания из прошлого совсем забирали из реальности: то постоянно всплывали в голове и неконтролируемо заставляли руки сжаться в кулаки, то с трудом можно было связать пару слов из-за навязчивых мыслей, которые роем кучнились в голове. Всюду преследовала рассеянность, терялись вещи или забывались мелкие, но нужные детали; нередко Вайсу приходилось искать собственные очки, которые он по привычке положил куда-то, а затем благополучно позабыл об этом. И как же грустно было осознавать, что от этого состояния почти невозможно было убежать, оно настигало в любое время. Резкая дереализация и головокружение стало нормой, которой мужчина, конечно, был совсем не доволен, но ничего не мог поделать. Хотя, мог. Иногда, в периоды, когда становилось совсем тяжело и негативные ощущения догоняли даже во сне, Вайс на пару дней уходил из дома, дабы освежиться и сменить обстановку, за это время он мирно гулял по лесу в полном одиночестве, записывал что-то в свою тетрадь, иногда, похоже, даже делал какие-то быстрые кривые наброски и зарисовки, которые по сути своей несли лишь эмоциональный окрас, а не эстетический, только бы выместить куда-то свои эмоции. И, к сожалению, как это часто бывает, продолжительный стресс захватывает человека, и тогда он ищет возможность каждый раз его сбрасывать мимолётно, ведь новый успевает накопиться почти сразу. Вайс считал свой способ одним из самых худших, но ничего не мог сделать с этим, организм сам требовал, чтобы хотя бы раз в месяц к губам прикасалась сигарета и можно было выпустить пар, накопившийся за время. Так что, молчать было можно, но ценой своего здоровья. Мужчина понимал, что это зависимость, что она может плохо кончится, но не мог с этим ничего поделать, он не видел способа, чтобы по-другому расслабиться и уйти от навязчивых мыслей. Он хотел, чтобы никто из его друзей даже не знал об этой слабости, не хотел, чтобы они переживали и тоже губили свой организм тем, что нюхают весь этот дым, посему и приходилось уходить. На несколько километров в лес, и только там можно было спокойно достать сигарету и спокойно втянуть этот едкий дым, который медленно убивал изнутри, разъедал всё, что можно. Но лучше физическое недомогание, чем эмоциональное, ведь так? Однако, как бы Вайс не скрывал этого, это можно было легко узнать, даже потому, что иногда он начинал закашливаться на ровном месте или периодически возникала тяжёлая отдышка. И всё эти симптомы были крайне плохим знаком, особенно если они проявлялись в бою, где была каждая секунда на счету и нет времени на прочие мелочи. Альберт давно заметил что-то неладное, но особо не возникал по этому поводу, хотя бы потому, что считал своего партнёра достаточно взрослым, чтобы самому взвешивать риски для своего здоровья, да и в какой-то степени он сам понимал намерения Вайса убежать от реальности, поэтому многое прощал и старался делать вид, что ничего подозрительного не замечает. Брюнет снял фартук и тоже сел за стол напротив Альберта. На плите кипела картошка, а в духовке томилось что-то запеченное и очень вкусное. На секунду наступила мирная тишина, затем же Вайс пожелал приятного аппетита своему другу, и последний начал есть. Как самый настоящий педант он осторожно отрезал ножиком кусочек яичницы, затем клал себе в рот, делая всё это с максимальной жеманностью и порядочностью. Всё же через пару минут с едой было покончено, отчего каштановолосый почти сразу выпил весь сок с осторожностью поставив стакан обратно на поверхность. Всё это время мужчина наблюдал за тем, как с удовольствием уходит то, что он сам приготовил. Такие вещи действительно делали его самым счастливым, как ему казалось, человеком на свете, ведь он почти всю жизнь думал, как бы услужить другим людям, и наконец, когда получал одобрение от них, то мог спокойно считать, что его работа идеально выполнена и он заслужил отдых или поощрение. Но здесь был и просто факт того, что делать кому-то приятно было лучше, чем сделать что-то для себя. Вайс будто бы жил чужими эмоциями, радовался, когда другие радуются, и плакал, когда остальных бросало в слёзы. Был ли он просто эмпатом или это что-то намного большее, чем просто сострадание, очень сложно сказать. Всё то время, что Альберт завтракал, брюнет прожигал его влюблённым взглядом с какой-то слабой полуулыбкой, он с вниманием наблюдал за каждым действием у партнёра, периодически слабо вздыхая. Похоже, ему очень нравилось составлять компанию этому юноше. — Спасибо. Вкусно. — отодвигая от себя тарелку, проговорил голубоглазый. — Я рад. — Вайс забрал посуду и отошёл, дабы помыть её. Он сделал это машинально, даже не задумываясь о своих действиях. Пока стала журчать вода, тёмноволосый на пару мгновений погрузился в свои мысли, не заметив, как натирает до блеска уже и без того чистую тарелку, а за столом Альберт жуёт губы от её противного писка, который получался при скольжении. Мужчина в ту же секунду прекратил, завершая это дело и вытирая свои руки об полотенце. Он стал было развязывать волосы из своего хвостика на затылке, как вдруг услышал до боли знакомый голос, нет, не Альберта, не его высокий и довольно писклявый, но заводной и звенящий, словно первый весенний ручеёк после тяжёлой зимы. В помещение вбежал Йорик, слегка припрыгивая от хорошего настроения. — Доброе утро всем, кроме Альберта. — быстро отчеканил тот, после усаживаясь на первый попавшийся стул и сразу же полностью его облюбовав. Этот рыжеволосый мальчишка был таким непоседой, что за ним не успеваешь уследить, как он опять где-то уже успевал нашкодить или что-нибудь сломать. Одновременно у пацана был талант влипнуть в какую-то неприятность, они будто магнитились к нему и концентрировались в самом плохом возможном исходе. Юношу такие слова ни капли не задели, напротив, он даже усмехнулся, не в силах сдержать обычное выражение лица, слыша такую глупую вещь, пусть и направленную как оскорбление. — Конечно, ведь если ты появляешься - оно сразу перестаёт быть добрым. Каждый раз как эти двое пересекались между собой, происходила как словесная, так и физическая перепалка. Одно без другого встречалось между ними редко. Вайс сначала пытался их разнимать, говорил, что это неправильно и надо всё решать разговором по душам, но для оппонентов это был всего лишь пустой звук. Альберт, может и понимал его, но когда этот кудрявый сорванец постоянно сновал нос не в своё дело или кидался парочкой обидных словечек, стирая грань между шуткой и реальным оскорблением, каштановолосый не мог потерпеть такого унизительного отношения к себе, тем более будучи командиром банды. Он обычно просто пытался поставить этого мелкого задиру на место, отчего получалось только хуже обычно для самого учёного, и это только больше злило. Ничего и никогда не дойдёт до Йорика, даже если внушать это силой, для него всё было игрой, в которой можно было что угодно и вести себя как хочешь, всё равно существенного наказания не последует. — Доброе утро, малыш. Я уже думал идти будить тебя, потому что если совсем поздно проснуться, то может болеть голова. — невозмутимо изъяснил брюнет. — Но сейчас только десять часов утра. Это даже рано! — заныл рыжеволосый, вытягиваясь на столе и зевая, словно ему уже стало скучно от этой обстановки. — И вообще, я хотел поспать сегодня до самого вечера, чтобы потом сразу открыть подарок! Но вы меня разбудили своими разговорами! Доселе спокойный Альберт сидел, сложив руки на груди, однако когда услышал заявление кудрявого, то сразу взъелся, вскрикнув: — Ах! Ах! Так мы мешаем тебе спать… А ничего, что ты целыми ночами орёшь, пока в свои игры играешь? Это не смущает?! — он тут же подскочил со стула, опираясь руками о стол и склоняясь немного к клоуну. — Ах-ха-ха-ха! Да никогда такого не было! Ты просто изнеженный… Изнеженный… Пидор! Вот ты кто! На лице знакомого дрогнуло отвращение, а по выражению читалась невыносимая злость; он прикусил губу, сведя брови к переносице. Не сказать, что его сильно задело само слово, но то, кто посмел это слово вымолвить в его сторону - определённо. — Не употребляй слов, значение которых не знаешь, идиот. — выполил Альберт, резко выходя из-за стола, да так импульсивно, что даже стул позади упал на пол с характерным громким звуком. Йорик уже было подумал, что довёл партнёра до точки кипения, посему слегка откачнулся назад, и сейчас начнётся долгожданная драка, в которой он так любил участвовать и мериться силой, самоутверждаясь через это, но голубоглазый всего-навсего удалился из кухни в порыве каких-то очень непонятных намерений. Парнишка проводил его взглядом полным замешательства, после чего оглянулся на Вайса, который в недоумении причёсывал свои чёрные волосы, недавно сняв резинку. Мужчина малость напрягся из-за развязавшейся вновь перепалки, он опасался, как бы это не перетекло в ещё больший конфликт, а учитывая характеры этих двух мальчишек, такое вполне могло произойти. Продолжалась неловкая пауза, пока из коридора не послышались уверенные быстрые шаги. Из-за угла вновь появился Альберт, но на этот раз он держал в руках телефон и игровую приставку младшего члена банды. — Ты доигрался! Вайс за мгновение понял, что собирается сделать разъярённый оппонент, посему как можно быстрее подскочил к нему. — Стой! Погоди! — протороторил брюнет, хватаясь за чужие руки, которые уже замахнулись на бросок. С этим ситуация стала приобретать ещё больший накал. — Не надо. Если ты сейчас их сломаешь, то мы же сами потом новые будем покупать. Это дороже будет только нам же. — в попытках переубедить шатена, тот слегка сжал его руки, которые крепко вцепились в телефон и никак не хотели отпускать злополучный гаджет. — Он должен знать, как надо со мной обращаться, а то что он о себе возомнил! — визжал Альберт, в попытках отдёрнуть свои ладони и вновь восстановить личное пространство, которое нагло, пусть и не намеренно нарушал Вайс, прикасаясь к нему. — Или что ты предлагаешь? А?! Мюрр был достаточно сдержан даже сейчас, посему тихо отвечал, стараясь ни то что не повышать голос, а просто не поддаваться даже эмоциям. — Для начала, тебе следует успокоиться. Посмотри на меня. — он слегка нагнулся к партнёру, дабы тот смог выполнить его просьбу. Нехотя каштановолосый всё же поднял глаза и устремил взор на чужое лицо, которое выражало совершенное спокойствие и ничего более. Эти тёмные карие глаза были такими родными и добрыми, что по какой-то неизвестной причине пропадало желание мстить и даже злость сошла на нет. Удивительно, как можно настолько быстро избавить человека от негативных чувств всего одним простым взором, умел же мужчина всегда стать тем самым буфером, который в любой ситуации поможет перешагнуть через собственную гордость и пойти на компромисс. Откуда такой чудный талант всегда оставаться в спокойствии и внушать его другим? Неясно. А может решающую роль играла приятная внешность? Насчёт Вайса определённо можно сказать, что он весьма красив для своих лет, с хорошим телосложением, мягким, чарующим голосом, такими тёмными волосами с фиолетовым отливом, и, что удивительно, его глаза хоть и были карими - самым распространённым цветом - но от них всё равно так необычно бежали мурашки по спине и чудилась такая глубина, будто если слишком долго засмотришься, то нечаянно упадёшь и утонешь с головой в этих тёмных озёрах, прекрасных, неизведанных, таких до боли добрых, но одновременно с этим всецело вселенски печальных, словно из них когда-то выплакали всю душу и теперь они не смогут забыть то несчастье, что пришлось пережить. Зеркало этой души такое красивое, но вместе с тем, если окунуться поглубже, то станет ясно, что оно разбито и склеено вновь. Из мелких осыпавшихся осколков пришлось составлять всё по-новому, заново научиться чувствовать и жить, через ту боль, которая скребёт каждую секунду внутри и не даёт покоя. От неё почти невозможно избавиться, никакие способы не работали, однако если ты начинал углубляться, пытаться что-то разобрать и понять, то обязательно получалось только хуже, это болото из воспоминаний просто засасывало тебя под толщу грязи и перекрывало кислород. И ведь действительно, кто бы что ни говорил, но когда накатывала паника, а глаза сами по себе становились мокрыми, было такое ощущение, что ещё чуть-чуть - и точно задохнёшься в бушующем океане эмоций… Альберт только пару мгновений смотрел на Вайса, но казалось так, словно прошло намного больше, и это выглядело достаточно странно, чтобы он наконец отошёл от транса, тем, что отдёрнул руки, когда хватка партнёра ослабилась. Однако он не предпринял ничего радикального, по всей видимости, на него успокаивающе подействовала эта своеобразная терапия. А может это был гипноз? Ещё через несколько секунд каштановолосый с упрёком вопросил: — Ну и что мы тогда будем делать? Друг помялся, прежде чем дать полноценный ответ. — Ну… — он отвёл глаза в сторону, будто пытался краем зрения поймать взгляд Йорика, который, наверное, уже весь извёлся из-за этой ситуации, но почему-то подозрительно тихо себя вёл и не лез на рожон. Видимо, понимал, что в этой ситуации он бессилен, поэтому и смирился со своим положением. — Мы просто заберём на время его телефон, как наказание. Альберту эта идея понравилась, однако он хотел сделать что-то более жестокое, что сразу поставило бы мальчишку на место, без долгосрочной перспективы: а поможет ли эта санкция чего-то добиться? Или Йорик как всегда пропустит всё мимо себя и просто дождётся, когда срок наказания истечёт и он вновь вернётся к своему привычному настроению. — Ладно… — нехотя пробубнил голубоглазый. — Ладно. Надеюсь, он поймёт, что он сделал не так. Только когда вернуть ему гаджеты - решу я. Брюнет утвердительно кивнул, отстранившись от знакомого. Учёный слегка наклонил голову вбок, дабы получилось выглянуть из-за спины друга и тем самым установить хотя бы зрительный контакт с Йориком, который всё это время напряжённо наблюдал за процессом, в котором решалась судьба его драгоценной приставки и не менее любимого телефона. Он бы прямо сейчас хотел сорваться и ринуться в драку, но одновременно с этим мальчишка понимал, что толком ничего не сможет изменить, а лишь сделать только хуже своим вмешательством. Ибо Альберт всегда находится на грани от того, чтобы его настроение сдвинулось с нейтральной точки и ушло в негативную сторону. Пару секунд между соперниками держался зрительный контакт, до тех пор, пока юноша, гордо поджимая губы и вскидывая подбородок, не вышел из кухни куда-то в коридор, дабы выполнить свои условия наказания. Вайс и Йорик остались наедине. Немного длилось это неловкое молчание после утреннего спора, пока тёмноволосый тяжело не вздохнул и не приблизился к рыжему. Он заметил, что мальчик еле сдерживает слёзы, хнычет, и губы неконтролируемо дрожат, а эти милые зелёные малахитовые глазки уже стали мокрыми. Сердце у мужчины дрогнуло, увидев такую картину. Он хотел было начать утешать малыша, для этого даже склонился к нему, чтобы сказать нечто успокаивающее в такой ситуации, как вдруг кудрявый первый внезапно обхватывает шею друга, с силой прижимая его к себе, хотя, наверное, правильнее сказать, Йорик сам прижался. Он крепко стиснул чужую шею, прислонившись губами почти к уху брюнета, тот тихо прошептал: — Ты же знаешь, куда он их спрячет? Ты же сможешь для меня их достать? Да? Сможешь ведь? — продолжая свои удушающие объятия, тот жалобно промычал, утыкаясь носом в плечо брюнету. Не в силах сопротивляться этому маленькому наглому искусителю, Вайс, с нежностью, обнял мальчишку в ответ одной рукой, слегка ею же погладив его спину. Пару секунд помолчав, тот тихо промямлил: — Ладно, хорошо. Сделаем. Как пожелаешь. — он говорил так тихо и вяло, что было еле слышно, словно его что-то разочаровало, но особо показывать этого не хотелось. — Ура! Отлично! — услышав долгожданный ответ, рыжий тут же отлип от своего друга, умело выпутываясь из его объятий. Изначально могло показаться, что он безумно хотел нежности, но такая выходка поставила Вайса в тупик. По крайней мере, сам мужчина хотел продолжить ласки, но их настолько резко прекратили, что стало даже неловко. Брюнет почувствовал себя слишком надоедливым для окружающих со своей нежностью, отчего поджал губы и слегка нахмурился. Он машинально ещё пытался удержать Йорика рядом с собой, но тот уже упрямо отстранился, усаживаясь обратно за стол. — Я хочу жра-а-ать! Сделаешь? — Да, хорошо, конечно… Что хочешь? Зеленоглазый чуть пораскинул мыслями, а затем выполил: — Что угодно! Только не кашу! Тёмноволосый улыбнулся на это заявление, пустив лёгкий смешок. — Ладно-ладно. Стоило мне один раз её приготовить и вы с Альбертом уже оба плюётесь от этого слова. Она была настолько ужасная? — слегка сузив глаза, он с грустным выражением лица ожидал ответа. — Ну… — Йорик с трудом сглотнул оскомину, которая набилась только от мыслей об этом блюде. Вайс молча покачал головой. Ему не то что бы обидно было это слышать, но, безусловно, что-то грустное слегка щемило в сердце. Он чего-то сделал не так? В этом только его вина? Или вся эта ситуация связана с чем-то другим? В любом случае, как бы мужчина не хотел задуматься, ему не давала обстановка вокруг. Тут как раз и Альберт вернулся обратно, сильно довольный и, похоже, ему значительно подняло настроение то, что он наконец смог избавиться от раздражающих его вещей, особенно если это вызвало слёзы у его оппонента. Немного погодя, юноша сел за стол напротив рыжего, всё ещё довольно улыбаясь и тем самым провоцируя последнего дать ответную реакцию. Вайс тяжело вздохнул, понимая, что сейчас его ждёт ещё один спор из той бесконечности, которую он уже пережил. Хотя, благодаря этому, он свыкся с этим и постарался отойти в свои мысли, параллельно кое-что готовя для младшего мальчика на завтрак. — Ваще, лучше бы я был командиром. Я бы по крайней мере чужие вещи не трогал! — с обидой отчеканил Йорик, хмурясь и смотря на врага. — Но командир я. А ты всего лишь помощник, поэтому должен меня слушаться. Ты и так в последнее время слишком разошёлся. Многого хочешь. — с издёвкой продолжал Альберт. Он опёрся подбородком о свою руку, тем самым показывая свой скучающий вид в этом диалоге. — Это ты свои полномочия превышаешь! И вообще! На моей стороне Вайс, а двое против одного. — Что? Ха-ха-ха, — голубоглазый театрально просмеялся. — Вайс со мной. Он не станет защищать такого дурака, как ты. — Заткнись! — в своём импульсивном обычае мальчишка не мог долго продолжать словесную перепалку, ему хотелось обязательно сделать что-нибудь силой, потому что она непроизвольно копилась, а выплеснуть через слова было невозможно. Тогда он взял лежащую рядом на столе ложку и зашвырнул её в противника, однако тот мастерски успел увернуться, провожая взглядом то, как она упала на пол с характерным звоном. — Пф, придурок. — слегка закатывая глаза, тот прямо показал, что это было более чем предсказуемо, и что ему даже не пришлось стараться. — Потренируйся, чтобы в следующий раз хотя бы попасть в меня. — Я щас тебе вмажу так, что точно не промахнусь! — он уже было хотел соскочить со стула и подбежать к оппоненту, как вдруг на его плече оказалась чья-то тяжёлая рука. Она прижала мальчика обратно к месту, а затем нежно погладила по голове. Это был Вайс. За это время он успел кое-что приготовить, поэтому уже собрался подавать на стол. — Поешь лучше. — осторожно поставив тарелку перед кудрявым, тот устремился присесть рядом с ним. Мужчина с заботой уставился на мальчика, который с удовольствием принялся за еду. Он бы мог бесконечно смотреть на те вещи, которые дарят положительные эмоции другим, это словно заряжало такой же приятной энергией и его самого, независимо от того, какое настроение у него было раньше. Прошла пара мгновений, прежде чем Вайс посмел прервать тишину. — Ну, раз уж все сейчас тут собрались…Хотел уведомить, что сегодня отличный день, для того, чтобы прогуляться по городу. Мне как раз нужно зайти в парочку магазинов, может быть, вам тоже. Йорик, чуть ли не подскакивая с места, очень бурно и положительно отреагировал на это. Не успевая прожевать, он уже стал говорить: — М!.. Да-да! Я хочу! Каштановолосый показательно цыкнул, отводя взгляд в сторону. — Не говори с набитым ртом. Это бескультурье. Полностью игнорируя этот упрёк, мальчик продолжил громко выкрикивать свои мысли, при этом только наглее. Это, конечно, не могло не бесить Альберта. Одним из самых раздражающих для него действий было полное хладнокровие к его словам. Слегка прикусив губу, тот стал ядовито проедать Йорика взглядом, будто мысленно расправляясь с этим обнаглевшим мальчишкой. Рыжий продолжал: — Я хочу в магазин! Купить себе крутой подарок на Новый год! — Подарок?.. — после последних слов тёмноволосый даже впал в ступор. Неожиданно для него самого из головы вылетело самое важное. Подарок. Он и вовсе позабыл, что должен был обо всём таком тщательно позаботиться. Впервые случилось такое, что у Вайса что-то вылетело из головы, напрочь. И только сейчас, накануне, это выяснилось. Он чувствовал себя не то что неловко, но максимально стыдно и удручающе. Тело за секунду охватило неприятной дрожью, но мужчина смог сдержать дальнейшие эмоции, дабы не разнервничаться. — Подарок… А ты не писал ещё письмо Деду Морозу? Просто я тебе говорил, чтобы ты обязательно написал и отдал мне. А я уже отправлю ему. — А-а-а… Ну… — рыжий озадаченно повёл глазами, сводя обе брови к переносице. — Ну… Мне Альберт сказал, что его не существует, и что нет смысла писать, ведь я всё равно плохо себя вёл и мне ничего не дадут. И вообще, я реально этому Деду не верю. Мало ли. Вообще, вдруг он принесёт не то, что я хочу. Вайс напряжённо замолчал. Он не знал, что и стоит сказать в таком случае, дабы успокоить мальчика. Нервно потирая лоб, тот небрежно обронил: — Альберт шутит. — ох, как в эту секунду хотелось просто рвать и метать, но это было невозможно для брюнета. Он просил, чтобы эта истина оставалась в тайне, лишь бы продлить детство для малыша подольше. Сжав кулаки посильнее, тот смог перебороть сильное желание. — Не переживай, ты достаточно хорошо себя вёл, чтобы получить то, что хочешь. Ручаюсь за это. Йорик после этих слов чуть ли не засиял. Глазки распахнулись и засветилась улыбка, во время которой у него символично появлялись ямочки на щёчках, что дарило этому ангельскому личику ещё большую притягательность. Вайс невольно тоже приулыбнулся, поднимая брови. Больше всего его радовало, когда этот рыжий прохвост улыбался или смеялся, ведь именно в такие моменты, мужчина понимал, что всё же смог сделать хоть кого-то в этом мире чуть счастливее. До такой степени это трогало, что можно было считать день удавшимся, лишь бы паренёк по-настоящему улыбнулся. Не из-за того, что выиграл в споре с Альбертом, не из-за того, что получил достижение в какой-то игре, а просто потому что стало приятно. Где-то внутри. Улыбалось не лицо в такие моменты, а душа. — Ура! Я тогда побежал писать! — всё же сорвавшись с места, тот юркнул мимо брюнета и убежал к себе в комнату, он даже не успел оставить мальчишку, только успел озадаченно промямлить: — Погоди, а как же еда?… — но это уже было впустую. Кудрявый ничего не видел, кроме загоревшегося желания. Оставшись вдвоём, повисла напряжённая тишина, которая прерывалась лишь тихим, еле слышным тиканьем настенных часов, которые неумолимо тянули время к одиннадцати утра. Вот так быстро пролетели пару часов, пусть и не без приключений, однако всё было лучше, чем просто ничего не делать. Альберт, казалось, и не чувствовал какой-либо вины и угрызений совести за свои слова, которые чуть ли не разрушили веру ещё одного ребёнка в чудо, ведь так легко что-то сломать, достаточно всего пара слов и всё - надежда безвозвратно утеряна. Но, благо, Вайс хорошо может выходить из подобных ситуаций; он не пытался яро обмануть мальчика, совсем наоборот, лишь хотел, чтобы тот почувствовал положительные эмоции хотя бы так, от какой-то волшебной веры. — Ну что ты на меня так смотришь, а? Я сказал ему правду, чтобы повзрослел скорее. — отчеканил голубоглазый парень, складывая руки на груди и принимая более деловую позу. — Тем более, ты его слишком разбаловал. С ним надо жёстче, чтобы не наглел, а ты постоянно сюсюкаешься с этой мелюзгой. Не можешь даже наказать его нормально. Меня больше всего раздражает, что этот мелкий не ставит ни во что меня! Я тут главный, а он права качает, которых у него нет. — юноша скривил лицо в гримасе презрения, отводя глаза в сторону. Словно Вайс сейчас представлял ещё один раздражитель, на который не хотелось обращать внимания. Последний нервозно вздохнул, одновременно прикусывая губу. — Быть может, ты и прав… Но ты же знаешь, я не могу отказать ему в чём-то. Пусть ему радость будет. Это первый Новый год, который он отмечает. Тем более, вместе с семьёй. Ну… Как… С семьёй… — он сразу замялся, в попытках как-то исправить последнюю фразу и придать ей иной смысл, но ничего такого не получилось. Альберта напротив заинтересовало это предложение, поэтому он мельком поднял глаза и вопросительно посмотрел на брюнета. — Думаешь, он считает нас своей семьёй? Хах, тогда я, наверное, старший сводный брат, которого он ненавидит. Ну, как и я его. Напряжённо выдыхает. — Дело не в ролях. А в том, как он нас ощущает… Я думаю… Надеюсь, что мы для него многое значим. И что он не чувствует себя замкнутым в нашем кругу, несмотря на то, что мы, если по правде говоря, совершенно незнакомые люди ему были. Учёный с иронией вскинул брови, даже полуулыбнувшись. — Ой, да мне кажется, он обжился тут лучше, чем кто-либо из нас. — процедил он. — Мх… — Мюрр погрустнел. Он, очевидно, задумался над чем-то не особо приятном. — Хорошо. Я понял. Мы же с тобой в хороших отношениях, поэтому просто, пожалуйста, ради меня попробуй меньше с ним конфликтовать. Хотя бы сегодня. А я ручаюсь, что буду пристально следить за ним, и не отпущу с короткого поводка. — По рукам. Но если он опять начнёт вести себя как ненормальный, то я возьмусь за него. И никакие отговорки не помогут. — откинувшись на спинку стула, тот выгнулся в спине, тем самым показывая вид, что разговор длился достаточно долго и некоторые части тела затекли от неудобного положения. Потянувшись, он вернулся в обратное положение, после чего сразу включил телевизор, дабы отвлечься от суеты. На экране замелькали каналы, а выбор пал на самый популярный из них - новостной канал города. Оставив его ради интереса, каштановолосый, сложив руки на груди, надменно поднял подбородок и стал анализировать, конечно же, не постановочные, как это бывает обычно на телевидении, новости. Вайс тоже обратил на это внимание, но особой инициативы не проявил, похоже, ему было важно только слушать речь, и то, без особого желания. "… Этой зимой снег затянул вплоть до самого Нового года. За весь январь не выпало и пары сантиметров, а сегодня ночью состоялся целый снегопад. За пару часов выпало рекордное количество осадков за весь зимний период в сравнении с прошлыми годами. Синоптики склоняются к тому, что в нашей широте это вполне обычное явление поздней зимы, а вот некоторые люди верят в новогоднее чу-…" — Пиздёж. — прошипел Альберт, резко выключая всю громкость полностью. — Эти идиоты верят во что-то необычное, хотя это всего лишь элементарные процессы природы. Ненавижу таких глупых людей. Я совсем не удивился, что это показали по региональному тв, тупые людишки и это схавают. Неудивительно, что они доверяют каждой новости, которая ссыт им в уши. — он переключил внимание на Вайса, который безучастно просто слушал его, подперев подбородок рукой. — Я же прав? Мужчина не сразу понял, что обращаются к нему, ибо не особо вслушивался в речь, и только иногда кивал, казалось, лишь ради приличия. — М? Да-да, да, конечно. Видно, это удовлетворило самолюбие юноши, отчего он слегка ухмыльнулся. — Я знал, что ты меня поддержишь. — странно почему, но парень внезапно решил сменить тему, вместе с тем нахмурившись. — Кстати говоря. Зачем тебе сегодня идти в магазин? В самый крупный праздник в самом людном месте будет самый узнаваемый преступник города. Да тебя же сразу повяжут, если ты либо не сменишь образ заранее, либо не придёшь туда в полной экипировке, ну, так ты сразу распугаешь всех людей и привлечёшь внимание полиции. Ты не подумай, я тебя не отговариваю, просто предупреждаю. — Я знаю. Я думал, может и не стоит… А потом Йорик напомнил мне про подарок. Представь себе, у меня совсем вылетело из головы то, что я должен был купить ему подарок, а он и не напомнил, потому что не написал письмо. — выстраивая такую логичную цепочку, Вайс медленно пришёл к тому, что частично, возможно, даже почти полностью в этой ситуации виноват Альберт, который наговорил всего подряд младшему члену банды. Однако брюнет не мог злиться на это, он словно не умел испытывать негативные эмоции, даже если они появлялись в нём, то почти сразу исчезали без причины. Похоже, сердце просто не могло больше страдать, из него вытекли все слёзы и силы к возможности противостоять миру, давать хоть какой-то ответ. Сейчас можно было лишь смиряться и соглашаться со всем, что подкидывает жизнь, а то, какие сюрпризы она приносит, были далеко не цветочки. — Пф, ладно, ладно, я понял, к чему ты клонишь. Но ты не прав. Думаешь, он как обычный ребёнок попросит какой-нибудь заурядный подарок? Ха-ха, я знаю, что в его вкусе будет личный вертолёт или новенькая гоночная машина. А ты не сможешь ему отказать, даже в этом… — Нет, не думай так. Я смогу сказать ему нет. Особенно, когда дело касается большой суммы денег. Я понимаю, что нам ещё жить на что-то на-.. — не успел Вайс договорить, как на кухню с топотом влетел Йорик, с хлопком кидая какой-то криво склеенный конверт на стол. — Вот! Брюнет удивлённо похлопал глазами. — Написал? — Да! Я хочу, чтобы мы вместе его отнесли! Пожалуйста! Хочу отправить его лично! —… Хорошо. — мужчина суетливо поджал губы, будто о чём-то запереживал. — Давай, тогда одевайся. И мы пойдём. Рыжеволосый весь сиял от счастья, эти озорные зелёные глазки светились от подступающих эмоций, которые вот-вот хлынут через край. — Уи! — мальчишка тут же развернулся в обратном направлении, туда, откуда совсем недавно прибежал. Он исчез настолько же быстро, насколько и неуклюже, при этом забыв на столе заветное письмо, словно оно было лишь предлогом, чтобы пойти куда-то вместе с Вайсом, а само по себе ничего не значило. Убедившись, что мальчик молниеносно ушёл и пока не планирует вновь появляться, Мюрр быстро подцепил бумагу пальцами и умело развернул косо свёрнутую по линиям бумагу. На листе максимально кривым и малопонятным почерком с прыгающими во все стороны буквами и размазанными чернилами, Вайс попытался разглядеть и понять хотя бы пару слов. Он поправил очки, сузив глаза. Что-то внимательно вычитывая из текста, он почти сразу поднял брови, тяжело выдыхая. Конечно, такая писанина была для рыжего вполне обыденной и нормальной, ведь он и толком не учился в школе из-за сложного детства, где пришлось все подростковые года провести под шатром цирка, выполняя различные тяжёлые работы, а врождённой грамотности у него крайне мало. — Ну, что, купишь ему тачку теперь? — ехидно скривив лицо в улыбке, тот ожидал, какую реакцию сможет выдать брюнет. — Или там что покрупнее будет? — Да нет… Но скромности у него, конечно, не отнять. М-да… Придётся как-то выкрутиться. Альберт заинтересованно похлопал глазами, в ожидании конкретного продолжения ответа, чего же на самом деле начиркано там на бумаге, но, когда его ожидания не оправдались, то парень решил взять инициативу в свои руки - и, резко налегая на стол, вырвал листок у собеседника, который сидел за противоположным краем. Вайс и среагировать не успел, как каштановолосый нарочито посмеялся, после того, как прочёл содержимое записки. — Ха-ха-ха! — вытирая воображаемую слезу от смеха, тот, стараясь сдержать последующий смех, произнёс: — Он хочет вертушку. Ха! Вертолёт! Я угадал! Когда Альберт начал нарочно громко выражать свою реакцию, тёмноволосый вдруг оживился: приподнимаясь со стула, тот приставил палец к губам и зашипел. — Т-с-с! Тихо!.. Учёный не намерен был выводить своего партнёра на эмоции, поэтому спокойно отдал записку обратно, но при этом всё ещё улыбаясь. — И как ты выкрутишься из этой ситуации? Тем более, он с тобой сам пойдёт. Так что письмо отправишь, а подарок-то как купишь? И тут мужчина понял всю абсурдность данной ситуации. Он растерянно повёл взглядом, при этом почесав затылок. Уголки губ нервно сжались, а на лице появилась трепетная задумчивость. Мюрр выглядел как тот, кто пытается найти выход из ситуации, где по обоим сторонам будет что-то мало приятное и выбирать надо из двух зол меньшую. Тогда он сильно нахмурился, предвещая последующий разговор, который ему придётся сделать. Тихо выдохнув через рот, тот одной рукой облокотился на стол, устремляя строгий взор на своего собеседника. — Поэтому у меня есть просьба. — он наклонился чуть ближе, так, чтобы установить зрительный контакт. — Ты не мог бы выручить меня и пойти с нами? Я оставлю его с тобой, а сам пойду. Обещаю, в долгу ты не останешься. — Ум-м… — он поморщился, сделав задумчивое лицо, явно наигранное, но Вайс ничего не мог с этим поделать, ведь всё же он в этой ситуации в невыгодном положении. — По рукам. Только я не знаю, чем занять этого мелкого, ни малейшего понятия. — Да хоть чем-нибудь. Я знаю, что тебе неинтересно проводить с ним время, но, пожалуйста. — голос брюнета стал чуть выше прежнего и в нём, безусловно, появились лёгкие нотки заискивания. Альберт утвердительно мотнул головой, точно кивая. Похоже, он был согласен на эту сделку, в которой не было даже условий. — Да без проблем. Найду, чем занять его. Услышав это, от сердца у тёмноволосого словно отлегла огромная ноша, настроение с нейтрального подросло до хорошего буквально сразу. Он приулыбнулся. Дальше всё прошло более чем обычно и малоинтересно. Вся команда собиралась на намеченную прогулку, каждый по-своему, но все справлялись с задачей на отлично. Йорик всё это время искал свой костюм, который он обычно одевает на задание, чтобы хоть немного маскироваться, а когда наконец нашёл, то обнаружил мало того что затёртости на коленях, так ещё и дырки, которые разошлись по швам в самых неприличных местах. Это, конечно, не могло не расстроить. Мальчик ценил этот атрибут в своём стиле больше всего, поэтому такая находка совсем не обрадовала, даже слишком огорчила, отчего он пару раз всхлипнул, а потом забросил злосчастную вещь обратно под кровать и дальше пылиться до лучших времён, а они наступали безумно редко. Рыжий решил так: раз нет костюма, значит нет смысла надевать и остальные вещи, поэтому не стал даже искать остальные вещи, ничего не было нужно, кроме, естественно, пары ножей для самообороны, а то мало ли полиция наконец возьмётся за дело, и надо будет оказать ей сопротивление. Обычно, Йорик брал с собой свои гаджеты: телефон, приставку или на крайний случай планшет, но сейчас такой возможности попросту не было, поэтому пришлось выезжать налегке. Обидно, что его личными вещами может распоряжаться вот так просто какой-то мерзкий подросток, который возомнил себя главнее всех, но пришлось смириться даже с этим, ведь все возможные варианты забастовок уже были использованы и успешно провалены. Не сказать, что у мальчишки была какая-то особая страсть к играм, но это дело он очень любил. Любил проигрывать своё время целый день ради несуществующих достижений и какой-то мнимой похвалы от бездушного программного кода, однако, что же ещё остаётся делать, когда у тебя всё уже есть? Тебя обеспечивают, кормят, одевают, ухаживают и даже целуют на ночь в лоб - что-то может быть лучше этого? Определённо нет. Поэтому жаловаться особо было не на что. Несколько дней без приставки вполне можно было прожить, даже с интересом, особенно если на их протяжении назло докучать всем. Ох, а это было особенно приятно. Альберт же в это время не спеша прихорашивался к выходу, он знал, что его никто не смеет торопить и он сам задаёт себе и остальным темп. Он так любил выглядеть красиво, что любая девушка бы позавидовала его фигуре, лицу, острым скулам и выразительным глазам, которые становились ещё более притягательными, когда были подкрашены чёрной подводкой. Больше всего юноше нравилось делать из себя идеал, того, на кого надо ровняться и к чему всем надо стремиться. Он мог по часу разглядывать себя в зеркале, красуясь на собственную безупречность, мог бесконечно долго делать идеальную укладку, которая, к сожалению, потом всё равно рассыпалась почти сразу и не было никакого толка от потраченного времени, но по-другому голубоглазый просто не мог. Он был категоричным эстетом, который никогда не допустит момент, чтобы предстать перед другими в плохом свете. Вот и сейчас он уже как десять минут выводил ровную тёмную линию у себя под глазами, так, чтобы она смотрелась идеально; нарумянивал себе лицо для более живого образа, и затем выбирал одежду. Одним из самых простых занятий было выбором одежды, ведь у парня весь гардероб занимал один и тот же прикид, просто несколько его копий. В шкафу висела пара одинаковых жилеток, розовых рубашек, а на полке лежала копна белоснежных перчаток, без которых весь образ, да и в принципе существование Альберта сложно представить, поскольку юноша так же одинаково как свою внешность, так любил и максимальную чистоту, и одно без другого просто не могло существовать, в этих двух вещах был весь он. Как обычно на задание он брал своё оружие, так и обязательно прихватывал с собой пару упаковок с важными салфетками или антисептик, дабы потом можно было вытереть лицо или другие открытые участки тела от противных брызг чужой крови, которые постоянно оказывались в тех местах, в которых меньше всего хочешь, особенно жаль было одежду, потом её всегда приходилось стирать, и не всегда это проходило успешно. Но таковы условия, если хочешь заниматься подобной преступной деятельностью, но, к слову, в ней также есть и уйма плюсов. Из всей банды, вероятнее всего, самым ответственным был Вайс, именно он собирал все самые важные вещи для очередной вылазки на задание. Как всегда спустился в гараж и подготовил машину, в которой обычно все вместе ездили друзья: настроил температуру в салоне, нашёл и включил полицейскую волну, чтобы быть в курсе событий насчёт обстановки в городе, сменил освежитель воздуха на новый и, наконец закончив, вернулся обратно на главный этаж. Убедившись, что никто ещё не собрался, Вайс направился в свою комнату. Оттуда он забрал свою личную бордовую книгу и там же решил одеться потеплее, ибо на улице была погода совсем противоположная той, что в здании. Не сказать, что у мужчины особо был выбор в одежде, но сезонность точно прослеживалась. Поверх своей водолазки брюнет надел тёмное, слегка удлинённое пальто, сменил домашние тапочки на чёрные берцы с большой подошвой, плотно зашнуровал их и в итоге завершил весь чёрный образ такими же перчатками, и, конечно, не обошлось без обычной шапки. Когда мужчина закончил одеваться, он выглянул из своей комнаты, и, заметив, что за столом на кухне уже сидит Альберт и скучающе качается на стуле, то тот сразу же направился к нему, лишь бы обговорить план действий. — О, ты уже готов? — обведя взглядом юношу, тот заметил, что его собеседник и вправду готов: на парне поверх обычной одежды уже осторожно была накинута тёмно-серая короткая куртка, явно на размер больше, чем нужно, но, видимо, он любил такую странную моду. Рядом с Альбертом на столе лежало его оружие - длинная тонкая чёрная палка с белыми концами, словно та, что носят фокусники, но увеличенная в размерах. Этот человек явно прагматик, раз даже на такое безобидное "задание" решил взять своё любимое оружие, ну, или он просто постоянно оставался начеку. — Ну да. А по мне не видно? — он деловито вскинул бровью, задирая при этом подбородок. Вайс слегка улыбнулся, постаравшись таким образом перевести всё в шутку и выйти из нелепой ситуации, а затем нервно повёл взглядом в сторону, в попытках придумать какое-нибудь продолжение для своей речи. В голове проскочила лишь одна мысль. — Не знаешь ли, Йорик собрался? Голубоглазый лишь пожал плечами. Очевидно, он меньше всего заинтересован был в том, чтобы следить за этим непослушным ребёнком, особенно учитывая то, что тот постоянно попадал в неприятности. Брюнет слабо вздохнул, наверное, дабы просто собраться с мыслями и поднабрать немного сил, ведь именно этого сейчас не хватало. Немного погодя, он направился к комнате рыжеволосого, и ненавязчиво постучал в дверь, дожидаясь ответа, но его не последовало. Тогда Вайс набрался смелости войти. В этом маленьком уютном помещении никого не оказалось, лишь бардак на полу и пустые пачки от чипсов давали знать о том, что хозяин данной комнаты ещё бывает тут. В целом, брюнет редко когда заходил сюда, дабы не тревожить лишний раз Йорика и не смущать его, а то мало ли что он может делать у себя в комнате. Безусловно, Вайс всегда питал интерес к любому, что связано с его подопечным, но никогда не переходил личные границы и рамки, даже если было что-то достаточно любопытное, мужчина просто старался это игнорировать, возможно, он понимал, что иногда чересчур сильно следит за мальчиком, но по-другому просто не получалось. Он не мог дать ему полную свободу, хотя, конечно, давал, но при этом чувствовал себя ужасно. Так хотелось оградить этот беззащитный, как считал сам Вайс, рыжий комочек от внешних невзгод, чтобы он больше никогда не чувствовал боли, унижения или насилия. Невозможно точно определить, почему Мюрр так ведёт себя по отношению к другу, но одно сказать можно точно - он действительно любит и заботится, как может. Вайс, не найдя мальчика в его собственной комнате, сразу смекнул что к чему, и где искать этого члена банды. По выходе, брюнет обронил пару слов Альберту, который сидел на кухне за столом и что-то выискивал в своём телефоне. — Идём, я знаю, где он. Голубоглазый ловко поднялся и быстро догнал своего партнёра, который уже успел достаточно удалиться. Вскоре по коридору они дошли до лестницы, которая вела вниз, к лаборатории Альберта, гаражу и небольшой библиотеке. Спустившись в гараж, друзья направились к машине Вайса, хотя, других просто не было, ведь никто из банды не умел водить транспорт, кроме него, однако у Альберта был мотоцикл, на котором он умел неплохо ездить. Один Йорик был обделён такой возможностью в силу своего возраста, конечно; но его мечты постоянно заключались в том, чтобы ему дали порулить чем-нибудь или даже выделили отдельный транспорт, но, увы, это были лишь грёзы, а в жизни он мог максимум посидеть на водительском сидении, что, кстати, делал и сейчас. Рыжеволосый быстро нашёлся - он, совсем одетый по погоде, что удивительно, сидел за рулём чужой машины и пытался крутить его в стороны, но так как она была не заведена, то ничего толком не получалось и тот хмурился, нервно пытаясь сдвинуть его с места, а своей коротенькой детской ножкой достать до какой-нибудь из педалей. Все окна машины, даже лобовое, были специально сильно тонированы, посему Вайс обнаружил рыжеволосого лишь когда открыл дверь собственного авто. — Нашёлся. — с тихой радостью проговорил тот. Йорик испуганно обернулся на брюнета, страшась за то, что его будут ругать за такую выходку, при этом он постарался максимально не потерять самообладание. Мальчик скуксил лицо, вцепившись в руль обеими руками. — Вайс! Почему она не едет?! — Потому что тебе ещё рано. — совершенно спокойно, будто даже не удивившись такой реакции, Мюрр протянул к мальчику руки, однако тот выгнулся в противоположную сторону, словно стараясь избежать этого действия. — Не-т! Я хочу сегодня вести тачку! — Йорик упирался, паясничал и ныл минуты три, пока в дело не подключился Альберт, которому эта детская клоунада надоела. Юноша распахнул пассажирскую дверь с обратной стороны от водителя, а затем, ловко заскочив в машину, принялся с силой выталкивать кудрявого, упираясь своей спиной в его, а ногами в дверь. — Вылезай, живо! — он пару раз сделал резкие толчки ему в спину со всей силой, отчего данная техника оказалась более чем успешной, и Йорик вывалился прямо в объятия Вайсу из автомобиля. Когда мальчик уже оказался в невыгодном положении, он перестал противиться и позволил, чтобы его усадили на заднее сидение. Тогда тёмноволосый смог пристегнуть его и немного поправить шапку, которая была завязана достаточно небрежно и неуверенно. Только сейчас мужчина обратил внимание на то, что этот мальчишка сумел вполне неплохо одеться сам: на нём была тёмно-голубая пуховая куртка и какие-то штаны болотного цвета, а на ногах маленькие жёлтые сапожки. Это слегка умилило кареглазого, отчего тот немного поднял уголки губ, расплывшись в улыбке, но ненадолго, ибо Альберт повернулся к друзьям и раздражённо покосился на брюнета. — Ну и чего мы ждём? Может, поедем уже? Мужчина в ответ закивал. И возмущение парня были резонными, ведь его, грубо говоря, вынудили поехать вместе со всеми, и по доброй воле он согласился, дабы выручить своего партнёра. Юноша очень ценил отношения, которые успели выстроиться за то время, пока в банде было только два человека - он и его тёмноволосый друг; изначально у них существовала такая удивительная идиллия - каждую неделю они шли на новое дело, более чем успешно завершали его, каждый вечер сидели вместе в мастерской и придумывали персональные гаджеты, которые смогли бы использовать только они на своих заданиях, вдвоём тихо сидели в библиотеке и читали книги, обсуждали утренние новости за чашкой чая; слава сыпалась на них рекой, всё больше денег прибавлялось в бюджет новоиспечённой команды, отчего они могли позволить себе намного более продвинутые технологии, чем ранее, также постепенно увеличивалась и жилищная площадь. Изначально всё началось с небольшой лаборатории Альберта, однако, когда появился Вайс, они вместе смогли заработать на своём разбое крупные суммы; так и начал разрастаться их комплекс, превратившись в самую настоящую базу, где они спокойно и без всяких нареканий жили вдали от города, в лесу, ведь это было одним из самых оптимальных решений - вдали от шума, и, соответственно, полиции, которая безудержно пыталась найти, где оседает банда, дабы накрыть её и надолго избавить город от разгула преступности, но Альберт слишком хорошо позаботился о том, чтобы их не смогли обнаружить, даже если бы прошерстили весь лес на тысячи гектаров. Но чего учёный не мог предугадать, так это то, что вскоре все планы рухнут навсегда - с появлением Йорика всё изменилось. Этот маленький наглый мальчик стал забирать на себя всё внимание, словно магнит. Вайс так и крутился вокруг да около него, совсем забыв про изначальные планы. С великолепного дуо команда медленно съехала на несчастное трио, где старался хоть как-то поддерживать злодейскую репутацию лишь Альберт. Он не понимал брюнета с его чувствами к этому глупому клоуну, который только и мог, что бесконечно требовать внимания, а когда получал, то поглощал его с такой неведомой скоростью. Учёный особо не был расстроен тем, что его отставили на задний план, ему лишь было неприятно то, что предыдущее время уже не вернуть и придётся довольствоваться тем, что есть. В банду каждый вступил, чтобы найти для себя то, что не получилось добиться от жизни самостоятельно, но, похоже, Йорик и Вайс смогли сделать это, а Альберт как обычно остался в стороне. Его эта ситуация не то что выводила из себя, а заставляла кричать от несправедливости. С самого детства всё было не так, как он хотел, словно судьба трепетно слушала его просьбы, а затем делала всё с точностью до наоборот, лишь бы сделать побольше неприятностей на его пути. А ведь этот голубоглазый юноша всего-то и хотел стать счастливым. Изначально это чувство было более чем светлое, но затем, когда Альберт уже отделился, как отдельная личность, то его желание приобрело странный характер. Это стало потребностью, одержимостью, вожделением. Он искал путь, чтобы сделать себя идеальным, дабы другие люди падали ниц, увидя его, считали его своим идолом и молились на то, чтобы хотя бы один его презрительный взгляд упал на них. И это сбылось, сначала в собственном написанном королевстве, а затем и в жизни, но эти две истории следовали одному и тому же сценарию: в конце концов Альберт был опозорен перед всеми и весь его образ, который он тщательно выстраивал для людей, с громким грохотом рушился и крошился у всех на глазах, никто после этого не ставил парня всерьёз, теперь он был самым смешным и позорным шутом с манией величия, который мог бы существовать лишь в качестве примера, как не следует себя вести. Именно поэтому каштановолосый питал такую ненависть к Йорику. Он чувствовал, что ещё немного, и тот заберёт на себя всю любовь и интерес. Тем более, что до прихода рыжеволосого Альберт с Вайсом всегда чувствовал себя уверенно, и не сомневался в получении того, чего он более всего хочет, а сейчас учёный зачастую ловил раздражающие смешки от зевак, когда то и дело он с кудрявым прилюдно дрались или выясняли отношения. Это сильно раздражало. Поэтому, у голубоглазого была куча причин ненавидеть младшего. Наконец машина тронулась с места. Выехав на улицу, взору представился зимний лес со всеми его красотами: заснеженные верхушки сосен и елей, их было хорошо видно даже несмотря на снегопад. Всё так загадочно блестело и сверкало, каждая снежинка необычно переливалась на свету, будто крохотный самоцвет светился в лучах солнца. Однако погода была далеко не солнечной: на улице стоял слабый сумрак от густой пелены снега, который попутно укрывал всё вокруг, но он уже начинал идти на спад, ибо за ночь выпал и так достаточно большой слой. Дорога до базы была достаточно спокойная, проходила между деревьев, иногда сворачивала то налево, то направо, но в конечном итоге всё равно вела в город. Не знающий этот путь человек легко бы мог заблудиться в нём, на это и был расчёт, но каждый из членов команды знал его наизусть и мог спокойно ориентироваться даже в сложных погодных условиях, поэтому им волноваться особо не было за что. Вся дорога в среднем занимала не больше пятнадцати минут, но даже за это время можно было вдоволь насладиться зимней сказкой, что окружала. Свет от фар заставлял падающие снежинки искриться ещё больше, словно пайетки на шикарном вечернем платье. Лес никогда не был чем-то страшным, представляющим опасность, он всегда останется тем, что даёт людям увидеть настоящую красоту природы, найти уединение в ней и полностью раствориться в объятиях чего-то, на первый взгляд, неживого, но в то же время такого чистого, что вселяет какое-то желание жить дальше, собрать силы. Люди сами придумали себе угрозу в природе, чтобы отделиться от неё. Но такое сыграло только на руку команде, потому что именно это стало надёжной защитой от неприятелей. Ещё немного и друзья выехали из леса, оказавшись в городе. Здесь метель тоже запорошила всё: дороги, крыши зданий, но тут её сила была значительно слабее - снег не бешено метался из стороны в сторону, а медленно оседал на поверхность, отчего создавалось такое нежное ощущение спокойствия. Альберт смотрел в окно, подставив кулак под подбородок. Его взгляд плавно перемещался между светящимися вывесками магазинов, пешеходами и другими условно интересными вещами. Ему нравилось наблюдать, как за стеклом то и дело падали люди, поскальзываясь на резко замёрзших лужицах. В такие моменты он с удовольствием поднимал губы в улыбке. Один только Йорик не мог спокойно усидеть на месте, посему, когда видел какую-нибудь интересную вещь, то сразу же считал необходимым доложить об этом Вайсу, то тыкая, то дёргая его плечо, в попытках, чтобы он обратил внимание на восторженную реакцию мальчика. "Вау, ты посмотри! Там же целую ледяную горку построили!", "Ого, глянь, а здесь походу каток залили!", "Смотри какой огромный магазин!", "Как думаешь, куда эта тётя идёт?". Мужчина старался отвечать на все эти ненужные вопросы, пусть и не особо вовлечённо, но старался поддержать рвение зеленоглазого. А вот Альберт лишь томно вздыхал, закатывая глаза от надоедливой пустой болтовни. Дорога продлилась не так долго, всего около двадцати пяти минут, за этот промежуток никто даже не успел соскучиться, только каштановолосый устал слушать глупые разговоры. По приезде к торговому центру, в самом центре города, команда готовилась сразу принять на себя возможный удар от полиции, но те, видимо, даже не спешили. По всей видимости, все люди были настолько озабочены праздником, что не замечали у себя под носом даже преступников, чьи лица висят буквально в каждой газете и постере где-нибудь на фонарном столбе. Первым из авто вылез Альберт. Он мягко спрыгнул в снег, отчего его ботинки утонули в нём сразу наполовину. Пройдя пару шагов по хрустящему ковру, тот огляделся, видимо, исключая вариант слежки. Постепенно из автомобиля вышел Вайс, помогая с этим же рыжеволосому. Оставив машину позади, все трое направились ко входу в здание, где скопилось большое количество людей и все куда-то направлялись. Никто и не заметил ничего подозрительного, ведь банда смогла смешаться с толпой, безусловно, они не светили своими лицами, но и особо не прятали их от чужих взглядов. Всем в один момент будто стало всё равно, все стали заняты своими более важными делами и поэтому не видели ничего вокруг, даже если это происходило прямо под их носом. Все погрузились в эту суету, от которой им было безразлично на всё окружающее. Альберта это насторожило. Прежде их боялись все жители без исключения, они разбегались в стороны с истошными криками, в панике прятались где-нибудь, даже если это было откровенно неподходящее место, лишь бы их не нашли, надрывно молили о пощаде, но сейчас эти ничтожные людишки позволяли себе толкать учёного в плечо, задевать его своими сумками, и даже не просить за это прощения. Голубоглазого легко можно вывести из себя и эта ситуация будто добивалась того, чтобы ещё немного - и он бы начал публичную расправу над теми, кто так неуважительно отнёсся к его персоне. Но герои вскоре вышли из потока покупателей, всё же смогли прорваться сквозь толщу этих глупых созданий. Заранее никто ничего не обговаривал и все просто плелись за Вайсом, ведь именно он чаще всего ходил в различные магазины и знал, куда идти и где находится нужное место. Пока друзья шли по широкому коридору куда-то вглубь здания, им навстречу попадались разные люди: некоторые внаглую пялились на них, другие даже не поднимали глаз и не замечали их, ну, или просто делали такой вид, кто-то и вовсе перешёптывался, искоса глядя на шайку. Про них не забыли, но всё же это было странной реакцией на появление перед тобой преступника, который запросто может убить толпу человек без каких-либо угрызений совести. Каждый из членов команды оставался начеку в любую секунду в случае чего; они ожидали, что доблестные блюстители закона вот-вот выйдут из-за угла, и тогда придётся применять силу, но, похоже, их никто даже не вызывал. Всем было всё равно. Это первая подобная вылазка, в самый крупный праздник в году. Ожидалось, что их неминуемо встретит сильное сопротивление, ведь власти города так сильно любят своих жителей, что готовы защищать порядок даже в выходные и праздничные дни, но как бы не так. Пожалуй, все только и надеялись на доброе расположение духа и милость разбойников, чтобы хотя бы в этот раз они не замышляли ничего противозаконного. Непривычно было не встречать сопротивления, панических криков, суеты, но страх в глазах у прохожих всё равно встречался, отнюдь не слабый. Обычно, дабы выйти на улицу кому-то из героев надо либо хорошо замаскировать свою внешность, либо тщательно подготовиться к нападению и взяться за оружие. Но сейчас ничего такого и в помине не было. Они спокойно разгуливали по ТЦ, иногда лишь натыкаясь на людей, которые пятились назад от подступившей паники при их виде. Альберту нравилось то, что люди не перестали их бояться, не перестали уважать, поэтому он шёл, довольно улыбаясь, невзначай крутя в руках черную палку, представляющую часть его амуниции. Спустя небольшое время все трое остановились около зоны отдыха, где стояли несколько скамеек полукругом, но все были пусты, в центре них находился небольшой фонтан, а также около красовались какие-то декоративные растения в горшках. В целом это местечко довольно приятное, а также радовало, что поблизости нет лишних глаз. Вайс предложил всем присесть, дабы всё обговорить. Он начал: — Итак, — по обоим сторонам от него сидели Йорик и Альберт, однозначно не желая быть рядом друг с другом. — Я рад, что сегодня вы оба пошли со мной. Каштановолосый закинул нога на ногу, показывая этим малую заинтересованность в ситуации, при этом он поднял уголки губ вверх, оттого, что его таким образом похвалили. — В общем, — мужчина обернулся на самого маленького спутника, который с детской надеждой тоже поглядел ему в глаза, улыбнувшись. — Я же тебе обещал со мной вместе пойти, да? Так вот… Я совсем забыл, что это секрет, никто из детей не должен знать, как отправлять письма, в этом должны разбираться только взрослые. — Вайс плохо врал, да и особо не любил это дело, но сейчас просто не было другого выхода, поэтому из двух зол пришлось выбрать меньшую и наплести чепухи. — Поэтому я не могу тебя взять с собой. Ты должен остаться с Альбертом, пока я пойду и разберусь со всем. Внутри у Йорика всё упало. Он почувствовал какое-то странное ощущение в груди, что-то кольнуло, словно слёзы подступали к горлу, отчего оно сжималось, а сердце йокнуло от такого предательства в свою сторону. Все планы рухнули за несколько мгновений. Изначально мальчик не рассчитывал на такой исход событий, поэтому впал в полный ступор со всеми из него вытекающими. Он хотел заплакать, но больше всего хотелось сильно разозлиться от услышанного. Мальчик планировал провести этот день с человеком, которого любит, а не с тем, кого мечтает побить в любую секунду. Рыжий лихорадочно метал непонимающий взгляд то на Вайса, то на Альберта, который сидел позади него. Он словно пытался понять, шутят они или нет. И вывод отсюда его не обнадёжил. Он воскрикнул: — С ним?! — лицо клоуна приобрело вид неприязни: густые брови он свёл к переносице, а глазами прожёг брюнета насквозь, так, что последнему стало неловко отвечать. — Да я лучше в тюрьму сяду, чем с ним ещё хоть секунду проведу! Вайс снисходительно наклонил голову вбок, а губы выгнул в натянутой улыбке. — Малыш, один раз. Пожалуйста. — он хотел было погладить рыжеволосого по голове, но грубый характер, резкое хладнокровие и обида того не дали этого сделать - Йорик отшатнулся, злобно глядя на мужчину. Ясно было, что он обиделся, ведь делал это абсолютно по-детски, с максимальной эмоциональностью и вычурным безразличием. Этот пацан определённо был капризным ребёнком, который привык получать всё и сразу, отчего любая вещь, не входившая в его план, сразу бросала в эмоции. Ничего кроме злости он сейчас не ощущал, причём направлена она была не на Альберта, а на Вайса, он желал таким образом заставить его чувствовать свою вину и поменять решение, но всё безуспешно. Тогда этот хитрец прибег к тайному оружию, которое, обычно, всегда действовало. — Тогда я тебя больше не люблю. — строго отрезал он, продолжая при этом смотреть в карие глаза оппонента. Брюнет и не знал, как на это реагировать. Он прекрасно понимал, что подобные вещи рыжий говорит в сердцах, сам того не замечая, но даже так они всё равно звучали неприятно. Герой сглотнул режущий ком в горле, а после отвернул печальный взор в сторону, на пол. Вайс понял, что это, вероятно, очередная манипуляция, которая является полным блефом, посему он нервно скривил улыбку, виновато проговорив: — Извини. Обещаю, это единственный раз. Альберту это заявление крайне не понравилось, доселе он сидел кротко и выслушивал всё со спокойной душой, только иногда уставше закатывал глаза. — Так, я не понял. Вы говорите так, будто со мной находиться это соразмерно пытке? — Да это хуже, чем пытка. — резво отчеканил Йорик, надувая губы от обиды. Каштановолосый тут же подскочил со скамьи. Эти слова стали последней каплей, которую он собирался терпеть. — Знаешь что, мелкий? Я тебе щас покажу настоящие пытки. — он вмиг очутился рядом с Йориком, недовольно сжав губы и подготовив кулаки к драке. Но тут же между ними втиснулся Вайс, стараясь хоть как-то успокоить обстановку. — Тихо-тихо. Никаких пыток ни с кем не будет. Любая ситуация решается мирно. — он строго смотрел на Альберта, пытаясь донести свою мысль, всматривался ему в глаза, но последний как будто не держал с ним контакт. Взор учёного устремился сквозь брюнета, словно даже сейчас он хотел достать до Йорика, хотя тот чувствовал себя под полной защитой. Голубоглазый вспылил. — Вайс, ты обещал следить за его поведением. Мне кажется, что сейчас оно отклоняется от нормы! — Мх… — собеседник тяжело вздохнул. — Ладно… Давайте не будем ссориться, хотя бы сейчас. Ну пожалуйста. — умоляюще процедил мужчина, стараясь поймать взгляд Альберта, дабы выцепить из него хоть каплю сострадания, но ничего не получалось. — Мне просто надоело постоянно оказываться крайним в любой ситуации, в которой априори виноват не я! — видно, что парня эта обстановка сильно довела, отчего он не мог держать себя в руках полностью и переходил на крик. Вайс надеялся своей пассивностью усмирить бурную реакцию между Йориком и Альбертом, он словно нейтрализатор, без которого произошёл бы огромный громкий взрыв, но даже в его присутствии оба всё равно как-то умудрялись столкнуться друг с другом. Рыжеволосый постоянно чувствовал себя в приоритете, под защитой старшего, поэтому позволял себе всё, что пожелал, тем более, что наказания особого за этим всё равно не было. Он любил провоцировать и дразнить, унижать и подшучивать. Без этого не обошлось и сейчас - он, нагло прячась за спиной Вайса, скорчил Альберту глупое лицо, как бы пародируя его мимику в данный момент, а после хихикнул. Йорик планировал, что ничего не получит с этого, но явно где-то просчитался, ведь уже в следующую секунду учёный схватил его за воротник куртки, вытягивая к себе жертву несмотря препятствие. — Смешно тебе?! — взвизгнул парень, сжимая хватку сильнее. — Раз Вайс не может тебя воспитать, этим займусь я! — он склонился лицом совсем близко к оппоненту, отчего последний рефлекторно попытался отстраниться. Альберт больше всего любил контакт с людьми на расстоянии; они словно неприлично близко, но одновременно с этим допустимо и вполне в пределах спокойных мыслей. До лица рыжеволосого оставалась пара миллиметров; юноша строго смотрел ему прямо в глаза, словно залезая в душу таким пронзительно холодным взором и дожидаясь хоть какой-то ответной реакции на такое наглое нарушение личного пространства. Это не объяснить никак, да и Йорик никому бы не признался, но ему так нравилось заводить командира банды, доводить его до финальной точки, выводить на любые эмоции. Не описать, как приятно получать ответ спустя такие старания довести противника. Однако самому Альберту не особо нравилось это, ведь это по-настоящему злило его и ни капли приятных эмоций он от этого не получал, посему не любил эти споры, но они продолжали возникать, несмотря на его незаинтересованность. Похоже, конца конфликтам между ним и его другом даже близко не было, да и в принципе зачинщиком всех ссор обычно был Йорик, а с ним Альберт ничего сделать не мог, кроме как попытаться поставить на место, но даже это слабо помогало, ведь это наоборот подстёгивало мальчишку. Йорик сердито сжал губы, ему не нравилась излишняя наглость врага к его персоне. Как этот глупый Альберт смеет вот так бессовестно хватать, ещё и что-то говорить в его адрес?Зеленоглазый сразу же возмутился, он схватил учёного за руку, которой тот держал его за ворот и попытался отдёрнуть её, но ничего не получилось и эта попытка лишь больше вселяла неловкость и стыд перед соперником. Альберт строго начал говорить, всё ещё стараясь удержать зрительный контакт, однако глаза мальчика бегали слегка в панике, не зная, за что можно зацепиться. — Что ты мне там рожу корчил? Думал, за Вайсом тебя не достану? М? — он сузил свои глаза, попытавшись этим обратить внимание и заставить мальчика сойтись с ним взглядами, также он сделал это от невыносимого чувства презрения, которое ни разу не уменьшалось. Повисло непродолжительное молчание, которое не сразу прервалось. Тут рыжеволосый не сдержался и пробубнил себе под нос. — Да потому что ты так пялишься постоянно на меня, ещё со своим лицом тупым это вдвойне смешно выглядит. — паренёк не смог не сопроводить свои слова улыбкой, потому что она сама так и просилась выйти наружу. Фыркнув, тот усмехнулся, всё ещё кося глаза в пол. Учёный оскалился, сердито нахмурив брови. Никому бы не понравилось услышать подобное по отношению к себе, но Альберт, как особо чувствительная личность, и вовсе чуть не потерял сознание от такого заявления. —…Лицо дебильное тут только у тебя. — парень быстро взялся свободной рукой за щёки оппонента, с силой сжимая их, да так, что губы у кудрявого сложились в трубочку, а сам он недовольно промычал. — Будь моя воля, я бы научил этот рот более полезным вещам, помимо пустословия. Но ты маленький и глупый, поэтому даже стараться не стану. — он отпустил пацана, при этом слегка толкнув его от себя, как бы показывая свою незаинтригованность далее продолжать разговор, да и просто потому, что Йорик не вызывал сейчас ничего более, чем отторжение. Всё это время Вайс сидел на лавке, в раздумьях, стоит ему сейчас что-либо предпринимать, или лучше пустить всё на самотёк и вмешаться, если будет что-то достаточно серьёзное. К счастью, всё само разрешилось, по всей видимости, это был ещё один из множества обычных споров, без продолжения и драки. Альберт просто хотел поставить кудрявого на место, дабы он не возомнил о себе слишком много, но, скорее всего, как обычно ничего такого не получилось и эта трёпка пройдёт мимо. Наконец, когда оппоненты отошли друг от друга, брюнет всё же нашёл смелость к ним подступить, ведь до этого Альберт дерзко почти что отбросил его в сторону, чтобы достать до Йорика, именно поэтому он решил, что в такие моменты лучше не вмешиваться. — Ну всё-всё, прекращайте. — Вайс оказался рядом, вновь вставая между ними, видимо, предостерегая продолжение. — На вас уже люди глазеют. И правда. Альберт тут же с паранойей оглянулся по сторонам, желая убедиться в словах друга. Каштановолосый больше всего не переносил выглядеть в глазах других как-то непрезентабельно или неуклюже, от этого сразу терялась его уверенность и заметно уменьшалось обаяние. Заприметив выглядывающих из-за угла хихикающих людей с телефонами, Альберт угрожающе посмотрел на них, сильно хмурясь, отчего те почти сразу испугались и притихли, спрятавшись. Юноша собирался ещё и пригрозить им, но хватило даже простого небольшого акцента. — Ненавижу этих людишек. Максимально глупые создания. Вайс решил продолжить свою тему, тихо процедив: — Ну вот и как вас вдвоём оставить? — он о чём-то на секунду задумался. — Тс… Ладно, если я дам денег, вы найдёте, чем себя занять и не задевать друг друга? Голубоглазый молча кивнул, он и до этого не был зачинщиком драк, но, дабы показать своё доброе расположение духа, сделал такой жест. Йорик тут же воскрикнул: — Только если все деньги мне! — и бросился к Вайсу в объятия, обжимая того за талию руками, а головой упираясь в грудь. В силу кардинальных отличий в росте рыжеволосый постоянно закидывал голову назад, дабы была возможность посмотреть на лицо брюнета. А также приходилось почти всегда обнимать партнёра за талию, что Йорик не очень любил, ведь это только больше унижало, развивая комплекс по поводу его роста, хотя такой рост был вполне нормален для этого возраста; рыжеволосый просто всегда мечтал скорее стать взрослым, он считал это показателем крутости и вседозволенности, посему пребывание в таком возрасте больше напрягало его, чем сказывалось положительно, но и поделать с этим ничего нельзя было. Вайс слегка неловко улыбнулся, обращая внимание на зеленоглазого. Однако он всё же не думал доверять столь важную вещь этому шаловливому мальчишке. — Ну погоди. Давай я отдам их Альберту, а он решит, как ими распорядиться. — Он неправильно решит! — Ну, нет. — мужчина обратился к учёному, который стоял неподалёку и внимательно смотрел за ситуацией. — Сходите вместе куда-нибудь, и ты купи ему что-нибудь, — брюнет быстро опустил руку к себе в карман, ловко доставая оттуда полный кошелёк. Он отсчитал несколько тысяч и протянул их Альберту, который неохотно забрал их, сунув к себе в карман куртки. — Этого вам должно хватить. Каштановолосый кивнул. — Конечно хватит, если Йорик не станет их транжирить, как обычно. — кинув осуждающий взгляд на мальчика, он обидчиво поджал губы. Тёмноволосый тяжело вздохнул, когда рыжий от этих слов только сильнее прижался, утыкаясь носом в пальто, а затем в таком же положении что-то малопонятно пробормотал: — Идв тв нвххй. — при этом никто, кроме него самого не уяснил суть этих слов, но это помогло хорошо сбросить стресс и теперь уже шансов на какую-либо стычку стало меньше. — Ну хватит уже тут нежности разводить, меня сейчас стошнит от этого. — небрежно выронил Альберт, делая несколько шагов ближе к друзьям. Он и Вайс столкнулись глазами, и, переглянувшись, кажется, обо всём уже договорились просто поняв по глазам. Юноша еле заметно кивнул, а после положил руку на плечо Йорику, несильно стараясь оторвать его от брюнета. — Пойдём, — заприметив не особо бурную ответную реакцию, тот решил поступить по-другому, — Ладно, купишь себе, что хочешь, так и быть. От этих слов кудрявый заметно повеселел. Он отлип от брюнета с такой лёгкостью, с какой никогда бы не отошёл от него. Его совсем перестало волновать то, что ожидает прогулка с самым раздражающим его человеком, главным было желание заполучить что-нибудь стоящее. Мальчишка охотно повернулся к Альберту, кокетливо строя ему глазки. — Прям что я хочу? — Да. — строго отрезал оппонент. Тогда Йорик переметнулся к Альберту, хватая его за руку, и хорошо, что та была в перчатке, ведь иначе бы учёный не выдержал мерзости подобного прикосновения, сейчас же он лишь цыкнул, закатывая глаза. Вайс улыбнулся и сказал: — Вы тогда развлекайтесь, а я пойду. Встретимся здесь же часа через два? — Мгм, только если что - звякни мне на телефон, ну, если помощь понадобится. Брюнет кивнул. Тогда друзья смело стали отходить от него. Точнее Альберта за собой потащил Йорик, который чаще ходил с Вайсом по магазинам, и посему примерно знал их расположение. Рыжеволосый тянул за руку друга, пока те не зашли за угол, а уже там учёный раздражённо остановился и попытался выпутаться из цепкой хватки. — Пусти меня. — тот всё же выдернул ладонь, после вытирая её об свою куртку, даже несмотря на то, что та была в перчатке. — Хватит меня за собой тащить как собаку на поводке. Я могу просто идти рядом. Кудрявый хихикнул. — Хм, просто не хочу, чтоб ты потерялся по дороге. Мы же идём покупать мне новую игру. — Кто сказал? — Ты! Ты же сам сказал, что купим, то что я захочу! — заныл Йорик, поджимая от расстройства губы. — Ну, как сказал, так и обратно забираю свои слова. Должен же я был хоть как-то забрать тебя от Вайса, а то вы с ним обжимаетесь часами, а времени у нас не так много. Рыжеволосый так хотел ударить оппонента или обозвать, но понимал, что сейчас для этого не самое выгодное положение, посему стоит просто перетерпеть и промолчать, лишь бы Альберт хоть что-нибудь купил. — Достал ты меня уже. — надуто промычал мальчик. — Знал бы, как ты мне надоел. — закончив свою реплику, тот принялся отходить от пацана куда-то в сторону, проходя мимо магазинов и их красочных вывесок. Он и не думал оглядываться, поспевает ли рыжеволосый за ним или он так и остался стоять на месте. Юноша сложил руки за спиной держа в таком положении своё оружие. Он смотрел себе под ноги и оглядывал заранее коридор, дабы предотвратить ситуацию, которая застанет его врасплох. Парня не интересовали магазины и модные бутики, пускай он и любил прихорашиваться и красиво одеваться, но никакой зависимости от шоппинга не было, покупка и выбор товара всегда были чем-то утруждающим, по его мнению. К счастью, Йорик не отстал от Альберта и шёл, пусть и нехотя, но за ним, можно сказать, волочился от разочарования. Проходя мимо магазинчиков лишь глаз мальчишки зацеплялся за всякие блестящие и прикольные, как ему казалось, вещички. Любую из них хотелось купить, была бы только возможность, но все деньги находились у Альберта, под надёжной защитой. От этого становилось ещё грустнее, от несправедливого отношения, которым обделяли рыжеволосого. Конечно, можно было бы смириться с этим и принять своё положение, но клоун явно был не из таких, он собирался всё взять в свои руки и ни секунды не ждать. Последней каплей стало то, что друзья прошли мимо магазина с компьютерными играми, где даже на витрине стояли диски с новинками, а на плакатах повсюду изображены были любимые герои. Йорик не сдержался и прильнул к стеклу, неровно дыша и оставляя на нём отпечаток пара изо рта. Зелёные глаза загорелись желанием, увеличились зрачки, а по коже за секунду поползли мурашки, когда взгляд остановился на новой части популярной игры. Ребёнок в секунду хотел заплакать от того, что не мог заполучить желаемое, словно именно сейчас всё подошло к такой подставе и нечестности. Тогда мальчишка решил взять себя в руки. Он твёрдо поставил перед собой цель заполучить этот диск несмотря ни на что. В голову навеивались только самые шокирующие и криминальные идеи, и ничего порядочного, ну, таков был склад ума у этого героя. Оглянувшись, парнишка увидел, что уже довольно отстал от Альберта, который даже не обратил на это внимание. От этого рыжий ещё больше обиделся и теперь уже точно был готов воплотить свой новый созревший план в действие. Йорик стал догонять партнёра быстрым шагов, слегка вприпрыжку. Наконец, поравнявшись с ним, мальчик принялся держать один темп, наблюдая за реакцией каштановолосого, но тому действительно было всё равно, что происходит рядом. Может, он и видел боковым зрением, но решил не уделять этому особого внимания. А зеленоглазый воспринял это всё как невнимательность, посему и с удовольствием ухмыльнулся, уже предвкушая вкус сбывшейся мечты. Мальчишка слегка замедлил шаг, дабы идти позади Альберта, а затем робко потянулся к карману куртки соперника. Осторожно запустив в него пальцы, тот попытался нащупать свёртку купюр. Сердце от волнения забилось сильнее, чем обычно, а в голову полезли разного рода тревожные мысли, которые только и твердили о том, что это в секунду стало очень плохой идеей. Ещё немного Йорик пошерудил в чужом кармане, наконец взяв в руку деньги. Внутри всё заликовало, когда долгожданная победа наконец встала на его сторону, однако это было ненадолго. Уже через несколько мгновений голубоглазый схватил воришку за запястье, крепко стиснув его. Оба остановились. Альберт возмущённо, но при этом надменно глядел на Йорика, пока тут судорожно сглотнул слюну, опустив глаза в пол. Юноша начал. — Ха! Думал, я настолько глупый? Мне просто было интересно, на сколько хватит твоей наглости. И, признаюсь, ты даже превзошёл мои ожидания. — крепко сжимая чужое запястье, тот подтянул рыжеволосого ближе к себе, дабы заглянуть ему в глаза, которые постоянно увиливали от контакта. — Да мне эти деньги и даром не сдались, у меня всё равно есть намного больше. Я лишь хотел убедиться, сможешь ли ты совладать с собой. Так сказать, провёл над тобой эксперимент. Йорику особенно не понравилось последнее словосочетание, он хотел было что-то возразить, но Альберт бесцеремонно перебил его. — Вайса сейчас тут нет, поэтому главный я, командую тоже я, поэтому твоя задача это просто молча ходить за мной хвостиком и ублажать все мои прихоти, а не выёживаться так, будто весь мир вокруг тебя крутиться. Рано или поздно, я тебя научу манерам, да так, чтобы ты рот в мою сторону не смел открыть, и уж тем более не смог бы прикословить со мной. Ясно тебе? Видимо, вопрос был риторический, ибо ответа на него парень всё равно не ожидал. Он лишь подорвался с места, потащив с собой за руку Йорика, который то и дело оступался и пытался оттянуться куда-то в сторону, но против мёртвой хватки всё было безуспешно. Мальчишка попался в смертельный капкан, ловушку, из которой нет выхода, и он даже не знает, куда сейчас его волокут и что с ним собираются делать. Таким странным образом прошло около минуты, после чего Альберт тихо прошептал себе под нос: "Ну наконец-то." Его взгляд зацепился за что-то спереди, что Йорик не видел за спиной соперника, и только когда они совсем уже подошли близко, то мальчик опешил, застряв на месте. Перед героями находился какой-то минипарк, который представлял из себя детскую игровую комнату, но достаточно большую, с кучей различных разноцветных перекладин, мостиков, батутов, цветных матов и большим бассейном с пластиковыми шариками, где собрались все цвета радуги. Большой масштаб этого места поразил Йорика, но не в положительном плане. Самое странное, что на всей территории не было ни одного другого ребёнка, счастливо играющего тут. Такая крупная территория оставалась запустелой, отчего выглядело всё достаточно жутко. Не то что бы рыжеволосый боялся одиночества, скорее наоборот: другие люди, особенно сверстники и более старшего возраста, вселяли в него тревогу, но здесь он не хотел находиться, потому что понял, что ему почти сразу станет скучно. Альберт, наблюдающий за реакцией мелкого, чуть улыбнулся, а после выставил его перед собой, всё ещё сжимая тому руку. — Для таких непослушных детей это самое место. Будешь теперь сидеть тут, пока не закончится оплаченное время. Юноша насильно протащил мальчика через турникет внутрь, последний всячески упирался и хватался за всё что только можно, но даже это не спасло. Наконец, оказавшись внутри, Альберт швырнул Йорика на манеж, отчего тот сдавленно пискнул. После этого парень направился к терминалу, куда сунул больше половины купюр, специально, напоказ, дабы позлить своего оппонента, ведь деньги были выданы на двоих, а за секунду исчезли и вовсе почти все безвозвратно, и автомат выдал заместо них лишь зелёный бумажный браслет. Каштановолосый скривил губы в ухмылке, подцепил пальцами браслет и кинул его к Йорику, рядом с ним на пол, желая, чтобы тот сам поднял вещь. — Развлекайся. Вся эта детская тюрьма в твоём распоряжении. — строго выполил он, удаляясь за барьер, отделявший внутреннее пространство от коридора, где можно спокойно посидеть и было место для родителей, чтобы они следили за своими чадами, пока те благополучно их не трогают и играют между собой. Но Йорику было не до игр, да и в принципе не с кем сейчас было промышлять подобную деятельность. Он встал, обиженно взглянув на спину противника, а затем показал вслед ему средний палец. После этого он специально потоптался на бумажном браслете, вытирая об него ноги, и, разгневанный, в чувствах ушёл вглубь игровой комнаты, где без труда смог пропасть из виду. Альберт был уверен, что эта ситуация произведёт на рыжего впечатление и сможет хоть немного вразумить его, но одновременно с этим понимал, что существует слишком мало вещей, которые тронули бы подростка, потерявшего семью и пережившего столько всего в своей жизни, что остальное на фоне казалось мелочью. Каштановолосый уселся на высокий стул за стойку. Расстегнул свою куртку и, достав телефон, принялся лазить в нём, однако вариаций того, что можно было в нём делать было не много, включая то, что Альберт особо не пользовался своим гаджетом, однако всё равно одел на него нежно-розовый матовый чехол. Не снимая перчаток, тот тыкал по экрану телефона и тот, на удивление, справлялся со всеми задачами, которые ему выдавались. Максимум, что юноша мог сделать, так это посмотреть ютуб или пошариться где-нибудь на форумах, где не нужна была регистрация, ибо основным правилом членства в банде было сохранение анонимности. Также учёный часто сидел в заметках, писал там различные формулы или просто быстро начиркивал туда свои мысли, если это было чем-то важным, что нельзя забывать, а так, он зачастую никому не доверял свои размышления, был уверен, что никто этого не поймёт, да и в принципе любую информацию можно было запросто использовать против, посему лучшим решением всё же оставалось размышление с самим собой. Напротив Альберта было видно весь детский комплекс, он сидел к нему лицом, дабы видеть, чем там может заниматься Йорик, но всякий раз, когда голубоглазый поднимал взгляд, то не мог уловить даже близко какого-то движения, что начинало напрягать, учитывая и заводной характер мальчика, у которого главным занятием было где-нибудь нашкодить. Отбросив ненужные мысли, учёный вновь залип в телефон, но постоянно продолжал, как ему казалось, контролировать обстановку вокруг себя. Даже в коридоре торгового центра никого не было, а соседние магазины то были закрыты, то внутри тоже царила пустота. "Странно…" — продолжал думать парень, напряжённо сжимая губы и обводя всё видимое пространство глазами. Он огляделся так несколько раз, по завершении этого действия продолжив глядеть на экран смартфона. Он что-то смотрел, листал ленту, но никак не взаимодействовал с постами, даже просто не ставил лайки. Сложно было жить так, не общаясь ни с кем, кроме членов своей банды, когда нельзя было даже завести собственную страничку или снять желаемое видео, да и в принципе быть как-то отрезанным от общества и его тенденций, тем не менее Альберт не сильно страдал от этого, в какой-то степени было даже проще, не было необходимости задумываться о ненужных вещах. Около пяти минут парень ещё просидел в телефоне, коротая время этим бесполезным занятием, пока не почувствовал на себе чужой взгляд, отдававший неприятным холодком по спине. Юноша чувствовал такое впервые, хоть и попытался успокоить себя тем, что это всего лишь часть его больного воображения, которое разыгралось от одиночества, но проблема в том, что прежде никогда такого не ощущал, даже когда по несколько дней сидел в своей лаборатории один и проводил какой-нибудь затратный эксперимент. Тогда в голову пришла другая мысль, о том, что это мог быть Йорик, ведь его уже давно не видно в поле зрения. Однако этот взгляд по ощущениям не был похож даже на его, чьи-то глаза словно прожигали его из-за угла, сковывали движения, и, что бывает нечасто у парня, заставляли его волноваться. Альберт тут же с опаской оглянулся, но как и ожидалось никого не заметил, хотя и внимательно прошарил взором всё пространство. Голубоглазый уже ловил себя на мысли, что в публичных местах он ощущает себя максимально дискомфортно, будто его кто-то постоянно незаметно преследует и наблюдает, что это весьма раздражало. Сейчас он решил не впадать в эмоции, посему просто продолжил своё дело, которое впоследствии прервалось из-за знакомого уже рыжеволосого персонажа. Тот словно материализовался напротив, точнее учёный просто не заметил, как он подошёл, из-за того, что отвлёкся на чужой взгляд. — Что надо? — холодно вопросил голубоглазый, поднимая бровь. Йорик довольно расплылся в улыбке, прильнув к стойке, которая разделяла его и Альберта. Он покрутил на пальце рыжий локон, словно заигрывал, но в интонации подобного не читалось. — Мне тут капец как скучно. Делать совсем нечего. Зачем ты меня вообще засунул сюда? Сам-то с телефоном сидишь, а у меня отобрал. — мальчик сердито нахмурился, смотря в глаза противнику и ожидая его ответа на претензию. Тот сперва помолчал, а затем лихо процедил: — М, ну ты плохо себя вёл. Йорик цыкнул, недовольно закатывая глаза. Этот вердикт точно не устроил его, даже, можно сказать, только пуще разозлил, заставляя губы нервно поджаться. — Хуёвое у тебя воспитание! — завизжал тот, выхватывая телефон Альберта у него из рук. Последний даже не успел среагировать, ибо не ожидал такого поворота событий и на пару секунд впал в ступор. — А ну, верни! — юноша сорвался с места, побежав за оппонентом, который в свою очередь быстро стал отдаляться, заведомо заприметив такой исход. Лучше всего было спасаться бегством в любом случае. Альберт быстро перескочил через турникет, со всех ног преследуя мальчишку, который испуганный побежал внутрь детского городка. Он пробежал сквозь какие-то резиновые препятствия, опасаясь каждого из них, но выглядело это так филигранно, что он даже ни разу не оступился, поскольку обладал необычайной ловкостью и уже смог до этого освоиться тут, изучив местность. Каштановолосый пытался повторить за пацаном, но вместо этого получал чем-нибудь по лицу или в бок, отчего болезненно вскрикивал, быстро потирая место ушиба, но не сбавляя скорости. Там где с великолепной лёгкостью проскальзывал Йорик, Альберт с трудом мог протиснуться, он то и дело спотыкался обо что-то, врезался лбом в перекладину от своего неподходящего роста, но несмотря на это всё равно гнался, и становился лишь злее. — Стой, паршивая гнида! Стой! — кричал вслед юноша, злостно смотря на удаляющуяся спину соперника и слыша его довольное хихиканье. Эта погоня продолжалась до тех пор, пока Альберт окончательно не оступился, отчего его нога угодила между матами и крепко застряла там. — Ай-х! — болезненно выдавил тот, падая на пол по энерции. Услышав глухой звук падения позади себя, рыжеволосый остановился и оглянулся, дабы убедиться в этом. Наконец злосчастный противник был повержен, пусть и таким нестандартным способом. Клоун мысленно отпраздновал свою сладкую победу. Он решился подойти чуть ближе к знакомому, лишь бы подтрунить его. Перекидывая телефон из руки в руку, тот деловито, размеренными шагами приблизился к Альберту на расстояние полметра. — Хорошая разминка? — ехидно высказавшись, зеленоглазый покрутил в руках телефон оппонента. — Так со всех ног за мной побежал, и в итоге угодил куда-то и застрял! Ха-ха! Так рвался за мной, у тебя на телефоне есть что скрывать? Может тогда я проверю и удалю всё, что мне не нравится? Как ты постоянно делаешь мне. Альберт, слегка приподнявшись на локтях, в недоумении глядел на Йорика, пока тот деловито, с удовольствием говорил сию речь. — Ты и я - абсолютно разные по статусу, ты не имеешь права трогать мои вещи. Твой долг - это служить мне! — на эмоциях воскрикнув, учёный скорчил лицо, полное пренебрежения. Кудрявому это выражение, очевидно, не понравилось, он нахмурился, а лицо приобрело нотки брезгливости. Больше всего мальчика раздражало то, что Альберт считал его, прежде всего, своей собственностью, а уже потом думал, что у него есть характер и чувства. Учёный постоянно твердил о том, что переучит мальчишку и поставит его на правильный путь, но Йорик неумолимо сопротивлялся, он не хотел этого просто из принципа, что не станет кому-то подчиняться и ради чьих-то прихотей исправлять себя. Посему он дал такой ответ: — Ты мудак. У тебя всё равно не получится держать меня под контролем, хоть в клетку посади. Сняв шапку, потому что стало жарко от беготни, курчавый уселся напротив учёного, поджимая ноги к себе. Он с интересом рассмотрел телефон и чехол, не выдав при этом больше никаких эмоций. Попытавшись включить гаджет, Йорик заприметил одну удручающую вещь: — Блин, да он у тебя с паролем… — потыкав пару раз на различные кнопки, тот так и не смог угадать комбинацию, однако заметил фишку, которая сыграла бы пользу. — О! Фейс айди! С этими словами мальчишка внезапно повернул телефон к Альберту, который раздражённо наблюдал за всем этим, и гаджет благополучно разблокировался. Йорик злорадно хмыкнул и кинулся в поиски чего-нибудь интересного. Он сперва залез в галерею, но всё в основном состояло из фото каких-то пробирок с разноцветными растворами, иногда фотографии самого Альберта, в зеркале, на улице, в белом халате, но таких были единицы. Он, безусловно, любил себя, но никогда не испытывал желания запечатлеть своё тело в более откровенных позах и с меньшим количеством одежды. Но вот кого он точно любил фотографировать - это Йорик. Каждое второе фото было посвящено если не какой-нибудь замысловатой химической схеме, то ему, как он ест, спит на диване с открытым ртом, играет в какую-то игру, облился чаем или испачкался в грязи. Это показалось довольно странным, особенно учитывая то, что Йорик не ожидал увидеть столько собственных фотографий на телефоне партнёра. Но ещё большим открытием для него было, что его фотографировали, пока тот сладко спит, расслабившись, и совсем об этом не зная. На лице у мальчика читалось недоумение, он быстро пролистал всю галерею, а после обратился к Альберту, который полусидя уже пытался освободить собственную ногу: — Ты на меня что по вечерам дрочишь? Этот вопрос так позабавил учёного, что тот, слегка улыбнувшись, решил подыграть. — А вот и не надо смотреть чужие телефоны. Верни его обратно. Больше всего в ответе рыжеволосого напрягло то, что он так и не услышал чёткого утверждения, он сглотнул набившуюся в горле слюну и сжал губы. Неясно почему, но на секунду у Йорика затянуло низ живота, и это чувство больше отдавало в дискомфорт. Словно он почувствовал что-то, но сам того не хотел, и от этого становилось ещё страннее. — Пх… — тихо выдавил мальчик, нервно выдавливая улыбку. Но даже после такого открытия интерес у мальчика не убавился изучить чужое устройство. Он полистал ленту чатов в паре мессенджеров, посмотрел, какие приложения есть на телефоне, но ничего, что зацепило бы, там не было. Скучно юноша жил, за исключением уже вышесказанного пункта. Мальчишка так залип в поисках чего-то занимательного, что упустил момент, когда его противник достиг успеха в освобождении своей ноги, ведь это было дело не муторное, и больше всего ушло на то, чтобы просто побраниться с оппонентом. Как только Альберт освободился, он тут же без раздумий бросился на кучерявого, дабы тот не успел ничего предпринять. И вновь у них завязалась тесная драка, и уже даже не за телефон, а за честь, честь, которая была так нелепо унижена. Герои закрутились в кутерьме. Бой шёл с переменным успехом: то Йорик оказывался сидящим на груди у Альберта, то наоборот уже учёный прижимал к полу рыжеволосого и хлестал того по щеке. Оба кряхтели и сосредоточенно обменивались другими междометиями, некоторые больше походили на стоны, другие на вскрики, а третьи и вовсе отзывались малокультурными словами. При этом ставшим яблоком раздора телефон, уже давно не представлял ценность и валялся где-то между мягких матов. Сейчас с особенным удовольствием продолжалась драка и на неё переходил весь акцент внимания. Каждый хотел удержать лидирующую позицию, но ни одному не удавалось сделать это надолго. Оба были в верхней одежде, отчего бой шёл относительно скованно, а любое действие сопровождалось выбросом адреналина и выступающей на лбу испариной. Щёки героев слегка покраснели от прилива крови, а дыхание заметно потяжелело и участилось. Наконец, вот он, вожделенный момент победы - Альберт находился над Йориком, нависая над ним и прижимая того за шею к полу, строго смотрел ему в глаза, словно пытался взглядом проесть душу изнутри. Шла тяжкая отдышка, даже с небольшим паром изо рта. Грудь кудрявого также быстро вздымалась вверх и вниз, он был весь максимально напряжён и скован в действиях. Казалось бы, сейчас самый лучший момент, ситуация достигла апогея и прямо здесь надо было доводить всё до конца. Альберт сначала так и планировал, он даже склонился ближе к врагу, дабы лучше лицезреть все его негативные эмоции на лице, как вдруг юноша резко замер, метнув взгляд в сторону. Это было странно, даже для него. Парень стал прислушиваться к чему-то, а Йорик в это время заметил, что сейчас, вследствие недавней потасовки, он придерживает учёного за талию, однако как только понял это, сразу отдёрнул руку, но первый даже ничего не заметил. Для кучерявого странно было видеть этого человека безразличного к тактильности, обычно он всегда воспринимал её в штыки. Сейчас же Альберт только отрешённо присутствовал рядом с ним, все его мысли улетучились в другое место. Вдруг, после нескольких секунд молчания, парень шёпотом проговорил, но всё ещё не оглядываясь на клоуна: — Ты это слышал? — тут же он вскакивает с Йорика и проходит пару шагов по направлению к звуку. К счастью, всё было затянуто неплотной сеткой, через которую неплохо видно. Таким образом Альберт смог выглянуть наружу, откуда виднелся коридор и место, какое себе недавно облюбовал юноша, но с которого пришлось в срочном порядке убежать. Он чётко помнил, что когда побежал за Йориком, то что-то оставил на столе, а теперь там ничего нет. Обернувшись к мальчику, тот едва ли постоял на месте в раздумьях, а позднее кинулся искать свой телефон, а по нахождении, наконец забрал то, что по праву принадлежит, себе, и молча, быстрым шагом принялся спускаться к выходу. Рыжеволосый продолжал лежать, словно приходил в себя после стычки. Он раскинул руки и ноги, пытаясь наглотаться воздуху, но сердце билось настолько сильно, что готово было перебить всю возможность дышать, посему его приходилось вдыхать лишь отрывками, при этом мальчик чувствовал, как вспотел, и что сейчас вся его спина мокрая и прилипла к футболке, а в этом мало приятного. Вытерев испарину со лба, кучерявый приподнялся на локтях и затем сел. Его волосы от драки и трения об маты наэлектролизовались, отчего торчали в разные стороны, как пушистая головка рыжего одуванчика, что не сказать об Альберте, ведь по на его внешнем виде как будто ничто не сказалось, он был как всегда идеален и предельно зализан. Йорику в большей степени было всё равно, как он выглядит и что об его внешнем виде подумают другие. Он любил себя таким, какой есть, и не пытался стать лучшей версией себя, ибо его установкой было жить в удовольствие, а не цепляться за чужое мнение. Ещё с детства у рыжего развилась социопатия, он перестал чувствовать сочувствие и сострадание к другим людям, особенно, к более взрослым. Ведь именно они послужили причиной такой жизни, без мамы, папы, без собственного «я». Мальчик не всегда был таким капризным и нагловатым, это появилось лишь после того, как пришлось пережить немыслимую кучу травли, побоев и насилия со стороны старших. По всему телу, да даже на лице у зеленоглазого были шрамы, под глазом, около губы, на спине, по рукам и между пальцев. Везде. Раны может и зажили, но оставили такой неизгладимый след в сердце мальчика, что сейчас он даже не мог ответить какой-то взаимностью, он только поглащал в себя всю любовь и ласку, как чёрная дыра, нескончаемо пытался заполнить пустоту, которая всегда болела и просила ещё. За всю жизнь, а теперь уже и никогда, Йорика так и не обняла мама, ни разу. Она просто не могла. Ей не давали обстоятельства. Но то, что она хотела это сделать, убивало ещё больше. Больше всего времени мальчик проводил с отцом, который хоть и любил сына, но на него вываливалось столько работы, сколько не выдержал бы обычный человек, даже достаточно крепкого здоровья и телосложения, в любую погоду, зимой, осенью, весной и летом, в любое время дня и ночи, он работал, таскал грузы и другие тяжёлые вещи, постоянно выступал на арене цирка, даже когда чувствовал себя максимально подавленно не только физически, но и морально. А организм, как известно, был не вечен, а от нагрузки и скопившегося за столько лет стресса и вовсе начал сдавать. Он всё чаще начинал сильно болеть, иногда это состояние даже доходило до лихорадки, где без лекарств уже было не обойтись, но всем было абсолютно всё равно. Йорик не мог смотреть на страдания отца, потому и убегал ночью, чтобы выпросить у кого-нибудь из более богатых людей деньги на лекарства, естественно, не просто так. За копейки он изображал из себя самого глупого шута, давал себя избивать камнями, а кому нравилось побольше, тот не жалел мальчика и хлестал его плёткой по спине, отчего на ней до сих пор множество болезненных шрамов и плохо зажитых ран. Они постоянно так дико болели, когда приходилось к ним прикасаться, особенно курчавый не любил, чтобы Вайс, пропитанный желанием помочь избавиться от всего этого, часто подзывал мальчика к себе и обрабатывал порезы. Йорик от щипания дёргался и вскрикивал, но всё равно терпел, ведь понимал, что ему хотят сделать, как лучше. Ещё в детстве в мальчике убили всё душевное, стёрли в порошок всю его личность, размазали по полу характер и все положительные черты. Начальство зачастую продавало Йорика для своих нужд в личное пользование богатым посетителям, чтобы те, арендуя его, могли делать, что хотели. Благо, всё ограничивалось только тяжёлым трудом: убрать скотный двор, перенести вещи, или ещё что-то по мелочи. Никто не решился совсем лишить ребёнка детства. Рыжеволосый старался перекрыть свои чувства, которые рвались наружу от постоянного негатива, чем-нибудь приятным, например тем, что благодаря его боли отец оставался живым, и мальчик мог хоть на секунду больше видеть издалека свою маму. Но сейчас он даже не помнил её лица, оно было настолько нечётким и отдалённым, что хотелось забиться куда-то в угол и долго плакать там в истерике, оттого, что не помнишь любимого человека. Он даже не знал, почему и когда именно умерла мать. В один момент её просто не оказалось в зале, когда Йорик давал представление. И тогда это сильно его сломало. Всё пошло под откос. Номер не удался. Йорик не смог довыполнить трюк, оступился, упал с высоты, ещё бы немного - сломал и шею, но так отделался лишь сильным испугом и ушибом спины. Это окончательно разозлило менеджера, который управлял цирком. Из-за неудачного шоу прибыли было слишком мало, и тогда он со злости отправил отца Йорика перетаскивать тяжёлые мешки с песком вечером, по дождю. Отец, и без того был на грани, и, конечно, организм не выдержал. Пневмония дала обострение и этим же вечером он скончался, не дойдя даже обратно до шатра цирка. Йорик в один день потерял всё, последнее, что хоть немного приносило ему радость в жизни. Он не успел даже попрощаться. Это стало последней каплей, которую пришлось терпеть. Дождь как раз закончился. И тогда мальчик решился избавить мир от людей, что способны приносить в него лишь боль, которую он лично испытал на себе. Найдя отцовские спички, он поджёг шатёр и тот быстро стал гореть. Языки пламени поедали цветную ткань за секунды. Йорик кинулся в бегство. Он чётко знал, что сейчас в цирке полно людей, но тех, которые не достойны даже мечтать о жизни на этой планете. Понимая, что даже если это и считалось убийством, то только во благо. Йорик не чувствовал за это угрызения совести ни тогда, ни даже сейчас. В тот момент его посетило такое облегчение, какое нельзя описать словами. Он наконец вдохнул полной грудью свой первый раз. Наконец избавился от рабства, в которое был заключён с самого рождения. Началась новая жизнь. Свобода. Йорик встал на ноги и смотрелся. Он просидел всего около минуты, а Альберт уже успел спуститься к выходу, это было слышно по быстро удаляющимся шагам. Мальчик без раздумий тоже последовал этому примеру и стал спускаться по тесному проходу. Он спрятал шапку в карман за ненадобностью, ибо и без неё было жарко. Каштановолосый в это время что-то яро пытался отыскать - заглядывал под стойку, ходил вокруг туда-сюда, и раздражённо бубнил себе какие-то слова под нос, очевидно, не самые гуманные. Йорик наблюдал за всем этим издалека, потому что боялся подходить ближе, что, в принципе, логично, ибо виноватым в этой ситуации был он сам, но получать расплату никому не хотелось. Он молча глядел на Альберта, который, спустя пару минут безуспешных поисков уже впал в частичное отчаяние, но никак не смирялся с потерей. — Прекрасно! Отлично! Ты молодец, Йорик! Теперь я без оружия! Шикарно. — говорил учёный, даже не оборачиваясь к собеседнику, словно это было сказано риторически, в сердцах, и не требовало никакого ответа. Наконец, Альберт остановился, напряжённо топая ногой и приставив палец к губам, тот о чём-то усиленно думал. — Значит мне не показалось. — он с подозрением вновь огляделся. Но даже после того, как ничего странного не увидел, то быстро подошёл к Йорику, дабы сей разговор не услышали лишние уши. — За нами кто-то следит. Предположительно полиция, а значит дело плохо и нас могут в любой момент окружить. — учёный опять обернулся, как параноик, и уже более тихим голосом продолжил. — Ещё и меня обезоружили. Вот гады. Умнеют. Но виноват в этом всём ты. — Что?! С какого-такого фига я виноват! Ты сам отказался выполнять сделку, когда не купил мне то, что я хочу. — мальчик не стал терпеть обвинения в свою сторону и решился ответить сразу, и, по всей видимости, собирался продолжать разгорать спор, однако Альберт нетерпеливо цыкнул и приставил палец к губам мальчика, отчего тот сразу умолк. — Всё, схлопни рот. Шатен, уже менее раздражённо, отступил от Йорика, и сложил руки на поясе. Он немного потоптался на месте, смотря себе на ноги и как будто продумывая какой-то план действий. — Значит так. Сейчас ты идёшь за мной. Мы заходим перекусить в какое-нибудь кафе. И во время этого смотрим, нет ли за нами слежки. Если таковая имеется, то я уже дальше всё решу. Остальное тебе знать необязательно. — командирским тоном отчеканил учёный. — И да, кстати, дай мне один из твоих ножей, мне нужно на всякий случай иметь хотя бы это, для обороны. Йорик не особо позитивно отреагировал на это, но всё же достал из внутреннего кармана куртки нож и всунул его Альберту в руку, которую он даже не успел протянуть. Он выглядел немного расстроенно, но одновременно как-то провинившись спрятал взгляд за волосами. — Вот. Юноша мельком осмотрел и запрятал холодное оружие, и оба героя вместе двинулись в путь. Альберт всю дорогу постоянно смотрел по сторонам, заглядывал в тёмные углы и внимательно осматривал пространство широкого коридора перед собой, при этом сейчас он уже беспокоился и за Йорика, периодически кидая на него опрометчивый взгляд, и, когда убеждался в том, что он тоже поспевает за шагом и держится рядом, успокаивался. Парень шёл строго, держа руки за спиной, а осанку прямо, обычно он так и передвигался, даже дома, и это лишний раз показывало его требовательное отношение к самому себе. Оба друга шли тихо и молча, никто не перебивать тишину, кроме притухших шагов, пока вдруг каштановолосому внезапно не пришла какая-то мысль. — Кстати. — он начал очень сухо, но продолжение реплики было вполне искреннее. — Ты, конечно, дурак и сам виноват в том, что произошло, и вообще тебя следовало бы наказать, но… Но я тоже немного не прав, что со злости потратил деньги Вайса. Давай в этой ситуации останемся квитами? М? Рыжий озадаченно вскинул бровью. — Кем?.. — подобное заявление вызвало у него смешанные эмоции, ведь он даже представления не имел, что за слово сейчас произнёс Альберт, посему попытался узнать это, дабы не попасть в глупую ситуацию. — А? Не знаешь? Ну ладно, тогда забудь. — холодно отчеканил парень, видимо, уже жалея о своём признании. Насупившись, мальчик промямлил: — Ладно… Странный вышел диалог. А главное, у кудрявого не было ни малейшей идеи, что сейчас хотел донести до него партнёр. Это перемирие? Или они стали ещё большими врагами? А может и вовсе это значило что-то другое. «Квиты» - думал про себя Йорик. Звучит, как название какой-нибудь банды, но нет, это точно не это. Значит это нечто похожее, то, что, скорее всего, обозначает каким-то образом нескольких людей. Да и само слово так мягко тянулось и было поразительно вкусным. Должно быть, это означает что-то хорошее между двумя людьми, но, наверное, не дружба. Тогда что? Мысли зашли в тупик, а когда такое происходило, то пацану становилось скучно рассуждать и вскоре идея просто выветривалась из головы. Так было даже легче, имея свободную натуру, он ни о чем особо много не загонялся. Даже то, что, казалось, должно было надолго остаться у него в памяти, как например факт тех фото с ним, но он давно уже и позабыл об этом. Жизнерадостно топая близь своего друга. Йорика обычно сильно выводило из себя то, что Альберт использует при нём какие-то непонятные умные слова, иногда даже казалось, словно он делает это специально, лишь бы мальчик побольше мучился в догадках, но рыжеволосый не страдал. Если он не находил ответ, то благополучно жил и дальше без него, не пытая себя догадками, и живя лишь себе в удовольствие. Вскоре герои свернули в одно из ответвлений коридора, немного прошли тут, и на удивление оказались в главном зале, который был ещё намного просторнее, украшен лучше и дороже, чем вся атрибутика в этом магазине вместе взятая. Но тут и соответственно прибавилось людей. Самый час пик. Все вновь куда-то спешили, но старались не толкаться и обходить друзей стороной, дабы не получить от них сдачи. Все вывески вокруг пестрили цветами и глазу сложно было за что-то уцепиться, даже если это было нужно. На баннерах изображали самое разное: начиная от детской одежды и обуви, а заканчивая всякими безделушками, которыми можно было украсить дом к Новому году. Глаза разбегались от изобилия возможностей, предоставляемых разными услугами; сейчас всё это было не нужно и неинтересно. Альберт высматривал что-то подходящее под манер кафе, закусочной, где можно было бы немного поесть. Он сузил глаза и надул губы. Йорик же прильнул к нему, опасаясь потеряться в толпе. — Любишь фастфуд? Хотя… Зачем я спрашиваю, конечно любишь. — учёный только сейчас заметил, что мальчик жмётся к нему, отчего первый чуть отстранился, пытаясь выстроить комфортную для себя дистанцию. У кучерявого засверкали зелёные глазки от счастья и на лице растянулась улыбка. — Обожаю! Ты мне купишь? — Куплю. Без промедления юноша двинулся вперёд, ловко проскальзывая между идущими по своим делам людьми. Шут тоже следовал его примеру и уверенно шёл следом. Около минуты потребовалось, чтобы они вышли из потока и оказались на менее оживлённом месте. Тут по обеим сторона располагались всякие рестораны и просто забегаловки на любой вкус: итальянский, французский ресторанчик, где столы были расположены прямо в коридоре под навесом; разные маленькие магазинчики со смешными названиями; забегаловки с быстрым питанием и уютные маленькие кафешки. От такого выбора слюни уже заранее набивались в горле. Альберт в конце концов заметил нужное им заведение, где они обычно перекусывали с Вайсом, когда ходили на задание, не именно в этом здании, конечно, но эта сеть закусочных была довольна распространена. Снаружи это было больше похоже на кафе, застекленная веранда со столиками внутри, но выполнено всё в красно-чёрных тонах, отчего создавался эффект спокойствия и удовлетворения для глаза. Сперва можно было подумать, что и меню тут будет соответствующее грациозному стилю, однако когда герои зашли внутрь, то в нос ударил приятный аромат жареного картофеля и, наверное, стейка с дымком. Ничего необычного, самые простые блюда, но выполнены были на высшем уровне и заказ приходилось делать прямо у стойки, где оплата, а не наслаждаться долгим перелистыванием меню в поисках чего-то стоящего. Альберт со своим подопечным зашёл в кафе. Они оба подошли к стойке, готовясь сделать заказ. Всё было отлично до того момента, пока девушка за кассой не подняла глаза и не увидела знакомое лицо, кое могла лицезреть на каждом плакате в любой подворотне. За секунду у неё перед глазами пронеслась вся жизнь, она уже успела проклянуть себя за то, что решилась пойти сюда работать, ведь всё, что ей сейчас оставалось - это последние пара секунд жизни. Часто по телевизору девушка смотрела, как человек, сейчас находившийся прямо перед ней, хладнокровно убивал и расчленял других людей, а на его лице не было и намёка на сожаление об этом действии, даже наоборот. От персоны Альберта так и веяло холодом, мурашки пробегали по спине, а в горле внезапно становилось сухо, будто там застревал ком, мешающий даже дышать. Девушка оцепенела. — Ну и что ты вылупилась? Принимай заказ. — несдержанно процедил юноша, выкладывая помятые купюры из кармана на стол. — Если этого не хватит, то считай, что доплатила своей жизнью. Кассирша молча кивнула, неуверенно промямлив: — Да… Хорошо… Что вы желаете заказать? — Значит так. Мне один бокал мохито, безалкогольный желательно, чтоб с четырьмя кусочками льда и без всякой этой травы, которую вы любите туда кидать. Ясно, да? Девушка нервозно закивала, записывая это в своём блокноте. Юноша повернулся к другу, который стоял рядом и внимательно изучал меню, прикреплённое на стенде. — А ты что будешь? —А, я… Ну в общем я хочу вот этот большой бургер, ещё десять стрипсов, три соуса сырных, ещё вот эту тарелку с картошкой и луковыми кольцами и… — не успел мальчик договорить, как вмешался голубоглазый. — Так-так-так, куда это ты так разогнался? — неприклонно вопросил парень. — Давай ограничимся бургером твоим и, ну, что ты там хочешь попить взять? Рыжий улыбнулся. — То же, что и ты, только алкогольный мохито. — Тебе ещё рано. Возьмёшь колу. — после этих слов Альберт заново озвучил весь заказ, желая избежать будущих помарок. Затем девушка пожелала им приятного аппетита и сказала примерное время ожидания. Альберт выбрал стол, за который они вместе с мальчишкой уселись. Йорик умостился спиной к выходу, а шатен напротив него, чтобы в случае чего он был готов к защите и их не застали врасплох. На столе, куда пал выбор друзей, стояла стеклянная гранёная ваза с чёрной розой, и это очень гармонично сочеталось с красной шёлковой скатертью, что полностью отображало цветовую специфику данного заведения. Вокруг находилось не много людей, да и в принципе места было не особо много, зал рассчитан всего на пять столов, и только два из которых были заняты. Юноша краем глаза внимательно изучил всех незнакомцев, находящихся сейчас тут, чтобы исключить от них вариант угрозы. Они не представляли вреда, ведь единственные гости сидели в уголке, и то это была какая-то влюблённая пара, которая не обращала внимания ни на что, кроме друг друга, так что они даже и не заметили, что теперь компанию им составляют ещё и главные бандиты страны. Те максимум обменивались милыми словами о любви и взаимными ласками; от такой картины у Альберта на лице вылезло презрение. А Йорик от досаждающей скукоты растянулся на столе, положив голову на сложенные руки. Его вид выглядел так, словно тот заснул, томимый ожиданием. Учёный молча сидел, оставаясь любую секунду начеку, ибо понимал, что сейчас его жизнь зависит только от того, насколько он будет бдителен. И вскоре, когда парню совсем уже наскучило наблюдать за другими людьми, он взглянул на друга, кучерявые волосы которого забавно раскидались на столе, тогда Альберт улыбнулся. Он уже по традиции достал телефон и с удовольствием быстро щёлкнул фото на память, при этом продолжая довольно ухмыляться. Ещё немного поглядев на рыжего, тот почти бесшумно вздохнул, опуская глаза на розу посреди стола. Он с любопытством изучил цветок, а затем взял его в руку и продолжил рассматривать. Парня завораживал тёмный цвет этого растения, а отблеск приятно отдавал в холодный фиолетовый, заставляя по коже пробежать волну мурашек от одного только вида. Альберт очень любил эстетику, в особенности в цветах. Ему казалось, что лишь они могут быть идеальными, сохранять в себе утончённость и при этом взрыв цвета. Он старался соблюсти это и в себе, он, как подобие цвета, может, слегка увядающего, но всё равно душистого и красивого. Крутя розу в руках, тот поднёс её к носу и слабо вдохнул, наслаждаясь свежим и нежным сладковатым запахом. Поистине наслаждением могли считаться лишь ароматы цветов, ведь они были прекрасные сами по себе, в горделивом одиночестве. Взгляд парня вдруг потускнел и спрятался за большими ресницами. Непонятно почему, но он поджал губы, одновременно агрессивно закидывая розу обратно в вазу. Чем она ему так резко не понравилась? — Бесит… — тихо прошептал Альберт, насупившись. Он в ожидании глянул на стойку с заказами, но оттуда пока никто не планировал ничего нести. Было прекрасное время, чтобы поговорить по душам с Йориком, да только не о чем. Шатен хоть и знал всё, чем увлекается мальчик, но сам этим особо не горел, скорее наоборот, ненавидел. Вот так жизнь свела двух совершенно разных противоположностей, которым приходится из-за обстоятельств находиться вместе, хотя у них элементарно не было даже никакой общей темы для разговоров, настолько они отличались друг от друга. А когда у тебя с человеком нет общих тем, то с ним становится автоматически неинтересно. Альберт, даже имея крупный кругозор на мир, всё равно не понимал, как у этого рыжеволосого мальчишки он может быть построен только на паре игр и мысли о том, что бы он съел на обед и какую девушку хотел бы взять прямо сейчас. Учёный думал о пацане двойственно, с одной стороны он был весьма интересен в плане отдельной личности, которая была совсем не похожа на него самого, а с другой иногда возникала мысль, что он как и обычный подросток просто пытается сбежать от реального мира в компьютерные игры, чтобы хотя бы там обрести счастье? Однако несмотря на все эти рассуждения и на поведение клоуна Альберт всё же склонялся к первому, хотя и часто в этом сомневался. "И что ему тут неймётся? За ним ухаживают, его кормят, одевают, выполняют все его прихоти, — думал парень, поджимая от злости губы и выжигая взглядом друга напротив, который, похоже, уже успел заскучать и даже задремать. — Вайс ему уже как отец стал, вокруг него только крутиться, а про свои обязанности забыл…" Это больше всего раздражало Альберта. До прихода шута в банду у них с Вайсом было прекрасное дуо, они понимали друг друга с полуслова, постоянно проводили вместе время. Но сейчас всё уходит на Йорика, который даже не благодарен этому, а брюнет всё равно продолжал всячески ухаживать за ним. Голубоглазый ревновал. Причём сильно и много. Казалось бы, почти все чувства должны были исчезнуть из его сердца, но ревность крепко засела где-то внутри. Ему не хотелось делить Вайса ещё с один членом банды, но приходилось, и зачастую даже так, что мужчина полностью забывал про всё, что есть на свете, кроме своего рыжего чуда. Сказать, что он был гиперопекающим - не сказать ничего. Однако Альберт никогда не чувствовал такого к себе, хотя очень хотел. Желал таких же тёплых отношений, и не понимал, почему с ним не могло такого быть. Он хотел приватизировать брюнета обратно к себе, но это выглядело бы слишком странно, да и голубоглазый не горел желанием показывать свои эмоции. Шатен ревновал не как пару или возлюбленного, а как делового партнёра. Он хотел вновь вернуть то время, когда они с Вайсом были примером для подражания и разбивали врагов одной левой, имели такую сильную эмоциональную связь, что иногда Альберту, возможно, становилось даже чуть лучше и он мог хоть каплей сердца почувствовать что-то кроме пустоты, но сейчас всё бесполезно. Вайс без ума от Йорика, и с этим придётся только смириться. Безусловно, Мюрр всё ещё ценил своего партнёра по бизнесу, но большую часть личного времени уделял озорному мальчишке. И Альберт догадывался почему так. Изначально они с Вайсом достаточно много говорили о своём прошлом, выкладывали мельчайшие детали, дабы лучше можно было понять друг друга, и тогда мужчина вскользь упомянул о своей жене, которая тоже была светло-рыжая, кудрявая особа с нежными хризолитовыми глазами. Но тогда Йорик ещё не вступил в банду, и учёный не придал этому большого значения, но сейчас всё начало становится на свои места. Имея хорошую дедукцию, парень смог установить связь между этими событиями, и начал подозревать, что мальчишке просто повезло оказаться счастливым обладателем похожей внешности, как у погибшего человека. А Вайс просто не смог отпустить. Не успел отдать всю свою любовь этому человеку, поэтому до сих пор продолжал делать это, но уже с другим. И даже тут брюнет смог снова беспамятно влюбиться в эту внешность. В Йорике, как ему казалось, было идеально всё, от мимики и до смеха, посему ему было так приятно с ним находиться, без каких-либо задних мыслей, он чистосердечно любил. Он просто не способен был отпустить тот образ, который подарил ему истинное счастье. И зачастую он старался смотреть как можно дольше в эти зелёные глаза, будто пытался отыскать где-то там глубоко своё прошлое, пролетевшее с неимоверной скоростью. Наверное, Мюрр никогда не сможет отступить от этих попыток. Альберт прогнал весь кучный рой мыслей, встряхнув головой. Похоже, он просидел так около восьми минут, ведь пришёл в себя он от официантки, которая принесла заказанную еду. Осторожно поставив блюда на стол, та удалилась, пожелав приятного аппетита. Юноша молча кивнул, провожая девушку малодоброжелательным взглядом. На подносе на столе красовалась еда, точнее, просто перекус. Парень и вовсе заказал себе только напиток — прежде чем взять в руки пластиковый стаканчик, он открыл запакованную трубочку, а после достал из кармана салфетку с антисептиком, протерев конец, который он собирался брать в рот. Завершив данное мероприятие, тот наконец смог начать пить долгожданный газированный напиток. А в это время как раз очухался и Йорик, как только увидел заветную еду, то моментально накинулся на неё. От счастья загорелись глаза, а усталость как будто рукой сняло. Альберт деловито вскинул бровью, когда мальчик приступил к еде сразу, даже не помыв руки и нормально не подготовившись. Парень цыкнул. — Иди хотя бы руки помой, или ты прямо так есть собрался? Рыжеволосый отмахнулся от надоедливых упрёков, хватая бургер с подноса и сразу же с аппетитом делая крупный укус. Как и следовало ожидать от этой спонтанности и резкости мальчик почти сразу весь извазюкался в его содержимом, в основном, в соусе. Альберт старался не смотреть на такое варварское обращение с едой, и только молча пялился на свой стакан, параллельно вытягивая из него прохлаждающий напиток через трубочку. Клоун тоже не отставал и постоянно обращался то к своей коле, то к несчастному снэку, да с таким голодом поглащая его, словно не ел несколько дней, хотя, скорее всего, это просто было любимой едой мальчика, посему к ней разыгрывается аппетит даже когда вполне сыт. Каштановолосый, глядя на всё это тихо прибавил: — Если поперхнёшься, я тебя откачивать не буду. Но Йорику уже было всё равно, кто и что ему говорит. Бургер исчез так быстро, насколько можно. Уже спустя пять минут мальчик закончил свой приём пищи, сытно улыбаясь и облизывая губы. Он хотел облизать также и пальцы, но заметил на себе пронзительно строгий взгляд Альберта, который, по всей видимости, этого зрелища бы точно не выдержал. Тогда кудрявый раздражённо закатил глаза и вытер всё об скатерть. — Ну ты доволен? — сердито выполил курчавый. — М-м, — негодующе промычав, голубоглазый осмотрел оппонента, а после взял со стола салфетку и подкинул ему. — На, хоть вытрись. Пацан послушно стал выполнять советуемое ему действие, чем порадовал Альберта; он хотя бы сейчас не воспринял его слова в штыки. Учёный вытянул губы, сделав скучающую гримасу от понимания того, что им придётся просидеть тут ещё некоторое время, прежде чем пойти дальше по магазинам. Йорик доел, но не перестал хотеть пить. Он выдул большой стакан колы, но и этого не хватило, отчего Альберту пришлось покупать ему ещё, ну и по мелочи к закуске тот взял какой-то шоколадный кекс. Пока же парень оформлял заказ, рыжеволосый скучающе сидел на стуле, болтая ногами и смотря в окно, за которым постоянно бродили люди. Его взгляд лениво провожал отдельных пешеходов, пока вдруг не заметил какую-то девочку чуть старше своих лет. Она сначала куда-то отчаянно торопилась, но когда встретилась с ним глазами, то тут же замерла с приоткрытым ртом. Мальчик вопросительно скривил брови, ожидая какого-то продолжения её реакции, но та только юрко достала телефон из сумки, кому-то позвонив, а одновременно с этим попятилась куда-то назад, скрываясь полностью с толпой. Это было максимально странно и неожиданно, отчего зеленоглазый даже запереживал, а не сделал ли он сейчас что-то не то, но, понадеявшись на просто случайное совпадение, подставил руки под подбородок, стал дожидаться своего друга, который достаточно долго застрял у кассы. Мальчику неловко было сидеть одному, тем более, что его взгляд постоянно случайно падал на целующуюся в углу пару, которая, казалось, и не знала о чувстве стыда. Взор героя сам собою зафиксировался на этом, он даже и не заметил, как откровенно пялится на чужих людей. Они его не замечали, а от этого атмосфера ещё больше сгущалась, отдавая неким тянущим комом в горле от зависти к такому деянию. Едва ли Йорик смог отвести взгляд от интересующего его действа. Вживую увидеть такое было весьма приятнее, чем на экране телефона. И всё же скоро вернулся Альберт, с новой едой, которую он поставил перед знакомым, а сам уселся на прежнее место, закидывая под столом нога на ногу и быстро залезая в телефон от скуки. Прошла всего пара минут спокойного времени, прежде чем около входа в кафе началась набираться какая-то подозрительная толпа, однако с мест, где сейчас сидели герои это было видно ещё хуже, посему учёный, даже если и был начеку, то пока просто не замечал. Он лениво мотал ленту каких-то малопопулярных постов в соцсетях, пока не наткнулся на фото, сделанное всего пару минут назад, но уже набиравшее рекордно большое количество просмотров. Альберт чуть не поперхнулся от неожиданности, ведь на фотографии одиноко сидел Йорик, в этом же кафе и на этом месте, но некоторое время назад. Учёный тут же ошарашенно дал взглянуть другу на данное фото, отчего последнему стало, очевидно, неловко. — Ой… — Ты идиот? У нас же договорённость - нигде не светиться, а если уж тебя заметили, то ты обязан был сказать мне! Ты понимаешь в какой теперь мы из-за тебя ж… — не успел парень договорить, как в кафе резко завалилась куча людей, с шумным криком и топотом они стали рассыпаться по помещению, заполаняя его в поисках чего-то. У каждого в руке было по телефону, кто-то уже даже успел включить прямую трансляцию. Подавляющее большинство было девушками, примерно одного подросткового возраста, все выглядели достаточно взволнованно и в ожидании некоторых даже пробирало до трясучки. Альберт предпринял меры предосторожности, достав из кармана нож и запрятав его под столом, а Йорик вжался в кресло, стараясь слиться с ним и стать максимально незаметным. Первые пару секунд пришлись на рассуждение и продумывания плана действий, пока кто-то из толпы вдруг не завизжал и вся масса бездумно повелась за этим криком. Учитывая то, что герои выбирали столик почти в самом конце зала, они рассчитывали, что их не смогут заметить, но, видимо, меткий взор фанатов может творить невозможное. Через мгновение вокруг друзей образовалась толкучка, все хотели посмотреть на своих кумиров в жизни, да так, что это желание нарушало личное пространство. С разных сторон слышались вспышки фотографий, каждая девушка считала должным сфотографировать лично на свой телефон данное событие. Альберт сразу прикрыл лицо свободной рукой, а второй крепко сжал нож под столом, стараясь сразу же не сорваться на насилие. Со всех фронтов слышалась куча вопросов или и вовсе каких-то странных высказываний, от гула которых начинала болеть голова. Сначала все просто стояли и с замиранием сердца плавились от одного взгляда кумиров, иногда им подсовывали бумажки и маркер, с целью чтобы на них оставили автограф, однако никто из банды не спешил этого делать; затем, на смену пришли более наглые особы, которые потеснили всех остальных и не постеснялись схватить Йорика за руки и стащить со стула, насильно затаскивая его в толпу. Альберт, видя это, попытался помешать, но ему тут же преградили путь остальные девушки, у которых именно он был фаворитом. Похоже, даже сейчас все разделились на группы, но, определённо, фанатов у рыжеволосого шута именно сейчас было больше, неизвестно почему. Каштановолосый потерял бдительность от резкой дезориентации в пространстве, такая неожиданная вещь не была им предугадана, но всё же случилась. Кто-то совсем смелый смог выбить у него из руки нож, а сзади на шею парня повис некто тяжёлый, отчего он потерял равновесие и плюхнулся на пол, где его продолжили атаковать женские руки, которые так и норовились где-нибудь, да потрогать его. Были даже и те девочки, которые пытались залезть к нему в карманы, чтобы стащить оттуда какую-нибудь интересную вещицу на память. Кто-то даже почти выудил телефон, но учёный вовремя стал противиться. Его тут же попытались обездвижить: пара девчонок схватила его за обе руки, оттягивая их в разные стороны, а кто-то умудрился даже схватить юношу за ноги, хотя тот усиленно сопротивлялся. Особенно много Альберта стали фотографировать именно сейчас, когда он выглядел беззащитнее и глупее всего. Некоторые девчонки подлезали прямо к его лицу, дабы сделать селфи, а если учёный противился и отворачивался, чтобы его лицо не находилось в кадре, то обязательно кто-нибудь другой успевал сделать фото с другой стороны. От миллиона прикосновений в секунду подряд ко всем частям тела Альберту стало дурно, ему не хватало кислорода и становилось до тошноты противно, когда какие-то неизвестные девушки лезли к нему и тёрлись вплотную. Парню казалось, что всё это было просто кошмаром, страшным сном и не более, не могло же такое действительно произойти наяву. Но, почему-то, происходило. Альберт психовал и брыкался, но поток желающих сфотографироваться, а некоторым даже хватало смелости и поцеловать парня, не прекращался, казалось только, что это наоборот лишь подогревало интерес и приманивало всё новых обожателей. Вдруг даже кто-то из толпы закричал: "Да снимайте с него уже штаны!" — но голубоглазый упрямо противостоял паре человек, которые попытались последовать данному совету. Насколько мерзко было Альберту, не описать словами, он прямо сейчас хотел провалиться сквозь землю, да хоть умереть, лишь бы не позориться дальше. И он начал закипать. Постепенно, сначала не сильно, но у всех, кто находился рядом с ним начинали наэлектрелизовываться волосы, даже у самого парня они слегка распушились в разные стороны. А те, кто держал Альберта по рукам ощущали, как кончики пальцев слегка начинает покалывать, но никто этому особого значения не придал, ведь командир ещё ни разу не показывал свою способность на людях, слишком сложно её было вызывать, да и до этого момента было незачем. В один момент Йорика вывели из толпы, на всём его лице красовались следы от губной помады, особенно исцелованы были его щёки. Но это лишь наоборот опьяняло его, делая взгляд блаженным, а улыбку на лице даже слишком довольной. Непонятно, что с ним ещё сделали, но выглядел мальчик самым счастливым на земле. Взгляд кучерявого не мог ни за что зацепиться, а речь и вовсе казалась бессвязной, словно женское внимание действительно действовало на него покруче, чем алкоголь. Клоун не мог и сам держаться на ногах, посему его поддерживали какие-то две девушки, чуть старше него. В недоумении и гневе скривив лицо, Альберт вдруг протороторил: — Что эти бабы с тобой сделали?! Рыжий только довольно промычал, при этом хихикая. Йорика слегка пошатнуло в сторону, но сейчас помогать ему особо никто не стал, именно поэтому мальчик неуклюже оступился и упал рядом с оппонентом, точнее, ему между ног. Следом какая-то девочка из толпы с противным писклявым голосом процедила: "Ну вообще-то, не обязательно унижать женщин, если тебе просто нравятся мужчины!". Все остальные поддержали её, скандируя при этом не совсем приятные слова в адрес Альберта, которые только подтверждали слова этой малообразованной, но считающей себя остроумной дамы. Какая-то глупая шутка? Почему они считают, что имеют право решать за него, чего он хочет? Почему эти молодые девушки настолько обнаглели, что буквально терзали своего кумира, несмотря на то, что явно предоставляют ему дискомфорт? Парень явно был на взводе; его глаза злобно глядели на всех остальных людей, смотрящих на него сверху вниз, словно они здесь управляли ситуацией, а он и Йорик были никем, просто игрушками, которыми можно было играть, пока не наскучит. Последней каплей стало то, что кто-то толкнул кудрявого в спину, отчего тот чуть не угодил лицом в живот Альберта, но шут успел вовремя выставить руки. Из толпы кто-то после этого засмеялся. У учёного всё горело внутри от гнева, ему казалось, что ещё чуть-чуть и он разорвёт всех этих несчастных фанаток на куски, ни одну не оставит в живых от их безумной наглости. Сразу во всех частях тела одновременно сильно болело от крепкой хватки, и терпеть было уже совсем невозможно. Вокруг Альберта в секунду образовалось электрическое поле, которое откинуло всех, кто был рядом с ним на несколько метров в сторону. К счастью, рыжеволосый не потерял сознание от ушиба головой о стол, а просто получил себе новый синяк. Во всём помещении тут же сначала ярко загорелись все лампы, а затем лопнули от перенапряжения, осыпая стеклом толпу, отчего та ахнула, испугавшись. Ныне голубые глаза учёного сейчас же стали ярко-розовыми, а по телу продолжали бежать белые и другие цветные искры. Разряд тока был достаточно сильный, чтобы убить, но сейчас юноша и не думал о жертвах, в принципе, как и всегда, ему было всё равно, что произошло с этими глупыми особами, но обиднее всего было, что нарушилась умиротворённая спокойная обстановка. Когда шатен оказался свободен, сразу же попытался встать на ноги, но тело от неудобного положения слегка онемело, поэтому пришлось делать это медленнее, опираясь локтями о пол. Поднявшись, Альберт тут же отряхнулся и поправил волосы, стараясь избежать того, что выглядел некрасиво в чужих глазах. Неважно даже кем ему были другие люди, враги или друзья, он всё равно пытался поддерживать свой идеальный имидж. Злобно поджав губы и нахмурившись, парень решился осмотреться. Вокруг него было пустое место, и все люди, которых он смог оттолкнуть валялись поблизости; кто-то из них мог шевелиться, а кто-то просто лежал, даже, наверное, только с трудом дыша. Но это были их проблемы, герой и так слишком много позволил с собой сделать, что эти действия окончательно довели его до крайности. Немного погодя, юноша громко сказал: — Я и подумать не мог, что мои собственные фанаты чуть не разорвут меня на части. В следующий раз даже не смейте подходить ко мне. Альберта переполнял гнев, он ступил пару шагов, а затем поднял с пола недавно оброненный нож. Парень в отражении металлической поверхности увидел себя: злого и устрашающего своим образом. — И не смейте никуда выкладывать эти фотографии. Я лично найду каждого и перережу ему горло. — как только он договорил, то осторожно снял белоснежную перчатку с правой руки и посмотрел на неё. Пальцы сильно тряслись, а между ними то и дело бегали маленькие искры тока. Сжав ладонь в кулак, тот глубоко вдохнул, а после повернулся обратно к толпе, которая уже стала приходить в себя, а кто-то даже стал вновь снимать кумира, но уже исподтишка. Похоже, никому и дела не было до того, что он чувствует, всем нравился только его образ, который можно было хотеть и вожделеть, но не характер и эмоции. Скорее всего, никто даже после этого не перестанет охотиться за вниманием Альберта и не изменит своего отношения к нему. Безусловно, у него были и другие фанаты, которые всего лишь наслаждались тем, что могут посмотреть на его лицо в новостях по телевидению, кому-то и вовсе от него нужен был только автограф, кому-то фотография. Но, как известно, вперёд выбиваются только самые наглые. И тут люди делятся на два лагеря: пассивных и активных воздыхателей. Первых зачастую больше, но вторые постоянно умудряются испортить общее впечатление о всей массе. Заметив парочку девочек, которые снимали всё происходящее на телефон, Альберт немедленно решился к ним подойти. Когда же он оказался рядом, то почти все они запищали от того, насколько были счастливы поймать такой кадр с их любимцем. Но парень, очевидно, не был этому рад. Он вытянул руку по направлению к ним, а после, когда резко сжал её в кулак, то гаджеты этих бедняг просто отключились. Герой мог как выплёскивать из себя энергию, так и забирать. Таким образом он поглотил её с телефонов в себя, и те теперь представляли просто груду ненужного металла, который более не смог бы больше работать. — Скажите спасибо, что хотя бы не жизни вас лишил. — строго проговорил юноша, и начал удаляться с места происшествия. Он подошёл к лежащему на полу и потирающему свою голову от удара Йорику, небрежно взял его под руку и тем самым сумел поставить мальчика на ноги. Рыжеволосый всё ещё чувствовал себя в экстазе, но уже более чётко ощущал присутствие своей вины во всём этом. Он не смотрел оппоненту в глаза, и всего-навсего криво сжал губы. Они быстро стали идти к выходу из кафе. Вслед их, конечно же, продолжали снимать на видео и фотографировать, при этом хихикая, но до этого Альберту уже было мало дела, он желал поскорее уйти со злополучного места. Через пару секунд они вышли в общий коридор, и теперь уже шатен тащил за собой мальчика, который еле поспевал держать ровный шаг, то и дело спотыкаясь обо что-то на ровном месте. — Куда мы щас идём? — в недоумении произнёс Йорик; в голосе у него читался лёгкий испуг по поводу всего, что произошло. То, как он нервничал также можно было почувствовать по слегка влажной руке, ведь он держал руку Альберта, которая до сих пор находилась не в перчатке. Можно было задуматься над тем, почему же именно когда голубоглазый сердится, то частично забывает и вовсе о своей нездоровой брезгливости и спокойно может находиться без защиты от внешней среды. Однако это состояние потихоньку шло на спад. По руке перестали бегать искры, глаза медленно выцвели в голубой оттенок, а волосы вновь вернулись в обычное состояние. Теперь от шагов парня не шло характерных разрядов тока, а слышалось только цоканье его каблуков о пол. Благо, никто не стал преследовать их или пытаться догнать, а остальные люди и вовсе холодно обходили парней. Альберт продолжал молчать, лишь громко и раздражённо втягивая носом воздух, оттого, что темп ходьбы был достаточно быстрый. Иногда осматриваясь по сторонам, он точно что-то искал, но пока неизвестно что. Решив больше не тревожить друга расспросами, поскольку они могут закончиться хуже только для самого любопытствующего. И вот, Альберт наконец куда-то свернул. Пройдя ещё немного по коридору, тот открыл дверь и первым зашвырнул перед собой рыжеволосого, а затем зашёл сам. Это помещение оказалось обычным мужским туалетом, с плохим мерцающим светом, слегка грязными зеркалами и стенами из пыльно-голубой плитки, кое-где разбитой и потрескавшейся. Альберт стоял напротив Йорика, проедая его ядовитым взглядом, полным вполне ожидаемой агрессии. Он сделал шаг навстречу, а кучерявый в это время опустил глаза. — Мне просто интересно, может ли твоя жопа хотя бы день не влипнуть в какую-нибудь неприятность? М? Ехидно усмехнулся. — Ты теперь называешь женское внимание неприятностью? Глянь-ка, я в жизни столько поцелуев не получал! — рыжий стал красоваться следами от помады у себя на щеках и шее, указывая на каждый пальцем. — Меня все обожают. Девочки от меня без ума. Странно, что для тебя внимание от тёлок ничего не значит. Я-то думал, ты нормальный… На лице у Альберта дрогнула бровь и слегка поджались губы от такой дерзости. Самым омерзительным он считал близкий контакт с любым человеком, посему постоянно избегал его, но не всех людей можно проучить словами, приходится иногда и делом. — Я нормальный. — он сделал ещё шаг по направлению к партнёру, но сейчас тот уже отступил назад. — Я нормальный. Ясно тебе? — юноша продолжал давить своё, пока Йорик медленно пятился к стене. — Ты своей глупой башкой не можешь понять то, с чем мне приходится жить и мучиться каждый день, каждый час, каждую секунду вот уже два грёбанных года. — приблизившись совсем вплотную к оппоненту, последний уже успел вжаться в стену спиной, парень злобно проговорил: — Ты просто не сможешь меня понять, ведь ты - глупый избалованный ребёнок. — он дерзко ткнул Йорику в грудь пальцем, смотря ему чётко в глаза. — От тебя одни проблемы. Если бы я мог, я бы избавился от тебя. Из-за тебя меня считают посмешищем, хотя раньше они боялись любого моего взгляда. А сейчас все смотрят на то, как мы собачимся и хохочут с нас. А эти тупые фанатки, о, они пошли даже дальше. Они теперь считают, что мы с тобой встречаемся, после того как посидели в кафе. Мне уже так осточертело твоё присутствие. Я пытаюсь терпеть все твои выходки, но они окончательно выводят меня из себя. Я максимально стараюсь сглаживать конфликты между нами, но ты всё равно нарываешься. Йорик испуганно хлопал глазами, хныкал, стараясь сдержать в себе слёзы. Слова партнёра были для него очень обидными, задевали не только гордость, но и еле зажившие раны на сердце. По этим шрамам будто бы вновь прошлись остриём ножа, вспороли и заставили каждую опять кровоточить. Не то что бы мальчик расстроился сейчас из-за того, что услышал эти слова именно от этого человека, но от самих слов. Это было то, что ранило более всего, то, что пыталось скрыться где-то глубоко в душе, но сейчас обстановка настолько накалилась, что чувства невозможно стало удержать в себе. Самое больное место было задето вновь. Рыжеволосый всхлипнул, а на глазах в секунду навернулись крупные слёзы. Он отвёл взгляд, чтобы перестать чувствовать вину, но даже это не помогло, сердце сильно жглось в груди и ныло от боли. Дрогнули губы. И тут же по щеке потекла горячая капля. Она стекла до подбородка, а оттуда капнула Альберту на руку, которую он до сих пор держал около мальчика. Оппонент вопросительно вскинул бровью, при этом как-то скуксив лицо в гримасе некого отвращения, но явно этого всё равно не показал. Учитывая то, что эта рука не была покрыта перчаткой, подобное безразличие могло лишь удивить. Учёный только стряхнул слезу, а затем отстранился от шута, быстро надев перчатку. Слёзы текли ручьём, капая на куртку и оставляя на ней мокрые следы. Жалкое зрелище для Альберта. Он ненавидел сопли и слёзы, особенно когда их разводил младший член банды. Но в этот момент никто бы не сдержался. Когда кто-то посмел затронуть нечто личное, твоё, что ты доверил бы только одному самому дорогому человеку, а тут это выставляется в таком нелепом свете, при этом ещё и твоим собственным врагом. Однако, как бы не была эта ситуация унизительна, она больше расстраивала, нежели чем злила. Йорик чувствовал, словно обжигается об собственные слёзы, когда они сползали у него по щекам. Сейчас он чувствовал себя максимально неловко, выдав наконец свои настоящие эмоции, ещё и перед противником. Он старался прекратить: вытирал глаза руками, шмыгал носом, пытался сдержать губы от дрожания, но это слабо помогало. Мальчик выглядел настолько слабым и несчастным, что в этот момент над этим не хотелось шутить даже вечно любящему отпустить язвительную пару фраз Альберту. Он, видимо, понял, что сейчас и вправду переборщил со своей проницательной речью. Посему юноша напряжённо вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он истерично начал. — Ладно-ладно-ладно, не реви. Не реви. — потоптавшись на месте, голубоглазый стал перебирать возможные варианты исхода событий. — Ненавижу когда ты весь сопливый и зарёванный. Меня ещё потом Вайс отчитает за это. — он оценочно окинул мальчика взором, в попытке более точно уловить его настроение, заглянуть в глаза и прочитать по ним сработало ли это средство успокоения, но Йорик вжался в стену, продолжая отчаянно мычать и давиться слезами. — Да прекрати уже истерить. Я ничего такого не сказал. Я не Вайс, чтобы подскочить и начать тебя сюсюкать сразу, как тебе что-то не нравится. — холодно процедил Альберт, отдаляясь от компаньона. Шатен безразлично развернулся, слегка вздёрнув голову, и подошёл к большому зеркалу, которое находилось посередине туалета, а под ним располагались раковины. Парень отчуждённо снял перчатки, взял их под мышку, а сам взглянул на себя в отражение. Ничего хорошего. Бледная напудренная кожа, слегка поплывший макияж и растрёпанные волосы. Сборник всего, что не переносил учёный в своём внешнем виде. Он цыкнул, рассматривая собственные глаза, под которыми стёрлась подводка, он попытался осторожно подтереть её пальцем, но когда эта попытка не увенчалась успехом, то он уверенно стал шариться в карманах куртки, дабы найти нужную косметику, которую всегда носит с собой. — Ой, вот только не говорите, что эти идиотки всё-таки украли у меня что-то, — он нервно перебирал вещи в кармане, но никак не мог нащупать нужную. Тогда он посмотрел в своих штанах, но обнаружил там только пудреницу. — Убью их, если встречу ещё хоть раз. Эта косметика стоила дороже, чем вся их жизнь. — всё то время, пока он говорил, то трогал своё лицо, рассматривал его с разных ракурсов. А позже и вовсе решил полностью смыть макияж, так как исправить его уже было сложно. Обычной водой было весьма сложно стереть с кожи косметику, но парень не отступал. Тем более, учитывая то, что на его щеках ко всему этому в подарок шли следы помады от поцелуев, а это нервировало и действовало тошнотворно до дрожи на Альберта. Он уже и думать забыл о мальчике, занимаясь своим делом и полностью игнорируя внешний мир. Юноша не заметил, как рядом очутился его маленький спутник. Йорик некоторое время стоял рядом и сверлил друга взглядом, пока тот прихорашивался. Наконец терпение просто находится поблизости вышло, и рыжеволосый внезапно тронул оппонента за плечо, отчего тот дёрнулся, отступив на шаг в сторону. —Что? Пацан твёрдо, но отрывисто произнёс: — Купи мне игру. Новую. На приставку. — Хах, ну и с чего вдруг? Ты себя вёл отвратительно, просто ужасно. Из-за твоей халатности мы оказались под большой угрозой. Зеленоглазый нахмурился. — Перед Вайсом ты всё ещё мне должен купить что-нибудь, что я хочу! А если нет, то я расскажу, что ты меня обзывал и я из-за тебя плакал. — Да ну, напугал. — с пренебрежением выдал Альберт. — Мне перечислить, что случилось из-за тебя, или ты и дальше продолжишь ходить с нимбом над головой? Ты не думай, мной манипулировать у тебя не получится. Йорик заткнулся, закусив губу. — Мн, — он не продумал ничего на случай, если его план не сработает, потому он попытался хоть как-нибудь выкрутиться. — Я не манипулирую, а говорю, как есть. — он привык, что обычно подобные угрозы могут хорошо продавить свою правоту в диалоге, но юноша, кажется, был непреклонен. — Даже если и так, я уже потратил все деньги, которые дал Вайс. А свои средства транжирить я не собираюсь на тебя. — Но… — на лице йокнул испуг, смешанный с гневом. Насупившись, мальчик вцепился в куртку парня и потянул, заставляя его тем самым нагнуться к себе. — Пожалуйста! — неожиданно даже для себя выдал Йорик. Он почти никогда не говорил слов благодарности или ласковой просьбы, но для каждого человека льстецу и лицемеру необходимо находить свой подход, поэтому он решил пойти другим путём. Альберт слегка удивился тому, что его так нагло заставили нагнуться, но последующие слова смогли смягчить его реакцию. — Пожалуйста? — изумлённо повторил он. — М… Каштановолосый убрал от себя чужие цепкие руки, а сам расправился в привычное положение. Задумавшись, тот приставил палец к своим губам. — Неужели от тебя можно добиться таких слов? Клоун с замиранием сердца слушал монолог партнёра, умоляюще взирая на него зелёными, ещё не просохшими от слёз, глазами, он ожидал окончательного решения и старался даже лишний раз не дышать, дабы не раздражать этим оппонента. — Ум-н… Ладно. Я подумаю. Но не думай, что это ты меня уговорил. Я сам так решил. — гордо послышалось от учёного. После чего он вновь потеснил своего друга перед зеркалом и продолжил наводить порядок у себя на лице. Слегка подпудривая в некоторых местах кожу и щёки Йорик внимательно изучал сие действие, его интересовало, почему Альберт так много времени уделяет своей внешности, если он и так выглядит вполне приемлемо. Особенно мальчика смущало то, что он использует для этого косметику, которая забила почти все полки в их общей ванной. Куда не глянь - везде были различные крема, маски, пенки для лица, подводка, тушь и прочие мелочи, которые шут считал странными для употребления их парнем, посему постоянно хотел спросить про это, но не знал, как правильно поставить вопрос. Он подлез чуть ближе к партнёру, с вниманием глядя на то, как он с любовью красит себе глаза, найденной также где-то в карманах подводкой. — Альберт… — Ну? — Я хотел спросить, просто ради интереса, — слегка помедлив, тот продолжил более уверенно, словно за эти пару секунд набрался больше смелости, чем при начале диалога. — Зачем ты себя намолёвываешь постоянно? Я понимаю, если бы ты был, там, ну, девушкой, но… — не договорив, он заметил косой взгляд друга на себе, который бесспорно унижал его им. С лёгкостью можно было понять, когда юноша не желал отвечать на вопрос, в такие моменты страшно было даже продолжать разговор с ним, отчего Йорик сам собой заткнулся, однако ответ всё же был получен. — Тебе-то какое дело? — холодно выполил он, будто обижаясь на поставленный вопрос. — Хочу и делаю. Мальчик уже понял, что не дождётся правдивого ответа, посему отстранился подальше от знакомого. Он отошёл куда-то ему за спину и стал расхаживать там, дожидаясь, пока каштановолосый закончит свой обряд. Йорик только сейчас начал чувствовать, что почти литр газировки плохо сказался на его естественном желании, отчего не только заболел живот, но и появились другие не менее неприятные ощущения. — Блин… — тихо прожевал рыжий. — Я теперь в туалет хочу. — Поздравляю, у тебя отличная возможность, если ты не заметил, где мы находимся. — сперва партнёр замолчал, потому что осторожно выводил себе чёрную линию под глазом и в этом деле требовалась уйма внимания, но затем продолжил также спокойно: — Или мне тебе подержать что-то надо? Шут на это раздражённо промычал, очевидно, он не оценил шутку, ну или просто сделал такой угрюмый вид. В остальном Альберт проигнорировал то, что в дальнейшем сделал Йорик для своей нужды. Он совсем не обращал на него внимания, полностью вникнув в свою деятельность, и так продолжалось до тех пор, пока в помещении не моргнул и без того слабый свет, оставляя всё в кромешном мраке на секунду. Юноша не придал этому значения, скинув всё на какие-то перебои, но внезапно свет выключился вновь, а в это же время входная дверь слегка приоткрылась, словно кто-то быстро зашёл и тут же вышел. Командир сразу же стал настороже, выдирая нож из кармана и выставляя его перед собой в темноте. Он уже было хотел дать отпор нежданному гостю, но тут освещение вновь восстановилось, а взору Альберта предстала его недавно потерянная вещь. Его оружие в виде чёрной продолговатой палки лежало рядом с его ногами на полу. Он сделал резкий шаг назад, но затем всё же наклонился, в попытках понять, действительно ли это принадлежало ему. Исключая какой-либо другой вариант, тот осмотрелся, но, когда никого не обнаружил, то смело поднял свою вещь и стал рассматривать её, дабы выявить возможные дефекты. Однако оружие было как новое, с ним совершенно ничего не случилось, и тогда встал вопрос, а зачем кому-то вообще его тогда брать. Сначала учёный хотел свалить на фанаток, но такой трюк вряд ли у них хватило бы наглости провернуть, Йорик тут точно был ни при чём, ибо почти всегда находился под контролем, тогда остаётся третий вариант. Альберт тяжело вздохнул. Убрал нож. Глянул на себя в зеркало, чтобы оценить ситуацию, а когда его всё устроило, то он решил зафиксировать время в телефоне. Около двух часов дня. В этот же момент из одной из кабинок вышел Йорик. Он прошёл мимо знакомого и принялся мыть руки, пока учёный внимательно смотрел на него. — О, ты нашёл. — радостно сказал мальчик, указывая взглядом на оружие друга. — Не совсем нашёл. Скорее, мне вернули её. — он сначала замолчал, но через пару задумчивых мгновений выдал: — Вообще, мне кажется, что у меня есть не просто фанат, а какой-то сталкер. Когда я гуляю по общественным местам, я почти всегда чувствую на себе чужой взгляд. Я пытался высматривать этого человека, но он слишком хитрый, и никогда не попадается на глаза. Проблема в том, что я даже не знаю, кто это может быть и насколько далеко он может зайти. — от Альберта это всё звучало как откровение, которое он долго носил в себе, но когда это стало сложно терпеть, то он решился поделиться этой информацией. — О, так это круто! У тебя же теперь есть личная фанатка, которая от тебя тащится! — Сталкерство - это не круто. Я не знаю, что у этого человека в голове и что он может сделать со мной, и в частности с вами. Ведь такие люди очень ревнивые. Он может считать меня своей собственностью и навредить тем, с кем, по его мнению, мне нельзя контактировать. — Ой, да ладно тебе. Может его вообще нет, и всё это тебе кажется. Ты же сам говорил, что у тебя бывают галлюцинации от таблеток, которые ты кучами жрёшь. — усмехнувшись, Йорик самодовольно посмотрел на изнурённого постоянным приёмом лекарств учёного. Возможно, что косметикой он даже пытался скрыть синяки под глазами и бледные впалые щёки, чтобы его внешний вид не вызывал отвращения. Эти препараты, безусловно, помогали ему в некотором роде справиться со своими эмоциональными проблемами, но заместо этого побочными эффектами шла вереница не самых приятных изменений в организме и внешнем виде. Альберт промолчал. Он не знал, как правильно ему на это отреагировать и что ответить, возможно, рыжий и был прав, но сам юноша ни за что бы не признал этого. Посему решил просто замять данный диалог. Герои сразу после этого решили выйти в коридор, не видя больше смысла задерживаться на этом месте. В коридоре было всё как обычно - никто не сторожил их у дверей и не пытался послушать. Из прохожих, как обычно, никто не обращал даже внимания на партнёров, что всегда играло только в плюс. Альберт в раздумьях немного помедлил, прежде чем торопиться куда-то, при этом спросив у Йорика, как бы для подтверждения своих мыслей: — Мы сейчас тебе за игрой идём? — Да-да-да! — радостно воскликнул тот, в секунду осчастливившись и прыгая на месте от переполняющих эмоций. — Ладно. — холодно метнул юноша. Он без лишних промедлений отправился по привычному маршруту первый, а кучерявый только и делал, что еле поспевал за них, хотя только он знал, куда точно надо идти, но Альберт ни за что не дал бы собой командовать, пусть даже немного. Он считал, что это снизит его статус и может пошатнуть гордость, которая для парня была на одном из лидирующих мест в списке по качествам. Пройдя ещё немного, он вопросил у собеседника: — Сколько она вообще стоит? Чтобы мне понимать. Шуту неожиданно стало стыдно говорить данную сумму, однако до этого он спокойно мог потратить эти деньги, и даже больше, на такие же бесполезные игры и без зазрений совести даже ни разу в жизни не прикоснуться к ним. — Ну… Тысяч… Пять? — неуверенно промямлил мальчик, при этом повёл взглядом в пол, стараясь не смотреть на партнёра из-за стыда, который внезапно накатил на него. Почему-то рядом с Альбертом все чувства перемешивались в кучу, и Йорик иногда даже удивлялся сам с себя, потому что ранее такого не ощущал и не выдавал подобных вещей, и это, естественно, вводило его в сильное замешательство. Оба остановились. В ответ на речь мальчика, его оппонент воскрикнул: — Пять тысяч?! За игрульку, в которую ты поиграешь максимум один вечер?! — Ну… В неё можно и вдвоём играть. Мы могли бы с тобой… — Игры - это тупость. Я не буду с тобой ни во что играть. Лучше куплю тебе книгу, чтобы ты читал её и развивался. А то в твоей маленькой глупенькой башке и так полно ненужной информации. — Альберт был очень строг к младшему в плане развлечений. Он хотел, чтобы тот наконец перестал терять зря время и стал чему-то учится. Кстати, именно он был инициатором той идеи, по которой Йорика отправили в школу, но там он долго не продержался. Из-за сильно развитой социопатии рыжего и желания Вайса всегда иметь контроль над ним, он так и не смог войти в обычную жизнь, стать школьником и учиться, как остальные дети. Вместо этого его кое-чему смогли научить на дому. Вайс обучал его гуманитарным наукам, а Альберт точным, если, лекции на темы высшей математики и уравнения по химии можно было назвать обучением. — Это неправда! Я много чего знаю. — протестовал пацан. Каштановолосый усмехнулся. — Пф, я уверен, если я сейчас спрошу, то ты не назовёшь мне таблицу умножения даже на три. Йорик ничего не ответил, ибо, очевидно, Альберт в этом плане был прав. Знания клоуна не столь обширны в математике, как хотелось бы, посему в интеллектуальном плане переспорить учёного было невозможно. Однако это не умалило того, что мальчик расстроился, услышав такой вердикт, что обещание вновь не обернулось ничем полезным. Партнёры общались в мало оживлённом коридоре, и только изредка мимо них проходили другие люди, поэтому они могли позволить оставаться себе тут значительно продолжительное время, но всё же решили двинуться дальше, медленным шагов придерживаясь друг друга. — Ты опять обиделся? — проговорил голубоглазый, глядя на поникшего мальчика. — Ну знаешь ли, не всё будет по-твоему. Иногда надо идти на компромиссы. В любом случае, я не Вайс, и уж точно не собираюсь стелиться перед тобой, даже если тебе что-то не нравится. Йорик надул губы. Естественно, его это задело, даже не сам факт, что ему отказали, а то, что его желания сравнивают с пустым звуком, который можно проигнорировать. Больше всего в командире он не любил именно это - то, что он твёрдо стоял на своём и никогда не пошёл бы на уступок, при этом имел такую выдержку, что никакие уговоры не смогли бы даже на чуть-чуть приклонить его к другому решению. Альберту настолько было чуждо подчиняться другим, что рыжеволосый буквально чувствовал, как при диалоге юноша ежесекундно унижает его лишь одним своим взглядом, отчего становилось крайне неловко продолжать. Но если кто-то и посмел бы разговаривать с учёным наравне, так это был Вайс. Именно он мог спокойно вести с ним диалог, где никто никого не опускал бы многозначительным взором, а решение всегда приходило к тому, что было удобно для всех. Необычайно интересно было наблюдать тот контраст поведения, какое представлял юноша обычно и рядом со своим лучшим напарником. — И почему ты такой противный… — злобно констатировал зеленоглазый, складывая руки у себя на груди. Альберт улыбнулся. Его действительно всегда забавило то, как Йорик о нём отзывался. Это не было обидно, скорее наоборот, смешило. — Какой есть. — И вообще, с тобой капец как скучно. В игры не играешь, тикток не смотришь, даже на улицу редко выходишь, чтоб погулять. Только и хочешь, чтобы я книги твои тупые читал и тоже как и ты был таким же душнилой? — язвительно сострил мальчишка. Оппонент в недоумении поднял бровь, тем самым вопрошал даже своим видом на последнее слово. — М… Кем-кем? — он не до конца понял, что сейчас было за слово, однако имел примерное представление о том, что оно значит, но не был уверен в своей догадке. — О! Ну наконец-то я знаю слова, которых не понимаешь ты. — довольный собой Йорик самоуверенно поднял подбородок, горделиво сомкнув губы в трубочку. Словно сейчас он совершил нечто такое, чему стоило гордится не только ему, но и самому Альберту, что он наконец-то где-то преуспел. Рыжеволосый высокомерно промолчал, стараясь в этой ситуации полностью походить на своего друга, который, обычно, без объяснений просто засыпал своего компаньона информацией и не давал на неё конкретного ответа. Командира это не сильно гложило. Если его вопрос оставался нерешённым, он, конечно, зачастую очень сердился, но именно сейчас хотел показать из себя того, кто не зависел бы от чужих слов и не опускался бы до уровня, чтобы вытягивать из кого-то эти слова. Друзья шли небыстрым шагом около десяти минут; совершенно не ведая маршрута, Альберт вёл за собой Йорика, делая вид, что знает, куда идти. Но мальчик давно уже заметил, что они направляются вообще в противоположное направление от магазина с играми, отчего даже последняя надежда потихоньку начала исчезать. Рыжеволосый мальчик печально озирался по сторонам, всё больше разочаровываясь в своём друге, который даже не чувствовал угрызений совести за то, что не выполнил обещание. Оба шли молча, пока Альберт не остановился напротив книжного магазина, довольно ухмыльнувшись. — Ну вот, это куда лучше, чем твои игры. — юноша собирался уже было зайти внутрь, как кудрявый схватил его за руку и стал всячески упираться, не желая входить. — Ну Альберт! Я не хочу! Пошли за игрой! — он сопротивлялся попыткам затянуть его в магазин, с трудом пытался сравняться силой с Альбертом, который также стал тянуть его в противоположную сторону. Оба тащили друг друга в разные стороны, и никто никак не мог уступить другому. Каждый хотел вывести ситуацию себе в плюс, но никак не прислушиваться к противнику. Данная картина выглядела крайне нелепо: словно два ребёнка не могли поделить какую-то общую вещь и упрямились. Всегда было забавно наблюдать то, как, казалось бы, умный и интеллигентный Альберт, не мог уступить очередь несмышлённому подростку и каждый раз ввязывался с ним в драку снова и снова, хотя крайне не любил тактильность, в особенности с этим человеком. Но когда дело доходило до стычки, учёный будто забывал о своём статусе и так сильно хотел проучить мальчика, что не скупился иногда даже войти с ним в физическую перепалку, да так, что оба могли несколько минут кататься по полу и лупить друг друга по всем частям тела, по которым можно и нельзя. Обязательно должен был выйти один победитель, перемирие никогда не было возможно. Обычно, выигрывал Альберт, в силу своего роста и возраста, а также более ухищрённой тактики, но иногда мог одержать победу и Йорик, и тогда он самодовольно, максимально чинно и гордо воспевал свою победу, при этом пытался как можно больше унизить своего оппонента. В их драке обычно выигрывал тот, кто сильнее опорочит достоинство другого и заставит подчиниться себе. Пару секунд они упирались от нежеланных действий, как вдруг Альберту пришла в голову идея, сразу же после которой он стремительно подался вперёд, отчего мальчик не смог удержать равновесие и грохнулся на пол, при этом утягивая за собой за куртку и самого зачинщика этого инцидента, однако тот успел реагировать и не упал вслед, а лишь навис над оппонентом, при этом всё ещё продолжая стоять, но в полусогнутом положении на ногах. Находясь между ног у учёного, тот поднял взгляд и посмотрел на него. Первый явно был не в восторге от данного положения, хоть и занимал доминантную позицию. — Хах, у тебя из-за одной мысли о книгах ноги подкашиваются? — саркастически произнёс шатен. Собеседник сперва помолчал, но затем схватил партнёра за ногу, обхватив её, тем самым не давал сдвинуться с места. — Прошу! Умоляю! Купи игру! — тот сжал свою хватку сильнее, одновременно распахнув глаза как можно шире, а брови сведя вниз, чтобы его лицо максимально отображало искренность просьбы. — Я сделаю всё, что ты захочешь, только купи! — кучерявый пошёл даже на крайние меры, ведь говорить такое Альберту - это почти одно и то же, что подписать себе приговор на рабство. Но подобные слова так льстили юноше, что это буквально было единственным вариантом воздействия на него, остальные уговоры просто проходили бы мимо, как ненужные. Это высказывание подопечного так порадовало парня, ибо он любил пользоваться такими случайно разбросанными словечками. — О, даже так. — хотя, зачастую, тот если и ловил мальчика на слове, то не злоупотреблял потом этим, просто забывал или пользовался возможностью, но незначительно, просил о какой-то мелочи. Поэтому со временем рыжеволосый стал смелее кидаться такими фразами, даже уже не думая о возможных последствиях, которые ему грозили. Альберт отступил, давая мальчику самому возможность подняться с пола. Тот не спеша сделал это, при этом взирая на оппонента таким взглядом, словно собирался и дальше клянчить что-то. — Ладно, не смотри на меня такими жалобными глазами. Сейчас зайдём в магазин мне за книгой, а потом тебе за игрушкой. — казалось так, словно на этот раз он говорил правду и не собирался увиливать от ответственности. Йорик очень радостно отреагировал на эту новость, счастливо улыбнувшись, он вприпрыжку подскочил к Альберту, на что тот раздражённо закатил глаза, ибо это детское поведение у мальчишки сильно выводило из себя. Сейчас оба без препинаний вошли в магазин. Им представилось небольшое помещение библиотеки, где по разным полочкам были расставлены разноцветные книги, был небольшой зал со столом и стульями, где, кстати, никого не было из читающих. Да и в принципе книжная лавка пустовала, следуя примеру других библиотек. Вздохнув, юноша стал прохаживаться по рядам, проводя ладонью по жёстким переплётам книг. Если его взгляд зацеплялся за какую-то одну, то он брал её в руки, пролистывал пару страниц, и клал обратно. Полная тишина царила вокруг, отчего слышно было лишь глухие шаги парня и его шёпот себе под нос: — Это не то… Всё не то. Йорик немного отстал от компаньона, ведь его приманил отдел с каким-то комиксами и журналами. Безусловно, этот магазин продавал товары на любой вкус, так что подобные выпуски - тоже интересное чтиво. Кудрявый проигнорировал вывески с предупреждением, где было написано, что данный отдел запрещено посещать людям, до совершеннолетия, в силу его содержания, но, похоже, только ради этого мальчишка и решился сюда зайти. На обложках сначала пестрели красочные персонажи из комиксов: супергерои, злодеи, и все-все, кого можно было пожелать, на любой вкус. Но вскоре эти детские цветные рисунки сменились строгими чёрно-белыми журналами с преинтересным содержанием. Мальчика манили все эти фотографии, он хотел внимательно рассмотреть каждую страницу и изучить её содержимое. Сперва шли полуобнажённые мужчины, в хорошей форме и с модельной внешностью, но Йорика это абсолютно не интересовало. Он прошёл дальше, где обнаружил такие же каталоги, но уже с женскими формами. Тут-то ему сразу понравилось всё. Глаз останавливался на любом теле, которое было обнажено чуть больше половины. Ещё немного, и он бы точно пустил слюни, но пытался сдержать себя, тем более в публичном месте. Наконец, особо привлёк внимание шута один из самых дорогих журналов. Он остановился напротив, внимательно разглядывая пышную оголённую грудь девушки, лет двадцати пяти. Закусив губу, тот быстро огляделся, дабы исключить слежку, а после, даже не смотря на содержимое, сунул вещь к себе под куртку, пряча её. Решив дальше продолжить свой путь, рыжеволосый завернул за угол, но там обнаружил совсем другой коридор, где начинались обычные книги, ведь магазин был нацелен именно на продажу классической литературы, а не коммерческих издательств с целью привлечения денег. Он медленно прошёл мимо скучных, по его мнению, полок, не обращая внимания на обычные обложки от книг. Таким образом он очутился в другом отделе, где уже неподалёку смог найти Альберта, тянущегося к верхней полке. В руках у него уже была какая-то небольшая книжонка, но он всё равно намеревался заполучить ещё одну. Подойдя ближе к командиру, мальчик озадаченно посмотрел на него. — Зачем тебе ещё одна книга? — А, ха-ха, — тот слабо просмеялся, при этом видно, что очень наигранно и неэмоционально. Он без промедления сунул книжку пацану в руки, а затем смог достать и ту, которую хотел для себя. — Это твоя. Мои условия: будешь читать хотя бы страницу в день - я верну тебе телефон. Уяснил? Йорик понимающе закивал, но, видно, без особого энтузиазма. Он действительно больше всего на свете не любил читать, ибо считал это безумно скучным и ненужным занятием. Однако, как бы не были плохи условия, с ними всё равно придётся согласиться, потому что хотелось вернуть себе гаджет. — Лады. Партнёры пошли к выходу, так как делать им тут было больше нечего, а впереди ждал ещё продолжительный путь. Альберт прошёл мимо кассы, не собираясь даже платить за приобретённый товар, что кудрявого насторожило, отчего он невнятно пробормотал: — А как же деньги? — Деньги? Хах, я думал, именно ты у нас тот, кто готов обчистить чужие кошельки, лишь бы не платить из своего кармана. Тут никого нет, можем уйти и так. Тем более, я наличку с собой почти не ношу. Только карту. Йорик удручённо повёл взглядом. Он не стал больше ничего говорить, кроме как того, что тихо промычал, словно в знак понимания. Вскоре они обратно очутились в коридоре. Учёный даже придержал мальчику дверь, пока тот выходил. А затем первый полюбопытствовал. — Ну, что, покажешь мне, где купить эти твои игрушки? Только давай быстрее, а то мы уже часа три ходим бесцельно. — к концу предложения голос сменился на более строгий и, даже, слегка рассерженный. Юноше действительно не нравилось такое глупое времяпровождение. Мальчишка понимающе кивнул, а затем, полный сил, пустился вприпрыжку в определённую сторону, при этом натянув счастливую улыбку. Наконец выполнят то, что он просил на протяжении долгого и мучительного времени. Альберт поспешил за ним. Хотя он и не любил за кем-то следовать, но сейчас это было не принципиально, он скорее хотел, чтобы вся эта почти бессмысленная прогулка скорее закончилась, ибо не особо любил различные вылазки и прочие мероприятия, вне дома и комфорта. Тем более, что за эти несколько часов произошло столько всего, сколько не происходило за месяцы нахождения дома. Если брать во внимание даже ту встречу с фанатками, которая отразилась сильным стрессом для юноши. Некоторые магазины на пути уже стали знакомы своими вывесками и рекламой, потому что мимо них приходилось не раз проходить. Однако поток людей со временем только увеличивался, и всё больше находилось тех, кто узнавал в героях главных бандитов города, отчего испугавшиеся прохожие старались сторониться их и не вставать на пути. Альберту не нравилось излишнее количество людей, потому что они таким образом всё чаще задевали его и пихали в плечо, даже не беря во внимание то, что он старался протиснуться между ними максимально не затрагивая никого. Несмотря на то, что он был очень горд и не терпел того, чтобы подстраиваться под других людей, сейчас он переламывал себя и юркал в промежутки в толпе, потому что некоторые индивиды совсем не расступались перед ним и наоборот норовились даже будто специально толкнуть или задеть. Но вскоре они пришли к назначенному месту, где Йорик так вожделенно ожидал, пока оппонент смилуется и всё же купит ему желанную вещицу. — Давай быстрее, что ты хочешь. — отчеканил он, приближаясь к мальчику, который уже успел прилипнуть к стеклу, наслаждаясь даже обычной обложкой от новенькой игры, красовавшейся на витрине. — Ну что ты застрял, идём. — подгонял он рыжего, в надежде, что тот быстрее соберётся с силами. Первый зашёл Альберт, а после него и Йорик. У второго сразу округлились глаза от предвкушения покупки. Он озирался по сторонам, пытаясь поймать взглядом каждую интересную ему деталь. Вокруг было столько неизвестных и оттого захватывающих дисков с играми, что начинало буквально двоиться в глазах, при этом даже приятно спёрло дыхание. Кудрявый не мог поверить своему везению, что уже сейчас его недавно родившаяся мечта сбудется. Он не отходил далеко от своего партнёра, но одновременно с этим успел рассмотреть всё, что только можно. И если бы была возможность скупить весь ассортимент, что здесь находится, то мальчик определённо бы сделал это, ну, или точно украл парочку вещей, пока никто не видит. На удивление, в этом магазине уже был не только продавец, но и пара консультантов, которые, к слову, сразу же скрылись из виду, когда Альберт вошёл, держа у себя за спиной своё оружие, а Йорик второпях следовал за ним. — Ну, бери, что хотел, и мы уходим. — тихо процедил парень, оглядываясь по сторонам, чтобы избежать лишних глаз. Рыжеволосый тут же последовал его совету и нырнул вглубь магазина в поисках желаемого. По пути он, конечно же, понабрал себе в карманы различных игровых фигурок, ещё пару дисков оставил на руках и напихал в куртку прочей разной ерунды по мелочи. Этот мальчишка просто не мог контролировать себя, когда знал, что его действия почти не ограничены, а на защите, если что, всегда будет кто-нибудь из его банды. Сейчас этого защитника представлял Альберт, который караулил, чтобы ситуация не вышла из-под контроля и внезапно не подоспела полиция. Шут брал от жизни всё, а когда дело дошло до желанной игры, то он осторожно подобрал её в руки, укутав в свой пуховик, лишь бы ей ничего не смогло навредить. Уж лучше он бы поранился или ушибся, но никак не диск, о котором теперь были всего его мысли. Он уже представлял, как придёт домой и запустит свою приставку, станет играть и напитываться новыми эмоциями, проникаться персонажами. Смыслом его жизни, к счастью, не были игры, но они дарили ему положительные моменты и эмоции, которых так не хватало, давали отвлечься от всего ужаса, что окружает людей. Сейчас Йорик по праву мог назвать себя самым счастливым человеком на Земле, ведь именно таким он себя и ощущал. Когда вот так, почти по щелчку пальца твои желания могут претворяться в жизнь - лучшее, что можно было придумать. Захотел - получил. Такая идеология преследовала рыжеволосого, и она ему безупречно нравилась. Он чувствовал себя особенным. Почему-то именно сейчас захотелось отблагодарить Альберта, хотя совсем недавно он до жути раздражал клоуна и не мог представиться в хорошем свете. Слишком редкими были те моменты, когда учёный делал бы что-нибудь для своего младшего напарника, да и в принципе для кого-то. Это немного даже льстило, когда совершенно холодный к чужим просьбам юноша всё же иногда, по странному стечению обстоятельств, склонялся к компромиссу. Иногда Йорик даже чувствовал некую власть над другом из-за этого, однако, возможно, тот лишь делал вид, что им можно манипулировать в своих целях, пусть и слегка. Странно осознавать, что самое приятное чувство - это подчинить себе непокорного. Молча обчистив необходимые полки магазина, Йорик принялся искать между рядов Альберта. Вскоре у него это благополучно получилось. Тот находился за кассой и что-то явно с ней промышлял. Подойдя чуть ближе, рыжий заметил, что командир уже взломал и стал обчищать её банк, засовывая крупные купюры себе в карманы куртки. Удивительно, но сигнализация даже не сработала, может быть потому, что её было попросту некому активировать? На полу позади юноши валялся человек в униформе продавца, который, по всей видимости, спрятался ещё с самого начала под кассу от банды, но его всё же смогли найти. Мужчина лежал полностью расслабленно, ведь смерть уже наступила и смысла сопротивляться не было; глаза были чуть закрыты и смотрели в одну точку, не шевелились, как и посиневшие губы, пока из перерезанной шеи сгустками брызжила алая кровь. Вокруг пострадавшего вмиг оказалась большая красная лужа, в которую неволей наступил Альберт, отчего раздражённо зашипел, ведь не любил, даже если только его обувь будет запачкана, хотя сейчас несколько капель бордовой жидкости тоже стекали по его лицу и куртке, но белые перчатки всё также были не тронуты, однако и должны были окраситься первыми. Улыбка учёного сейчас больше была похожа на оскал, появляющийся совсем неконтролируемо и спонтанно. И правда, когда голубоглазый входил в азарт от причинённого вреда, он уже едва ли мог остановиться. На лице в такие моменты всегда было нечто безумное: широкая и злобная ухмылка, острые зубы которые были хорошо видны из-за этого, широко распахнутый жуткий взгляд и сведённые к переносице брови только дополняли всю картину, а в перерывах от юноши иногда доносился будто одержимый смешок, постепенно переходящий в громкий хохот. Непонятно, что могло так сильно впечатлить Альберта, но сейчас он выглядел так, словно до него не стоило даже прикасаться и говорить с ним, настолько это было опасно для собственной безопасности. Так продолжалось до тех пор, пока он не вычистил деньги до конца. А Йорик, наблюдающий за этим пару минут, тихо не вопросил: — Ты их всех убил? В спокойном тоне отвечая на вопрос собеседника, Альберт даже не заметил того, что к этому времени к нему успел подойти мальчик. — Не всех. Только этого мудака, он хотел вызвать полицию. — кинув косой и полный презрения взгляд на мёртвого кассира, он затем медленно вышел к Йорику, который шелохнулся на пару сантиметров назад, будто от страха, что такая же участь может ждать и его. Альберт был полностью сумасшедшим, этим всё сказано. Он постоянно сидел на каких-то непонятных таблетках, а в своей лаборатории производил не менее подозрительные эксперименты. Мальчик по-настоящему опасался его поведения, особенно если довести учёного, то это будет намного хуже, чем просто подписать себе смертный приговор. И пусть Альберт никогда бы сильно не навредил младшему члену банды, он всё равно представлялся ему некой угрозой, которую стоит бояться. За всё это время, самое страшное, что произошло в результате конфликта между ними, так это то, что каштановолосый несколько раз сильно оттягал кудрявого за волосы, что потом болела голова, или однажды с силой отлупил по пятой точке, в надежде, что это будет хорошим уроком воспитания, но Йорик ничего из этого так и не воспринял всерьёз, хотя всё равно опасался непредвиденной реакции на его действия. Зная, что Альберт имеет над ним большое влияние, мальчик не хотел попадаться под горячую руку. — Ха-ха. Да не бойся ты. Я тебе ничего не сделаю. — отшутился шатен, вытирая с щеки капли крови купюрой с большим номиналом. — Я просто не собираюсь платить за то, что наскучит тебе уже завтра. Так что пришлось избавиться от свидетелей. Ну, не думаю, что это сильно тебя растрогало. Ты ведь и до этого видел смерти. Мальчик отрешённо кивнул. Для него не было большим стрессом увидеть кровь или развороченного изнутри человека, но, очевидно, очень приятным эта картина тоже не представлялась. Йорик поспешил отойти подальше от тела, чтобы совсем не расстрогаться. А вскоре он вообще пошёл вслед за учёным, стремительно удалявшимся с места преступления. Однако бумажку, которой он вытирал недавно лицо, бросил куда-то на пол, считая это достойной платой за убийство сотрудника и грабёж магазина. По выходе, герои были готовы дать отпор засаде полиции, которая могла ожидать их, но, к счастью, этого не произошло, и те спокойно продолжили свой путь. Каждую секунду им необходимо было оставаться начеку, даже если, казалось бы, всё идёт хорошо и спокойно. Ведь лучше всегда перестраховаться, чем потом платить за халатность жизнью. На практике же пару раз друзей всё-таки заставали врасплох и почти одевали их в наручники, но слаженная работа команды отлично ставила глупых людей на место, оставляя наряд полиции ни с чем, при этом, благодаря Вайсу, количество жертв сводилось к минимуму. — Ну, мы уже довольно давно с тобой гуляем. Думаю, Вайс успел уже всё купить. — юноша спокойно рассказал всё, о чём сейчас размышлял, пока они шли по коридору к месту, где была назначена встреча для ожидания. Когда кучерявый услышал о том, что их прогулка подходит к концу, то сразу немного расстроился, в надежде вопросив: — Что, уже всё?.. А я думал, что мы ещё сейчас на каток сходим на первом этаже, и в магазин за новыми шмотками… — хотя мальчик и не любил проводить время с этим человеком, но даже так шатен всё равно казался таким родным, пусть и сильно раздражающим. Честно говоря, Йорик думал, что всё пройдёт намного хуже и скучнее, но его получившийся исход очень даже порадовал; возможно, он даже стал чуть лучше относится к Альберту. — Ну, это, наверное, уже в следующий раз. Вот пойдёшь гулять с Вайсом отдельно, без меня, и всё, что захотите делайте. — не особо юноша любил все эти вылазки в свет, ему и так нравилось то, что он заработал себе авторитет, которого стоит бояться, а большего он редко хотел. Однако, если для его эксперимента нужны были люди, то он поручал это дело кому-нибудь из команды, чтобы те смогли найти для него хороших кандидатов, сам он редко опускался до такой, казалось бы ему, обычной, ненужной великому учёному работы. Хотя, когда дело касалось поножовщины в людном месте, то за такой движ Альберт был только за и наоборот агитировать всю команду на это. Йорик не то что бы сильно разочаровался в ответе парня, он предполагал, что услышит подобное, посему не долго расстраивался и уже почти сразу забыл об этом, не принимая близко к сердцу. Да и в принципе, мальчик намного больше времени любил проводить с Вайсом, нежели чем Альбертом, тот пусть и чересчур контролировал рыжеволосого, но не был таким занудой и педантом, чей больной взгляд на вещи распространялся даже на других. Шатен то и дело учил кудрявого, как делать те или иные бытовые вещи, что сильно злило его, ведь они были настолько просты и не требовали пояснения, но учёный всё равно считал должным всё рассказать младшему и показать, как правильно. Из-за этого Йорик вдвойне чувствовал себя ребёнком, не только со стороны Вайса, но и из-за командира. К нему относились как к малышу, пускай ему и было уже пятнадцать лет, но даже так у него всё равно почти не было личного пространства и особого доверия. Телефон могли в любой момент забрать и проверить, а игры, в которые так любил залипать пацан, тоже могли чудным образом изъять, и вместо этого заставить заниматься его чем-нибудь полезным без гаджетов. Однако в этой сильной опеке были и свои плюсы, Йорику никогда не приходилось испытывать лишние заботы, за него всё и так постоянно решали и делали, а он лишь отдыхал и наслаждался жизнью. Часто мальчику также читали по вечерам книги или укладывали его спать; обычно, это делал Вайс, но когда он был занят, то приходилось заниматься этим Альберту, который явно был не в восторге от этого, но всё равно делал, потому что так было надо. И пусть Йорик никогда не получал столько любви и тактильности от учёного, сколько от самого старшего члена банды, он всё равно относился вполне спокойно к юноше, пусть тот и был сильно раздражающим, всё равно было приятно получить хоть маленький, но всё же знак внимания. Тем более, что от Альберта они как-то подозрительно ощущались по-другому. Даже когда парень садился просто на край кровати, открывал книгу и начинал читать её, размеренно, выставляя каждый знак препинания, он всё равно выглядел так строго, но вместе с тем приятно. Йорику слишком сложно было бы признаться самому себе, что ему взаправду симпатизирует внимание от этой наглой персоны, но так и было. Однако, как бы странно не смешивались чувства, рыжеволосый не мог понять, что он ощущает на самом деле и как ему правильно реагировать, ведь рядом с Альбертом у него иногда так сгущались эмоции, что он потом долго размышлял над тем, почему он поступил именно так, а на иначе. Иногда он даже смущался слишком близкого физического контакта с ним, ведь учёный выглядел так недоступно, а когда оказывался рядом, то нагонял на шута необъяснимую лёгкую лихорадку, которая, к слову, была весьма подкупающей. Не прошло и десяти минут, как друзья уже дошли до назначенного Вайсом места повторной встречи - лавочки в центре главного холла, а между ними находился фонтан и какие-то ландшафтные неприхотливые растения. Здесь, в зоне отдыха, вновь никого не было. Тогда герои решили присесть тут, дабы всё обговорить. На фоне тихо журчала вода, придавая ситуации полное спокойствие и нежную обстановку, несмотря на то, что вокруг бродили люди, иногда кидая косой взгляд на членов банды. — М, мы вроде бы договорились встретиться тут с Вайсом через два часа, а его всё нет, хотя прошло даже больше времени, чем надо. — тихо говорил он, словно не особо хотел, чтобы это слышал Йорик, и эти слова были просто мыслями вслух. Тогда Альберт потянулся к телефону, дабы проверить время на нём, но тут же скривил лицо в испуге. Смотря в экран, он пару секунд даже сначала не моргал, а затем внезапно начал истерично что-то искать у себя в карманах, будто счёт шёл на секунды, если он сделает то или иное действие. Даже сам Йорик всполошился, забеспокоявшись о том, всё ли нормально, посему он не удержался от вопроса и задал его: — Что-то с Вайсом случилось? — с трепетом послышалось от мальчика. Хотя переживаний от него обычно мало исходило. Учёный, до этого не обращающий внимания на Йорика, вдруг встрепенулся, тихо протороторив себе под нос: — Да нет-нет, ты просто заляпал мой телефон, а я это только сейчас увидел. — он достал из штанов маленькую упаковку влажных салфеток, принялся оттирать с гаджета не понравившиеся ему условно грязные места. Закончив, тот со спокойной душой смог выдохнуть, а после сразу же включил телефон, но и тут его реакция показалась не менее странной. — Ой… Двадцать шесть пропущенных вызовов от Вайса и сорок восемь сообщений… — Чего?! — с искреннем удивлением воскликнул рыжеволосый. — Он даже мне столько не пишет, когда я один ухожу на весь день гулять… Вдруг у него что-то случилось? — Сейчас и узнаю. — нервно проговорил Альберт, принявшись перезванивать знакомому. В трубке долго слышались продолжительные гудки, да так, что это заставляло юношу начинать волноваться. Однако совсем скоро послышался ответ, таким родным и знакомым голосом, но, если обычно Вайс разговаривает спокойно и размеренно, то сейчас его дикция была скомкана и сильно эмоциональна, более, чем прежде. — Наконец-то. Вы где? У вас всё в порядке? Я пытался дозвониться битый час. Учёный сначала ничего не отвечал, выслушивая опасения собеседника. — Всё нормально. Я просто не мог ответить, потому что был занят, а телефон у меня всегда на беззвучном, ты знаешь. Я понимаю твоё беспокойство, но с нами абсолютно всё в порядке. Я всегда смогу защитить себя и Йорика. Когда имя шута заиграло в разговоре, он стал чётче прислушиваться ко всему, что говорят знакомые. Ему до жути интересно было узнать, как дальше продолжится разговор. На другом конце трубки послышался тяжёлый вздох, полный какой-то грусти и даже разочарования. — Я знаю. Да. Ладно. — дабы не продолжать этот бессмысленный диалог, Вайс решил перевести тему на более нужную. — Вы сейчас где? Хотите ещё погулять или поедем домой? — Домой. Я сейчас с Рыжим на месте, где мы изначально договаривались. — Понятно. Я в машине, уже загрузил покупки. Вам надо помочь или сами справитесь? Альберт даже не думая ответил: — Сами. Уже идём. После этого разговор окончился. Шатен тут же встал на ноги, заставляя тем самым подняться и Йорика. Они без промедления отправились к выходу, снова продираясь сквозь надоедливую толпу. По пути учёный зачастую оглядывался на своего помощника, присматриваясь к его лицу, пока в итоге не решился сказать кое-что: — У тебя все щёки в помаде измазаны. Если Вайс увидит - у нас у обоих будут проблемы. Так что, на, держи, и вытрись хорошенько. — он протянул ему пачку салфеток, после чего рыжеволосый нехотя стал убирать остатки былой роскоши со своих щёк. Это всё равно пришлось бы сделать, или Вайс заметил бы, принявшись при этом засыпать мальчишку разного рода вопросами. Мужчина никогда не злился, но всегда строго докапывался до правды. В его глазах Йорик всегда был маленьким ребёнком, которого необходимо защищать от всего, а данная ситуация, если рассказать правду, то она определённо сильно тронет Вайса. Он не сможет совсем отгородить мальчика от внешнего мира, даже если сильно захочет. Мягкосердечность этого не позволит. И от постоянной доброты Вайса зачастую страдает только он сам, но здесь, опять же, ничего нельзя было поделать, ибо по-другому он просто не мог. Около десяти минут Альберт и Йорик двигались к выходу, пока не дошли до дверей, откуда сразу пахнуло холодом в лицо. Клоун тут же натянул шапку на уши, отчего его рыжие и кудрявые как солома волосы сразу стали смешно топорщиться из-под неё и лезть в лицо. Альберт на это действие хихикнул, при этом сказав своему компаньону следовать за ним. Когда же оба дошли до машины, где оставили её ещё утром, то к ним навстречу сразу же выскочил Вайс, дабы помочь усесться ребятам. Он улыбнулся мальчику, который подошёл, осторожно поправил ему шапку, при этом по-отцовски, с нежностью, убрал лишние рыжие пряди с лица, пряча их под ушанку. Без лишних слов он усадил мальчишку в автомобиль на задний ряд, пристегнул его ремнём, а сам пошёл за водительское место. Альберт сделал всё сам, ожидая, пока его друзья наконец соберутся, и они смогут двинуться в путь. Почти всю дорогу команда ехала молча. Рыжий разглядывал украденные из магазина фигурки, крутил их в руках и радовался, что у него это так легко получилось. Всё было вполне спокойно, даже Вайс не стал расспрашивать друзей о том, как они провели время, хотя, должно быть, очень хотел разузнать всё. На улице всё ещё метался снег, засыпая дорогу, как белое пелено. Так хотелось слепить снеговика, тем более, что погода позволяла: несильный мороз и липкий, но крупный снег. Всё было словно в сказке. Йорик пялился в окно, при этом скучающе болтая ногами, сейчас он был полностью беззаботен, в принципе, как и всегда, но эта атмосфера по-особенному действовала на него успокаивающе, отчего глаза постепенно стали закрываться. Сейчас он чувствовал себя в безопасности и не смог устоять перед соблазном впасть в сон. Он провалился в него так резко, что и сам не заметил. Щекой приник к окну, а всё остальное тело было просто расслабленно, некоторые игрушки попадали на пол оттого, что сонные пальцы не могли их удержать. Мальчик сквозь сон слышал, что Альберт и Вайс начали о чём-то говорить, но он уже не мог разобрать, что именно это было. Так мирно прошла вся дорога. По приезде к штабу первым из машины выскочил Вайс и направился переносить покупки из транспорта домой. Он сделал несколько таких заходов, прежде чем решил полюбопытствовать, как Йорик. Он не хотел, чтобы ребёнок лишний раз видел свой подарок, который ему купили под ёлку, посему попытался сделать все максимально оперативно и быстро. А когда мужчина закончил, то удивился, почему рыжеволосый ещё не выскочил из машины и не пошёл проверять купленные вещи, тогда он решил открыть дверь, после чего ему представилась картина сладко спящего мальчика, который даже не думал просыпаться. Обычно, Йорик спал всегда очень крепко, детским сном, отчего разбудить его становилось в разы сложнее. Решив не тревожить грёзы младшего, брюнет осторожно отстегнул его, а после аккуратно взял на руки, прижимая к себе. В этот момент из-под куртки выпал украденный журнал и упал в снег, но Вайс этого, к счастью, не заметил. Он взял пару игрушек, которые нашёл на сидении, а после направился вместе с кудрявым домой. Альберт в это время сидел в авто, наблюдая за всем этим со стороны. Его до тошноты бесило нежное обращение с Йориком, словно он не заслужил такого. Поджав губы от зависти, смешанной с ненавистью, он выбрался из машины, при этом громко хлопая дверью. Оставляя после себя следы на снегу, он уже собирался пойти внутрь здания, как вдруг заметил неизвестную ему вещь. Подойдя ближе, тот понял, что это нечто потерялось и принадлежало Йорику. Он поднял журнал, покрутил его в руках, внимательно рассмотрел обложку интересного характера, а затем хмыкнул, будто усмехнувшись над вкусом мальчика. Прошло около часа - все покупки были разобраны по местам, друзья уже сняли верхнюю одежду и разложили её, Альберт даже успел заново навести себе макияж, а шут всё продолжал спать. Вайс помог и ему снять куртку и штаны, сам раздевая его, пока тот спокойно сопел себе под нос. Мужчина решил оставить мальчика на диване в гостиной, укладывая его там. Он подсунул ему под голову пару подушек, при этом нежно улыбаясь. Слегка проведя рукой по щеке подростка, тот тихо чмокнул его в лоб, убрав одновременно с этим упавшие на лицо рыжие локоны. Мальчишка, по всей видимости, даже и не думал просыпаться, ибо спокойно продолжал лежать, занимая диван, на котором так любил проводить время не только он, но и Альберт. Однако сейчас его место было занято, посему он сидел неподалёку на мягком кресле, изучая журнал, выпавший по неосторожности. Не сказать, что изображения оттуда смогли взбудоражить что-то внутри учёного, совсем наоборот, ему показались все фото крайне скучными и однообразными, он не понимал, как что-то из этого могло зацепить рыжего, что он решился притащить это домой. Чтивом это было сложно назвать, да и оно само рассчитано максимум на один раз, так что парень быстро проглядел его, кинув на стол более как неинтересный. Там же лежали и диск с игрой и другая книга, найденные Вайсом под курткой, пока тот раздевал Йорика. От нечего делать каштановолосый даже принялся изучать эту игру, читал описания, рассматривал обложку. И надо сказать его она заинтересовала. Сложно было признаться в этом, но даже такому далёкому от праздного проведения времени человеку как он, захотелось поиграть и посмотреть геймплей, но сам он не умел включать нужное оборудование и не представлял, что для этого необходимо сделать, исходя из этого пришлось ждать пока Йорик проснётся, да и тем более игра была рассчитана в обычном режиме на двух игроков; одному было бы не так захватывающе. Альберт пытался занять себя как мог в ожидании. От нечего делать он даже стал наблюдать за спящим партнёром, но это не приносило ничего полезного, ведь сейчас он отрубился даже не в смешной позе, над которой можно было бы позабавиться, а в самой обычной, за исключением только того, что у мальчика был приоткрыт рот, а волосы неряшливо раскиданы по подушке. Учёный думал, что отвлечься от ожидания поможет телевизор, но Вайс попросил его не включать, дабы не разбудить младшего члена банды. Шатену надоедали эти постоянные запреты, кои ему приходилось терпеть из-за Йорика. Вайс сейчас находился на кухне, что-то готовил, параллельно негромко слушая там радио. Гостиная и кухня находились за стенкой друг от друга, и сейчас их соединяла только приоткрытая дверь. Альберт скучающе откинулся на спинку кресла, недовольно при этом вздыхая. Ему надоедало то, как медленно течёт время и как халатно он его проводит. Не выдержав натиска подобных мыслей, юноша наконец рывком поднялся на ноги. Он сделал пару шагов по направлению к спящему Йорику, а затем навис над ним, внимательно рассматривая его лицо. Предельно спокойное, без капли эмоции. Спокойно вздымалась грудь и слышалось еле громкое сопение. Учёный нервозно стал топать одной ногой, очевидно, из-за раздражения. Ещё немного - и он присел на корты около мальчика. Злобно поджимая губы, тот внимательно глядел на рыжеволосого, ожидая, пока он сквозь сон сможет почувствовать на себе чужой взгляд. Он буквально прожигал глазами оппонента, вместе с этим сердито выдыхая воздух через нос. Он приблизился почти вплотную к лицу пацана, заставляя его почувствовать обжигающее дыхание на своей коже. Пару секунд ещё Йорик лежал без движения, как вдруг неохотно приоткрыл глаза. В эту же секунду он рывком отстранился от Альберта, раскрывая глаза максимально сильно от неожиданности. Кучерявый резко и глубоко дышал, в попытках восстановить внезапно сбившееся дыхание, он держал руку у себя на груди, стараясь привести также и бешеный ритм сердца в порядок. Кислорода сразу перестало хватать, отчего мальчишка приоткрыл рот, попытавшись это исправить; сперва он не мог сказать и слова, и только позже стал приходить в себя. Еле как тот выдавил: — Ты меня так сильно испугал… Я думал, что сейчас откинусь… Альберт ухмыльнулся, молча встав обратно в полный рост. — Так жаль, что ты не обоссался от страха, как это обычно бывает. Йорик не знал, откуда у оппонента были такие подробности, но разглашение их в полный голос ему явно не понравилось. — Ты достал. — Я ожидал, пока ты проснёшься, чтобы во-первых: вручить тебе это. — подойдя к столу, тот подобрал журнал и кинул его собеседнику в лицо, отчего он раскрылся на одной из страниц с пикантными изображениями. — Не слишком откровенно для пятнадцатилетки это смотреть? Йорик тут же заткнулся, закрывая страницу рукой. На его щеках вспыхнул румянец, а голос виновато задрожал. Он нервно сглотнул слюну, искривляя лицо в эмоции, больше похожей на стыд и страх, смешанные вместе. — Я вообще… Ну, не знаю как ты это нашёл. Это не моё. — слегка отодвигая от себя вещь, тот почти запрятал её под подушку. — М? Да ну, а я видел, что это выпало именно у тебя. — одновременно с этим он взял в руки коробку с диском от игры и стал рассматривать её, чтобы его слова звучали так, будто он совсем не заинтересован в диалоге и говорит попутно, лишь бы ответить и тем самым показать своё положение более высоким. — Представляю, что было бы, если бы это нашёл у тебя Вайс. Ха-ха-ха… Специфические у тебя вкусы. Ой, да, ты же глупый и не знаешь таких слов. Проще говоря - странные. — Ты называешь тёлок странным вкусом? Такого признания я от тебя не ожидал даже, пха. — отшутился он. Мальчишка не хотел думать, что случилось, если бы произошло то, что предрёк учёный. Увидев как после данной реплики Альберт нахмурился, рыжий понял, что явно сболтнул что-то лишнее, что тем более и сильно задевало оппонента. — Не забывай, с кем разговариваешь. Я купил тебе игру, и теперь ты вдвойне мой должник. — строго продолжил учёный, при этом оторвавшись взглядом от вещи и теперь уставившийся на партнёра. — Что, даже спасибо не скажешь? Йорик гордо поднял подбородок. Он не собирался унижаться ради каких-то вещей перед этим человеком, уж лучше было лишиться их, нежели чем потерять свою честь. Кудрявый закусил нижнюю губу и показал командиру средний палец. — На хую вертел благодарности тебе. — М, даже так… — голубоглазый поднял брови, словно удивился данным словам, хотя в остальном его выражение лица не изменилось. Он с силой швырнул коробку от игры на стол, но впоследствии она проскользила по нему и упала на пол. Видно, подобные высказывания сильно завели учёного. Он быстро подошёл к противнику, а мальчик в это время смекнул, что его вновь ждёт очередная разборка, поэтому схватил какую-то из подушек и выставил её перед собой, попытавшись сделать своеобразную защиту, но та быстро провалилась, ведь Альберт ловко запрыгнул на диван, резкими движениями стараясь обезоружить мальчика. Он повалил его на спину, а сам навис над ним, при этом попытки выбить подушку из его рук не заканчивались. Йорик упрямо сопротивлялся, пытался ёрзать и дёргаться, но так как оппонент изначально занял более выгодное положение между его ног, то в данной ситуации он просто становился бессилен, за исключением бессмысленных сопротивлений. Наконец рыжеволосый сдался, он внезапно ослабил хватку оттого, что устал держать, и голубоглазый тут же смог одержать верх. Он откинул мягкую вещь в сторону, а сам схватил руки Йорика за запястья, вжимая их в диван. Курчавый ещё пытался елозить под Альбертом, но тот достаточно крепко сцепил ему руки, а всем остальным телом прижал подростка так, что тот толком не мог пошевелится. Шут почувствовал на себе чужой вес, который отражался проблемами с дыханием и движениями. Он не мог толком глотнуть воздух, потому что оппонент вжался своей грудью в грудь мальчика. Однако лица находились на допустимом расстоянии. Сжимая кулаки, Йорик с трудом прошипел: — Я вообще тебе ничем не обязан. И уважать тебя не собираюсь с пустого места. — сказав это, пацан вновь попытался дёрнуться, но на этот раз учёный укротил эту попытку более жестоко: он сильно сжал запястья сорванца, заставляя того скорчиться от боли. — Ай-яй-яй! — Паршивый ребёнок с дрянным языком. Будь моя воля, я бы научил тебя манерам. Мне абсолютно всё равно, что тебе больно. Даже наоборот нравится видеть, как твои глаза наполняются слезами от непереносимой боли. Если ты заплачешь, хотя бы захныкаешь, то это будет лучшая награда для меня, а для тебя это будет своеобразный урок и мольба о прощении. Давай, пусти слезу, и я на этом остановлюсь. — Альберт жутко улыбался, наблюдая за тем, как мальчик со всех сил пытается не дать волю чувствам. Он снисходительно поднял брови, когда заметил, что чужие губы дрогнули от горького кома в горле и подступающих слёз. Немного погодя, голубоглазый чуть ближе наклонился лицом к противнику, при этом продолжая говорить, но теперь уже шёпотом, еле слышно: — Вот бы заставить тебя молить о пощаде, плакать и кричать от боли, чтобы ты стонал моё имя в муках, просил прекратить, а я всё не останавливался, а потом и вовсе придушить тебя, чтобы не слышать больше этот чёртов надоедливый голос. — пока юноша произносил это, его глаза постепенно приобретали розовую окраску и наполнялись каким-то пугающим свечением, а на своих запястьях мальчик ощущал странное дрожащее неприятное чувство. Вдруг в комнату зашёл Вайс. Это произошло настолько резко, что никто из друзей не смог среагировать. Если бы он застал их в таком положении, то у него появился бы огромный ряд вопросов, однако мужчина полностью был погружен в свои мысли и не замечал, что происходило даже у него под носом. Он прошёлся по гостиной, открыл какой-то шкаф и, достав оттуда пару чистых полотенец, удалился вновь из комнаты. Ошарашенный Йорик уставился на Альберта, он настолько был напуган, что совсем перестал даже шевелиться, только продолжал часто и нервно дышать через рот, дабы поймать как можно больше воздуха. Проводив взглядом Вайса, учёный нахмурился, при этом озираясь на рыжего. В секунду он вновь стал выглядеть абсолютно нормально, даже волосы не успели достаточно наэлектролизоваться. Закусив губу, тот без особого желания отстранился от мальчика, отпуская того. Он решил отряхнуть жилет и руки, которые и без того были в перчатках. Продолжая сидеть между ног у противника, тот оценивающе прошёлся глазами по подростку, чтобы исключить возможность того, что он уже успел причинить ему вред. — Кхм… Что-то меня понесло. — в надежде загладить свою вину, тот стал рыскать взглядом по комнате, в попытках найти какую-нибудь вещь, на которую можно было бы переключить тему диалога. — Ладно. Проехали. — наконец его глаза остановились на игре, которая валялась поблизости на полу. — В общем-то, я ждал, пока ты проснёшься, чтобы поиграть с тобой. Ты же так хотел. Правильно? Йорик молчал. Он до сих пор страшился что-либо говорить. Для него постоянным стрессом отображались резкие перепады настроения у его друга, к которым сложно было привыкнуть. Сглотнув тяжёлый ком в горле, тот слегка приподнялся на локтях из лежачего положения. Он слабо мотнул головой в знак согласия, но пока не в силах был что-то ответить и полностью восстановить даже своё дыхание. Пускай Йорику и в какой-то мере нравилось то, как дерзко порой обходится с ним командир, но в основном это чаще всего пугало, ибо он был совсем непредсказуемый, а мальчик точно не знал, может ли воплотить оппонент все сказанные слова в жизнь, или это были только больные фантазии последнего. — Да, да… Сейчас… — кудрявый отполз подальше от друга, после чего слез с дивана. Он ощутил какую-то неловкую паузу, которая повисла в воздухе. Слова, которые недавно сказал Альберт до сих пор словно душили мальчика, сковывали движения, одновременно с этим складывалось ощущение того, что они каким-то образом заставляли героя оставаться неподалёку, будто поводок, который натягивался на шее, а другой конец принадлежал учёному, то и дело начинавшему тянуть его на себя. Йорик попытался откинуть лишние мысли, но когда отвёл взгляд, то увидел раскрытый журнал, с которого всё и началось. Он виновато потупил взгляд, однако всё же взял вещь, принадлежащую ему, припрятав её за спину. Альберт довольно усмехнулся, слегка выгнув брови. — Да ладно, не жмись. Забирай уже эту белиберду и прячь, чтоб я не видел. Рыжий неуверенно кивнул. Он быстро направился в свою комнату, оставляя учёного ненадолго одного. У последнего от одиночества сразу вступили в голову различные мысли, не самого приятного характера, но они не давали покоя из-за своей достаточной важности - "Вот же чёрт. Я опять начинаю заводиться с пустого места. Должно быть, надо опять увеличить дозу таблеток. Или перейти на другие… Похоже, эти опять перестали действовать." — с полным хладнокровием рассуждал юноша, кусая одновременно губу. Он подумал, что пока Йорика нет, лучше не терять время и заняться этим. Альберт вошёл на кухню, где мирно готовил Вайс, он не собирался его тревожить, лишь выгреб у себя из карманов штанов все таблетки, что завалялись там. Многие из них были таких кислотных цветов, что вызывали тошноту при одном взгляде на них, но парня это не останавливало. Он взял парочку из них в кулак, налил себе тёплой воды и затем выпил всё вместе. Поморщившись, он вздохнул. Внезапно Мюрр решил завести разговор, мимо дела спрашивая: — Антидепрессанты? — Не только. — отстранённо послышалось в ответ. — Тебе перечислить всю таблицу Менделеева, которую я пихаю в себя, лишь бы не навредить себе и вам? Брюнет помолчал. Он до этого нарезал на доске какой-то овощ, но затем отложил нож, с грустью промычав. — М-м… Меня каждый раз убивает видеть, как ты пичкаешь себя всеми этими таблетками и каплями. Тебе всего лишь семнадцать, а столько нерешаемых проблем. Альберта тронула эта искренность, в принципе, он относился к Вайсу очень чутко и всегда слушал его советы, полностью доверял ему и рассказывал о своих проблемах. Единственный, от кого он мог терпеть сострадание и нежность. — Да ладно. Я сам виноват… Был… — в голосе мелькнула нотка усталости и грусти, а сам юноша иступил взгляд, пряча его под ресницами. — Расплачиваюсь за грехи, ах-ха-ха. — неумело выдавил из себя смех парень. — Только не переусердствуй, пожалуйста. Излишек лекарств - это очень плохо. — Знаю. Я держу под контролем. Спасибо за заботу. —безэмоционально промямлил тот, уже собираясь уходить, как вдруг вспомнил ещё кое-что: — Кстати, в следующий раз, когда поедешь в аптеку, возьми, пожалуйста, неулептил, а то мой заканчивается на днях. — Хорошо. Я запомнил. — мужчина продолжил готовку. Альберт вернулся в гостиную, где уже расположился Йорик. Он подключил консоль и вставил в неё диск. Также принёс два джойстика, включил и положил их на диван. Сам мальчик сидел около телевизора и что-то настраивал, предварительно, для более комфортной игры. Эта обстановка приятно удивила юношу, давая ему почувствовать какую-то заботу. Они с младшим напарником играли лишь изредка, не чаще раза в несколько месяцев, но когда это случалось, то рыжеволосый был без ума от счастья, что с ним решил кто-то провести время, пусть это будет даже его частый противник. Герой быстро справился с игрой, поднимаясь на ноги, он предложил Альберту начать устраиваться на месте, а сам предупредил его, что сходит за чипсами и колой, которыми он хотел заменить перекус во время игры. Шатен согласился, и пацан радостный побежал на кухню. Усаживаясь на диван, учёный заметил, что оба джойстика были разного цвета: один розовый, с какой-то наклейкой, которую, по всей видимости, наклеил туда он сам, а второй тёмно-зелёный. Альберт по вкусу взял себе первый вариант, ибо по памяти это принадлежало именно ему. Как было сказано, играл он достаточно редко, посему точно не знал, как пользоваться всеми кнопками и управлением; надеялся, что Йорик сможет ему всё объяснить, хотя он не особо любил принимать чужую помощь, отдавал предпочтение тому, что сможет всё сделать сам. Альберт устроился на диване, в то время как шут вернулся с полной тарелкой хрустящих чипсов и двумя бутылками колы. Он выставил всё на столе перед диваном, и сам уселся близь своего друга. Йорик поджал под себя ноги, тем самым старался найти более удобную для себя позу, в то время как его партнёр просто деловито сложил нога на ногу. — Ты же любишь колу? — вопросил мальчишка. Немного пораскинув мыслями, оппонент дал ответ. — Не сказать, что прямо-таки люблю, но иногда можно. Но я так вижу, что чипсы ты принёс для себя одного? Ты столько съешь? — он указал на тарелку, приподнимая вопросительно одну бровь. — А? Не-е-ет, это для нас. Ты тоже можешь брать. — с улыбкой послышалось от него. Альберт сжал губы. — Одна тарелка на двоих? М… — он слегка задумался, но после указал пальцем примерно посередине миски. — Тогда эта половина моя, а другая твоя. Ты наверняка будешь облизывать свои пальцы, а я не хочу потом есть чипсы с твоими слюнями. — в своём репертуаре продолжал юноша, он не хотел, чтобы нарушались его личные границы и не желал переступать через свою брезгливость и гордость. Йорик промолчал, но данное высказывание его маленько задело, однако показывать он этого не стал. Он привык, что Альберт при любой возможности пытался избежать близкого контакта с ним, поэтому особо не обращал внимания на такие замашки. Наконец началась игра. Она была похожа на большой квест, который надо было пройти с другом, при этом можно было выбрать совершенно любого персонажа или создать своего. Обычно игры на двоих были нацелены на игру в команде или противоположность этому - грубый файтинг, но эта кардинально отличалась от вышеперечисленных вариантов. Здесь давалась полная свобода действий, отчего играть было сплошное удовольствие. Ну, за такую цену грех было бы продавать очередную скучную бродилку. Альберт создал персонажа, больше похожего на себя, а Йорик постарался максимально идеализировать собственный образ. Однако обоих смутило то, что один персонаж обязательно стоял выбор женского пола, а другой мужского, и никак нельзя было поменять. Юноша, конечно, возмутился, но выбрал для себя девушку, ведь всё равно смог подогнать её под себя, да так, что получилось максимально похоже, а Йорик, довольный своим выбором сделал лучшую версию себя. Геймплей затянулся на два с половиной часа, хотя и сложность выбрана была самая лёгкая. Обычно, в такие игры играют по несколько дней, дабы пройти, но сейчас хватило даже этого времени из-за того, что приходилось пропускать половину сюжета, так как Альберт раздражённо вздыхал и закатывал глаза, когда вновь начиналась какая-либо из катсцен. Однако, даже несмотря на всё это, Йорик получил огромное удовольствие от игры, наслаждаясь каждой секундой, проведённой в том мире. Герои и не заметили, как быстро исчезли почти все чипсы и половина бутылки колы. Они были так увлечены, что не замечали даже проходящего мимо времени, главным являлись только эмоции, полученные от игры. Мальчик не ожидал, что играть с учёным будет в какой-то степени даже приятно, ведь он старался следовать подсказкам, пусть и не в совершенстве владел управлением, но всё равно пытался выполнять все свои функции. Наконец игра была пройдена. Последовала завершающая сцена после титров. Только сейчас друзья поняли, почему стоял такой жёсткий выбор с полом персонажа. В финале парень и девушка стояли вместе на каком-то праздничном спокойном вечере и танцевали. Альберт понимал, что сейчас скорее всего должно произойти, посему отложил свой джойстик и пару раз наигранно кашлянул, отводя взгляд куда-то в сторону. А Йорик всё продолжал с нетерпением смотреть. На экране, как и следовало ожидать, случился поцелуй. Оба страстно признались друг другу в чувствах, а затем вместе слились губами в чутком поцелуе. Обвивая друг друга за талию и шею, они углубляли языки; а эта сцена длилась довольно продолжительно, и только после пары минут начались титры. Йорик сглотнул, чтобы убрать ком, осевший в горле из-за неловкости момента, а Альберт на это только и сделал, что стал нервно хихикать себе в кулак, ибо всё же краем глаза видел, что происходит на экране. Его подобная сцена лишь насмешила, несмотря на то, что его партнёру в это же время стало максимально не по себе. Он почему-то ощутил, как за секунду сильно вспотел, а руки нереалистично охладели, хотя ещё пару минут ему обстановка казалось совершенно комфортной. Рыжий ощутил, как его щёки сами собой зардели румянцем, отчего ему стало ещё более неловко. Он тут же попытался выбросить лишние мысли из головы. Альберт решил первый прервать неуклюжее молчание. — Ты знал, что это будет тут? Мальчишка оторопел. Он не понимал, что ему отвечать, хотя серьёзно даже не подозревал о наличии данной сцены. — Понятия не имел… — тот оттянул край футболки, лишь бы она не давила ему на горло и дала чуть больше доступа к свежему воздуху, ведь ему показалось, словно и без того свободная одежда душит его, но всё это было только иллюзией, которая появилась из-за резкого прихода смущения. Неясно, почему Йорик отреагировал так явно на эту сцену, несмотря на то, что и до этого видел уйму подобного контента, даже похуже. Возможно, это всё было оттого, что за этим наблюдал ещё и его партнёр, от этого ответная реакция увеличилась. В горле сразу пересохло, поэтому кучерявый решил вновь выпить колы, попытавшись тем самым снять с себя и остальные симптомы. — Ну ладно. В любом случае, интересно было. — спокойно ответил Альберт, после встав с дивана. Пусть для него такое проведение жизни ради воображаемых успехов и было бесполезным, однако сейчас он согласился с тем, что таким образом очень хорошо и незаметно улетает за ненадобностью скучное время. — Ага, — попытавшись хоть как-то сгладить обстановку протороторил тот, тоже поднимаясь на ноги. Он собрал со стола ненужную посуду и понёс её на кухню, туда же отправился и Альберт. Часы показывали примерно пять вечера. Ещё довольно долго до новогоднего торжества. Необходимо было скоротать ещё пару часов, прежде чем начинать основные приготовления. Что надо отменить, так это то, что по всем комнатам ещё за несколько дней до праздника были развешаны разные гирлянды, звёздочки, и прочие интересные украшения. В основном этим занимался Вайс и иногда при необходимости ему помогал Йорик, а Альберт не любил подобные мероприятия, поэтому старался игнорировать их присутствие, но вот если требовалась его помощь, то он, конечно, кое-как соглашался и шёл навстречу, но никто его особо старался не тревожить, ибо уважали его авторитет, ну или просто не хотели лишних споров. В каждой комнате дома была праздничная атмосфера за счёт стараний старшего члена банды. Он хотел украсить всё не только из-за собственного желания, но и из соображений того, что хотел, чтобы этот Новый год Йорик встретил как положено, со всеми из него вытекающими, и именно поэтому старался, только бы всё было идеально. Ведь для мальчишки это первый крупный праздник после вступления в банду, здесь он относительно новенький: всего как полгода он пополняет эти ряды и гордо носит своё звание, а Альберт с Вайсом уже до этого прожили вместе около года. Они особо не отмечали ничего, ибо не было необходимости и нужды, возможно, иногда накрывали небольшой праздничный стол, но не более. Но с появлением Йорика у Вайса будто открылось второе дыхание, новая жизнь. Он теперь не представлял своё существование без него; без этого озорного мальчишки с веснушками. Его внешность была такой особенной, что брюнет был готов каждую секунду влюбляться в неё всё больше и больше, он всегда терял голову, когда смотрел в эти хитрые зелёные глазки, наполненные детским озорством и невинностью. По крайней мере, так считал сам мужчина. Для него этот образ был не рушим ничем. И дабы так и оставалось, он пытался максимально оградить рыжего от всего, но получалось это слабо, ведь мягкое и доброе сердце было очень подвержено влиянию уговоров, и что бы Вайс не запретил, что бы он не сделал, Йорик всегда находил обход, иногда увиливая, а порой даже напрямую, просто путём множества умоляющих просьб и печальному выражению личика. Брюнет, конечно, потом корил себя за это, за то, что вновь чересчур много разрешает, но противостоять, к сожалению, никак не мог. На самом деле Вайс отлично выполнил свою задачу подарить мальчику чувство приближающегося праздника. Пускай рыжеволосый никогда и не мог отметить его в кругу своей семьи, но зато сумел сейчас. Эти люди стали ему родными, теми, кто сможет залечить былые раны и подарить новую, счастливую жизнь. И пусть детство у кудрявого было просто отвратительное, он всё же смог оправиться от него и научился жить без родных матери и отца. Их ему заменили Альберт и Вайс. Они, пусть изначально были и чужими людьми, но за такой короткий срок сблизились с мальчиком максимально сильно. Стали его роднёй. Да и он сам был не против такого исхода. Герои все втроём находились на кухне. Вайс занимался последними приготовлениями к столу; ожидал, пока допечётся мясо, и готовил персиковый компот. Он рассчитывал, что его будет с удовольствием пить Йорик, но тот уже успел положить глаз на бутылки с крепким алкоголем, которые стояли на столе и ожидали своего часа. Это, по всей видимости, было подготовлено для двух старших членов банды. Они особо не злоупотребляли алкоголем, однако всегда под ситуацию покупали самый дорогостоящий и качественный, но немного, естественно. В этот раз по магазинам ходил один лишь Вайс, посему решил взять три бутылки вина, два шампанских и виски. Конечно, где-то в запасе ещё стоял ликёр и коньяк, но в этом не было необходимости. Да и мужчина не любил излишек спирта. Йорик сидел и глазел на запретные бутылки со спиртным, подставив себе под щёку кулак и представляя мысленно индивидуальный вкус каждого напитка, находящегося в них. Некоторые из них наверняка были повкуснее, послаще, а другие наоборот. Мальчику неважно было, чем можно напиться, главное, чтобы это было что-нибудь очень крепкое и относительно вкусное, ведь пил он даже не ради того, чтобы ощутить манящий вкус или приятный экстаз от последствий этанола в крови, а дабы показаться перед всеми более взрослым, чем он есть. Для него зрелость определялась количеством использования запрещённых вещей, которые не имеет права делать ребёнок, но легко может взрослый. Это всё так манило к себе, но Вайс строго запрещал мальчику всё, что могло бы навредить его здоровью. Однако он понимал, что подопечный, скорее всего, если не ежедневно, то еженедельно нарушает его наказы, пусть и пытается это тщательно скрыть. Всё равно он периодически воровал деньги, дабы купить себе что-нибудь незаконное, приходил с прогулки абсолютно пьяный и ничего не соображающий, иногда мужчина и вовсе находил у него спрятанные пачки от сигарет, но, к счастью, почти полные. Видимо, Йорик пытался приучить себя к этой привычке, но она была настолько вредная, что пацан не выдерживал скуривать более трёх штук, и после бесконечно закашливался. Несмотря на то, что рыжий всячески пытался убить своё здоровье, оно у него всё равно оставалось на высоте. Но при этом брюнет тщетно волновался за то, чтобы мальчика не затянуло в какую-нибудь плохую компанию или он не сильно подсел на одну из вредных привычек. Мюрр не хотел ругать младшего, лишь проводил с ним душевные беседы, только поверхностно касающиеся волнующих его вопросов, ибо мужчина понимал, что, вероятнее всего, если он сообщит о том, что всё знает, то реакция будет не самая положительная. Лучшим решением было просто молча пытаться контролировать действия мальчишки, стараться направлять его, пускай тот и не очень этого хотел. Вайс прощал ему всё и никогда бы не наказал. Максимум дал наставление. Альберт же сейчас отрешённо от реальности копался в своём телефоне, что-то рассматривая в нём с большим интересом, а что-то с меньшим. Его раздражало то, что теперь интернет и его лента буквально каждым своим постом кричали о произошедшей в кафе ситуации. Но больше всего злило именно то, что большинство людей настолько перевернуло информацию, что теперь перед всеми Альберт и Йорик возникали как какая-то влюблённая пара. Многие были почему-то очень счастливы этому и писали какие-то слова поддержки, которые только больше злили, а некоторые, совсем малое количество людей, выходили против этого и наоборот вставали на защиту героев, утверждая, что это просто совпадение. Как бы то ни было, множество фанатов были рады услышать эту новость, отчего учёный начинал их большую часть ещё больше ненавидеть. А когда в ленте появлялась очередная фотография с его лицом, которое заставил его подставить под телефон совершенно незнакомый человек, то губы сами собой непроизвольно сжимались, а брови хмурились. Чувство было такое, что всё достоинство Альберта его же фанаты с радостью унизили и раскатали в порошок перед всеми, им же всем было безумно весело, когда он сопротивлялся и просил прекратить. Теперь он станет для многих посмешищем, а не тем, кого следует бояться и уважать. И в этом всём был виноват Йорик, он ведь совершенно не понимал, что все его действия имеют последствия; жил, и даже не думал заморачиваться, что может сделать что-то такое, что конкретно подпортит оппоненту репутацию. От этого Альберт сердился ещё больше, мысленно уже подумывая, как бы хорошо можно было бы отомстить рыжему за такой расклад. А Вайс даже понятия не имел о том, что происходило между его партнёрами, пока он сам ходил по магазинам и выбирал подарки. Мужчина не очень ладил с техникой и не особо интересовался социальными сетями. Если посмотреть в его телефон - то там были только самые базовые приложения, и ничего лишнего, отчего большой пласт информации до него не доходил, и её с лёгкостью получалось утаить. Атмосфера на кухне была достаточно приятная, пусть каждый и занимался своим делом, всё равно чувствовалась какая-то общая идиллия. Наконец, до этого занятой Вайс всё же смог сесть за стол и хоть немного отдохнуть, пока блюда сами доводились сейчас до нужной точки. Он вздохнул, распустил хвостик на голове, но пока не спешил снимать свой фартук, всё ещё сидя в нём. Было слегка забавно, то что он был розового цвета, хотя сам мужчина ходил обычно только в чёрных тонах, и только кремовые брюки с кожаным ремнём выбивались из образа. Внешний вид и характер брюнета полностью рознились друг с другом. Если со стороны его можно было воспринять как угрозу, то, даже слегка пообщавшись, уже можно сделать вывод, что он самой доброй души человек, и никогда никому не навредит. Вайс действительно за всю свою жизнь ни разу не сделал ничего плохого, до момента, пока не вступил в банду, тут ему приходилось стоять за своих друзей. Он поставил принципы пацифизма ниже, чем безопасность дорогих ему людей, и правильно сделал. Считая Альберта и Йорика своей семьёй, он был готов сам пожертвовать собой, лишь бы с ними всё было в порядке. Мюрр действительно жил только из-за них, ведь если бы тогда, год назад, он не вступил в банду к Альберту, то сейчас даже не знал бы, что с ним произошло. О пережитом напоминают только глубокие порезы на руках, которые мужчина постоянно пытается скрыть длинным рукавом водолазки. Он не желает вспоминать всю ту боль, что пришлось пережить, и именно поэтому как угодно, любым способом старается забыть прошлые раны из-за стыда, из-за проявленной слабости. Вайс может позволить себе посмотреть на своё изувеченное тело только тогда, когда он один. Лишь в такие моменты он закатывает рукава кофты и смотрит на шрамы, давно затянувшиеся, но всё равно отдававшие пульсирующей болью по всему телу, особенно ныло в эти секунды сердце. На руках не было и живого места, одни только кое-как зажившие бугры. Меньше всего он хотел, чтобы об этом узнали его младшие друзья. Он не хотел их шокировать или пугать, именно поэтому решил навсегда молчать об этом факте. Да и проще было бы навсегда забыть о прошлом, чем постоянно ворошить его и сыпать соль на раны. Так что о самоповреждении тёмноволосого знал только он сам и больше никто. Усевшись за стол, вдруг Вайс решил спросить: — Ну что, как погуляли? — желая поскорее узнать ответ, то оглянулся сначала на одного знакомого, потом на другого. Друзья молчали. Повисла неловкая пауза, прежде чем ему ответил сам Альберт: — Ну… Нормально в целом. Йорику понравилось. Мюрр решил убедиться в этом, отчего перевёл взгляд на мальчишку, и тот сразу же закивал, будто безоговорочно соглашаясь со сказанным. Это улыбнуло. Было приятно, что командир всё же позаботился о мальчике. — Раз понравилось, то это чудесно. — почувствовав, что особых подробностей мужчина из знакомых не вытянет, он решился перевести тему на другой разговор: — А игра вам как? Денег хватило, которые я дал? Парень за телефоном нехотя кивнул, не желая, видимо, напрягаться по этому поводу и давать более сложный ответ. — Мгм. Вайсу было интересно послушать рассказ друзей о том, как прошёл их день, ведь всё это время он находился один и ощущал слабое, но неприятное одиночество. Знакомые в принципе редко делились с ним чем-либо, особенно когда проводили время вместе. Это был всего лишь чистый невинный интерес - узнать про их времяпровождение, но они всё равно скрывали многие подробности, словно от отца, перед которым приходилось отчитываться, и от этого не хотелось ничего говорить. Мужчина понимал это, тяжело вздыхал, пытался отвлечься и внушить себе мысль, что дело было не в нём, однако саднящая боль в груди от чувства недосказанности всё равно присутствовала. — Хорошо. Я рад. — спокойно ответил брюнет, слегка потупив взгляд. Он на секунду почувствовал себя лишним, но сразу решил избавиться от этой идеи, встряхнув головой. Разговор зашёл в тупик, как сильно не любил это Вайс. Он помялся, пожевал губы в поисках новой темы, ибо не хотел, чтобы диалог, если это можно было так назвать, прервался на такой неловкой ноте. — А я вот пока вас отпустил, сам пошёл по магазинам, продуктов купил. — оглядевшись, он понял, что на данное высказывание у обоих на лицах значилось в ноль реакции. Более того, Йорик демонстративно нахмурился, сложив руки на стол и зарывшись в них головой. Мюрр ощутил всю нелепицу данного момента, отчего решил совсем замолчать. Откинувшись на спинку стула, он наблюдал за мальчиком, чьи пушистые рыжие волосы раскидались по столу из-за положения его головы. Как же Вайс любил эти кудрявые волосы. Пускай шут и не особо следил за ними, но какое удовольствие получал брюнет, когда трогал их или расчёсывал. Такие нежные и родные. Хотелось просто опустить нос и нюхать их приятный знакомый аромат, зарыться в них пальцами и гладить голову. Но Вайс никогда себе такого не позволял. Как бы он не был влюблён во внешность Йорика, он старался держать дистанцию, чтобы не смутить его или не показаться слишком нетактичным. Да и сам рыжеволосый не особо любил тактильность, он часто кидался на шею мужчины, обнимал его за талию, виснул на плечах или тянул за руку, но чаще всего это происходило, когда парнишке было что-то нужно. Он давно понял, что за любое проявление любви ему могут дать всё что угодно, и он этим активно пользовался. Стоило ему сжать губки и умоляюще распахнуть глазки, как тут же Вайс был готов выполнить любую его просьбу. Так что Йорика запросто можно назвать самым настоящим манипулятором. Но сейчас тёмноволосый не понимал, почему пацан не желает с ним разговаривать. Единственной догадкой было, что он до сих пор обижался на то, что произошло в торговом центре, когда мужчина решил бросить его с Альбертом, а сам решил уйти по магазинам. Однако Йорик и не подозревал, что Вайс сделал это только из-за крайней меры и лишь из лучших побуждений, посему так глупо продолжал обижаться. — Я скоро доготовлю, и начну накрывать на стол. Покушаем, и спать. Особенно Йорику. После десяти, чтобы ты уже лежал в кровати. — немного холодно и с нажимом произнёс Мюрр, ибо постарался тем самым вывести мальчика на диалог с ним, но ничего не получилось и тот незаметно для всех нахмурился, ведь лицо было спрятано под волосами и между рук. Придя к решению окончательно остановить попытки наладить разговор, Вайс тяжело выдохнул, а после поднялся из-за стола. Альберт молча проводил его взглядом, отложив телефон в сторону, а сам запрокинул голову назад и закрыл глаза, показывая тем самым воображаемую усталость, скопившуюся от простого нахождения в социальной сети. Вернувшись к работе, Вайс стал готовить все блюда к столу, перекладывать и украшать их. Затем накрыл на стол красивую праздничную тканевую скатерть красного цвета. Самые быстропортящиеся кулинарные шедевры он составил в холодильник, а остальные уже выставил к еде, но есть их пока запретил. Также он для красоты поставил на стол свечи, но пока не спешил зажигать, и парочку украшений, чтобы они создавали ещё большую атмосферу и уют. Сейчас действительно чувствовалось, что всё это Вайс делает с душой и любовью, которую он готов подарить своим друзьям таким образом. Время сейчас едва ли доходило до шести вечера, а празднование намечалось минимум через час, посему встала проблема о том, что этот промежуток вновь надо как-то скоротать. Альберт был готов посидеть в телефоне или уйти к себе, что даже собирался уже сделать; Йорик прекрасно умел проводить время даже без гаджетов, хоть и очень любил их, но так как их часто изымали, то приходилось думать, как занять себя: он мог поиграть в игрушки, которых, к слову, у него было огромное количество самых разных; мог построить у себя в комнате дом из одеяла, натаскать туда подушек и сладостей и спокойно сидеть там в одиночестве, не беспокоясь о том, что это кто-то заметит и сделает замечание, что большое количество сладкого вредит здоровью. От таких нежеланных гостей мальчик часто закрывался в комнате на замок, делая при этом всё, что пожелает его душа. Однако Вайс не желал распускать группу. Он хотел постараться наладить отношения с обиженным Йориком, ибо знал, что сам он первый никогда не подойдёт мириться. Мужчина таким образом пришёл к решению, что ему надо попробовать сплотить команду, и в голове даже назрела мысль, как это сделать. — Ребята, я тут думаю, пока вам нечего делать… Может сыграем во что-нибудь? Есть предложения? Альберт отстранённо покачал головой в знак отказа, а от Йорика не было никакой реакции. Вайс вновь почувствовал себя неловко, но решил продолжить свою мысль, чтобы попытаться продавить желаемое. — Мы давно не проводили время вместе. Я думаю, это надо исправить. Давайте я сейчас принесу монополию или карты? — Я пас. — не успел до конца отчеканить Альберт, как окончание фразы придумал и выполил Йорик: — Сив? Но никто, кроме его самого не понял шутки, а оппонент, к которому она относилась, просто раздражённо цыкнул, и тема замялась. Брюнет потоптался на месте в раздумьях, что бы ещё занимательного он мог предложить друзьям. — Я серьёзно. Давайте сыграем. Чего вы хотите? Может быть вам нужен стоящий приз? Хорошо… Хм, хорошо… — он сам бубнил себе что-то под нос, после чего почесал подбородок. — Давайте тогда сыграем на деньги. Победитель получает две тысячи. — прекрасно зная, что Йорик не упустит возможность подзаработать любую сумму, а уж если это не требовало никакого физического труда, то такое занятие было для него просто мечтой, отчего уже через секунду рыжий поднял голову и заинтересованно раскрыл глаза. — Лады, я с вами. — всё ещё стараясь удержать высокомерную планку и не показать радости проговорил мальчишка, ибо не хотел выглядеть так, будто это предложение дало ему сильно много мотивации, однако так и было. Вайс слабо улыбнулся, он был рад, что его план сработал. — Хорошо. Альберт, ты хочешь? — Я максимально не хочу, но соглашусь, только потому, что без третьего человека вы навряд ли сыграете, да и плюс к тому, что это заработанные почти без труда деньги. — высказавшись, он поправил волосы, убрав их за ухо. — Отлично. Только пойдёмте в гостиную, а то тут уже стол почти накрыт. — к большому удивлению, все безоговорочно послушались этого предложения, пусть и не с большой охоткой. Через несколько минут команда уже сидела вся в сборе в названной комнате и готовилась к игре. Они передвинули стол поближе, чтобы можно было распоряжаться им в полной мере. Вайс расположился в кресле, перебирая в руках игральные карты, а Йорик и Альберт сели вместе на диван, но по разные углы, дабы не соприкасаться друг с другом. Наконец, брюнет начал: — И, раз я делаю ставку, то я могу выбрать игру. Играем в дурака. Переводного. — тщательно и довольно мастерски перетасовав в руках карты, он раздал оппонентам каждому по шесть штук, и столько же оставил себе. На кон положил заветную сумму, и всё же достал козырь, с которого началась игра. Первым по правилам смог пойти Альберт. Удар от него принял на себя сам Вайс, так как находился следующим по часовой стрелке. Мужчина одобрительно цыкнул, посмотрел на свою колоду, и забрал себе карту. Следующим на очереди был Йорик. Он значительно напрягся, когда дело дошло до него. Прожигая брюнета ненавистным взглядом, он ожидал хода, закусывая губу. Как бы Мюрр не хотел подыграть мальчишке, он не собирался мухлевать, ведь был за строго честную игру, из-за чего противнику всё же выпали нежеланные масти. Игра длилась около десяти минут. С переменным успехом выигрыш переходил то к Альберту, то к Вайсу, а Йорик, к сожалению, только и делал, что набирал лишних карт из-за своего везения. Как уже известно, он являлся магнитом для неприятностей, и удача у него была нулевая, отчего победа могла стать либо чудом, либо результатом каких-либо махинаций, помогающих ему выиграть. Рыжий всё больше дулся и хмурился, он гневно сжимал в руках карты, пока азарт развивался только между учёным и старшим членом банды. Зеленоглазый уже с минуту сидел в прострации, глядя на свои неудачные карты, или, вернее сказать, неудачные руки? Хотя Йорик почти никогда не винил себя. Он постоянно находил проблему в других, но никак не в себе, это было не в его репертуаре. Всегда скидывать вину на другого ему удавалось проще простого, а самому оставаться белым и пушистым зайчонком. Несмиряемый приближающимся поражением кудрявый сидел с поникшей головой и только из-под густых ресниц злобно глядел на противников. В итоге партия была сыграна. Как и следовало ожидать, победителем вышел Альберт, который равнодушно отреагировал на победу, но с удовольствием принял гнев Йорика от поражения. Даже купюры не так сильно обрадовали его, как расстроенная мордочка мальчишки, который изо всех сил держался, лишь бы не заплакать. Усмехнувшись, голубоглазый потянулся за своим призом, при этом надменно говоря: — В дураках как всегда остался только Йорик. Он, должно быть, уже привык? — Ещё посмотрим щас, кто дураком будет. — пацан вдруг воскрикнул: — Я требую ещё один раунд! — до этого он не особо был пропитан любовью к игре, но, по всей видимости, именно слова парня задели его и он решил отыграться, несмотря на настроение. — Спорим, что я сейчас выиграю? Учёный издевательски просмеялся от такой уверенности, хихикая себе в руку. Альберт, конечно, не верил в такую установку, но всё же решил поспорить. — По рукам. Что ставишь? Рыжий без особого усилия, но стал размышлять. У него ничего не было для выгодного обмена; деньги он не хотел ставить, ведь их оставалось не так много, какие-то остальные вещи и вовсе не стояли ничего, и Альберт бы просто не согласился на такую ставку. Так что, будучи полностью уверенным в себе, что именно в этот раз фортуна окажется на стороне, рыжеволосый сделал такое заявление: — Делаю ставку на себя. Если проиграю, буду неделю мыть пол, посуду, ну и всё что вы там хотите. Хотя, нет, не неделю. Четыре дня. — Ого. — наигранно сказал учёный. — Несмотря на то, что это твоя обязанность, но ты её решил не выполнять, я всё равно принимаю ставку. Мои две тысячи в обмен на твой труд. Пойдёт. — юноша шлёпнул две бумажные купюры на стол, после чего попросил пересортировать у Вайса карты, так как именно он делал это отменно. По окончании данного действия он вновь раздал всем их равное количество, и игра началась. Никто даже не заметил, что Вайс не сделал свою ставку, но и внимание оппонентов приковалось только друг к другу. Они особо не следили даже за ходами брюнета, хотя он вырывался вперёд по результату. Но он даже не обиделся на это, совсем наоборот, был счастлив, что смог заинтересовать друзей и заставить провести их время вместе. Ему было приятно даже просто-напросто находиться рядом с ними и ощущать их эмоции от игры, для мужчины стало обыденностью растворяться в чужих чувствах, забывая о своих. Эта игра оказалась более напряжённой, чем прошлая. Сначала впереди был Вайс, но затем его стремительно стали догонять и даже обгонять Йорик и Альберт. Они перекидывали карты, оба пытались хоть как-то смухлевать, но замечал это обычно противник, отчего не получалось провернуть даже самых простых махинаций. Брюнет внимательно следил за ходом боя, и даже не мог решиться, за кого он станет болеть. Хотелось вроде бы поддержать рыжего, но одновременно с этим учёный тоже заслуживал моральной поддержки, отчего брюнет просто сидел и напряжённо ожидал конца. Наконец, последний ход и - ничья. Розыгрыш. Герои сидят в замешательстве и перекидываются взглядами. Неприятно было, ставя на кон подобные предложения получить ничью, такая курьёзная неожиданность. Друзья безоговорочно начали игру сначала. Ещё раз. И вновь ничья. Слишком мало было шансов, что два раза подряд сможет случайно выпасть такой исход, отчего оба знакомых начали подозревать друг друга в мухлеже. Первым решил высказаться Альберт, строго глядя на оппонента и его игровые карты. Пускай Йорик и был неудачлив, но руками владел он мастерски и мог провернуть ими много чего. — Выворачивай карманы, шут. Мальчик сразу расплылся в довольной улыбке, сужая глаза. — Ну уж нет, только после тебя. — Ты это ещё меня смеешь шулером называть, мелкий паршивец? — он привстал со своего места и в момент передвинулся вплотную к кудрявому, хватая того за шкирку. — Если не хочешь сам признаваться, тебя обличу я. — он одной рукой всё ещё держал ребёнка на месте, а второй стал нагло шарудить по карманам соперника. Сначала он вывернул их, но когда ничего там не обнаружил, то стал задирать ему футболку, чтобы убедиться, что под ней ничего нет. Клоун, конечно, сопротивлялся этой процедуре и старался даже оттолкнуть от себя противника, но тот упрямо стоял на своём. Конечно, менее всего Альберт хотел соприкасаться с мальчиком, в особенности с его телом, но ему, в попытках избежать обмана, пришлось провести рукой по животу подростка и полностью облазить все его карманы, в тот момент пока сам зеленоглазый усиленно противился, толкая и пиная от себя оппонента, но всё тщетно. — Пусти! Ничего я не жульничал! Йорик дёргался и пытался освободиться от чужой хватки, но вместо этого учёный лишь повалил его полностью на диван, нависая над ним. — Да не может быть такого, что ты ничего не сделал. Признавайся, куда ты засунул лишнюю карту! — он сжал горло подростку, отчего тот сдавленно взвизгнул. На помощь тут же поспешил Вайс. До этого он с грустью и разочарованием наблюдал, как быстро закончилось то перемирие, которого он так долго добивался. Игра быстро прекратилась, не успев толком начаться. Друзья вновь стали выяснять отношения, беспрерывно решая, кто из них лучше. Альберт пытался вытряхнуть из Йорика туз, который он припрятал, но ничего такого, по всей видимости, не оказалось, но отступать он при этом не решался. Даже несмотря на то, что уже подоспел брюнет, который постарался прекратить ссору, придерживая рукой плечо шатена, ведь сильно не хотел его трогать из-за соблюдения личных границ, но когда дело дошло до того, что голубоглазый элементарно принялся душить мальчика, а он ничего не мог сделать, кроме как жалобно пищать и просить Вайса помочь. Брюнет не мог выдержать того, чтобы кто-либо из его друзей приносил боль другому, в особенности, если это угрожало Йорику. Сердце у мужчины неприятно йокнуло, и он, наперекор своим принципам, внезапно схватил Альберта под плечи и сразу оторвал от противника. Он без особого труда смог поднять весь вес учёного, продолжая его держать над полом и прижимать к себе. — Альберт! Успокойся. Ты давно пил таблетки? Что на тебя нашло? — парень не сопротивлялся даже тому, что его держали чужие руки, он лишь злобно и громко выдыхал через нос, словно таким образом пытался выпустить свою агрессию. Волосы учёного тут же растрепались и закрыли ему половину лица, посему он стал выглядеть ещё более разъярённым. Вайс крепко держал юношу вплотную к себе, не давая тому ничего толком сделать, а за неимением точки опоры под ногами тот чувствовал себя ещё более уязвимо. — Пожалуйста. Не надо драться. Хотя бы сейчас. Что я сделал не так, что вы опять сцепились? — умоляюще чуть ли не заныл мужчина. Голос у него был настолько спокойный, так что даже когда он пытался выразить в нём какие-либо эмоции, это слабо получалось, однако с задачей успокоить он справлялся на отлично. Низкий мужской бархатный голос звучал так близко к Альберту, что тот на секунду даже оторопел. Вайс пытался, чтобы его действия не сильно выходили за рамки допустимого, ибо знал, что имея огромную силу и отличный дар гипноза, он может сделать многое, но никогда не станет. Чувства других людей были превыше, посему, когда он даже применял свои способности, то делал это очень ограниченно и в крайнем случае. Через пару мгновений хватка тёмноволосого ослабла, когда тот понял, что разозлившийся юноша уже успокоился. Он осторожно поставил Альберта на пол, и тот неуверенно сглотнул слюну, при этом метая виноватый взгляд на мужчину. — Вы из-за приза так поссорились? Ей-Богу, я дам вам обоим по две тысячи. Хотите, вообще по пять могу? Вайс продолжал что-то вопрошать и говорить, но каштановолосый его уже не слышал. Он за мгновение провалился в свои мысли по поводу случившегося. Обычно, после сильного приступа агрессии наступает очень видимый период ремиссии - покой, срабатывает употребляемое лекарство, которое не даёт дальше расти эмоциям и человек просто впадает в безразличие, но сейчас парень чувствал что-то другое, не то, что привык или должен был. Это был первый раз за долгое время, когда он находился так близко к Вайсу. Они никогда не обнимались, а как таковой тактильности между ними тоже не проскальзывало. Максимум, это дружеское рукопожатие или другие случайные, но незначительные взаимодействия. Он впервые не почувствовал мерзости или отторжения к тому, что к нему кто-то смел прикоснуться, даже наоборот… Понравилось? Навряд ли. Это странное для описания чувство, но тот момент, когда Альберт ощутил чужое тепло со спины и мирное дыхание над ухом, почему-то успокоил его. К тактильности со старшим членом банды у учёного было нейтральное отношение, её, как таковой, не было, поэтому судить не получалось. Однако сам фактор неожиданности и того, что это случилось именно с этим человеком, заставил учёного в будущем пересмотреть некоторые аспекты. А сейчас герой просто задумался, но через некоторое время его вновь вернуло в реальность предложение Вайса. — Ладно, ладно, я понял, раз вам не хочется играть, то давайте просто посмотрим телевизор. М? Как идея? — брюнет прошёлся по направлению к Йорику, попытавшись оценить состояние пострадавшего и помочь ему, но он тут же отмахнулся, не желая принимать помощи, хотя и шею продолжало ломить от крепкой хватки. Похоже, на этих местах могут остаться синяки. — Я не хочу больше играть с этим пидрастическим неадекватом! — указал пацан на оппонента, стоявшего позади Вайса. — Он меня чуть не убил! — Всё хорошо. Успокойся. Ситуация была под моим контролем. — мужчина всё же подошёл к мальчишке и присел рядом с ним на диван, но тот демонстративно отодвинулся на другой край и обидчиво поджал губы. — Ну прости. Не дуйся на меня, пожалуйста. Если хочешь, я дам тебе не две тысячи, а пять? Ну? Всё ещё не хочешь? — он с каждым словом пододвигался чуть ближе к рыжеволосому, пока тот наигранно шмыгал носом и прятал лицо в волосах. Йорику нравилось строить из себя жертву, ибо это постоянно играло ему только на руку, особенно когда дело касалось отношений со старшим. Кучерявый сидел на краю дивана и двигаться ему совершенно было некуда, посему, когда тёмноволосый наконец оказался рядом с ним. Он не спешил обнимать мальца, ибо знал, что тот не особо любит нежности и лучше спросить, прежде чем делать: — Можно тебя обнять? Йорик в ответ помолчал. Нельзя было точно сказать, хотел он этого или нет, но Мюрр всё же решился сделать это действие, думая о том, что это поможет в извинении. Мужчина аккуратно закинул руку через шею партнёра, а затем с нежностью погладил его волосы, одновременно с этим убирая лишние пряди за ухо, дабы стало видно лицо шута. Его глаза оказались мокрыми и красными, а губы виновато дрожащими. Он еле сдерживал порыв слёз, которые так и норовились вылиться водопадом. Вайс не выдержал подобной картины и без промедлений прижал к себе Йорика. Утыкаясь носом в чужую тёплую грудь, мальчик зажмурился и легонько, совсем чуть-чуть приобнял знакомого в ответ, кладя руки тому на талию. В это время Альберт, наблюдающий за всем этим поморщился, сведя брови к переносице. — Это настолько приторно, что у меня сейчас диабет случится, просто смотря на вас. — он взглянул на героев ещё раз, и, замечая, что они действительно делают это от души, продолжил: — Ладно, вам наверное лучше без меня сейчас. Тогда я пошёл. — он собрался было уходить, как Вайс окликнул юношу. — Погоди. Не надо. Сперва возьми свои деньги, — он глазами указал на прибыль на столе. — Не уходи. Мы все втроём посмотрим вместе какой-нибудь новогоднее кино, а потом за стол. Без особого энтузиазма Альберт согласился. Подобрав купюры со стола, тот спрятал их себе в карман, а затем принялся искать место, куда бы ему присесть. Свободно было кресло, но, заметив умоляющий взор Вайса, который очевидно просил, чтобы он сел рядом с ними на диван, то парень раздражённо вздохнул, но в конце концов выполнил это пожелание. Он сел максимально в угол, подальше от обнимающихся друзей, чьи действия презирал. Деловито сложив нога на ногу и облокотившись спиной в диван, шатен принялся ожидать, когда его знакомые соизволят отлипнуть друг от друга и заняться тем, что предложил брюнет. Вскоре так и произошло. Ссора между Йориком и Вайсом мирно решилась простыми объятиями. Далее они с мальчиком лишь сидели рядом, но тот ещё захотел положить голову на чужое плечо, но вместо этого получилось лишь в него уткнуться макушкой. Брюнет в итоге наконец включил телевизор, листая медленно каналы с помощью пульта, лежавшего доселе на столе. Общая масса каналов были либо неинтересными, либо глупыми, как вдруг среди очереди он наткнулся на новостной, где задержался чуть подольше, ибо сейчас по времени шли новости города. Сперва рассказывали про аномально большое количество осадков, затем про новый открытый магазин и ещё какие-то мало цепляющие внимание вещи. Вайс уже был готов переключить, как послышалось о том, что был готов репортаж по поводу инцидента, произошедшего в сети его любимых кафе, его это заинтересовало, отчего Мюрр с любопытством уставился на экран, а его два друга в это время нервно переглянулись; секунду они сидели мирно, как вдруг оба одновременно подорвались с мест и начали попытки отобрать от Вайса пульт. — Это скучно! Выключи! — на ходу выдумал Йорик, в попытках выдрать из рук старшего пульт, но всё было тщетно, ибо он от неожиданности лишь сильнее вцепился в него. Альберт же в это время поступил куда умнее, он тоже прильнул к Вайсу, но постарался нажать на какую-нибудь другую кнопку, лишь бы переключить канал. А так как оба героя суетились и что-то выкрикивали, то брюнет не смог сконцентрироваться на новости и даже ничего увидеть, ведь весь обзор ему был перегорожен. И в итоге, к счастью, план учёного оказался более действенным и он смог воплотить его, удачно спасая положение. Мужчина пребывал в шоке от того, что сейчас произошло, он не понимал, что могло вызвать такую странную и бурную реакцию, что под неё сразу взъелись оба героя. Конечно, подозрения закрались самые разные, но ни одно из них точно не подходило под ту ситуацию, которая произошла ещё днём. Вайс не стал пытаться докопаться до правды и поэтому просто попытался пропустить это мимо себя как некое недоразумение, к которому не стоит возвращаться. После этого вечер прошёл более чем спокойно. Ни Альберт, ни Йорик ни разу больше не вступали в перепалку и даже иногда перекидывались парой шуточных фраз, что не могло не радовать. Именно в такие моменты Вайс был по-настоящему счастлив. Когда никто не спорил и не лез в драку, когда можно спокойно провести время в тёплой атмосфере с любимыми людьми. Ведь Вайс по-настоящему, искренне дорожил и Альбертом и Йориком, и не мог представить свою жизнь без них. Поэтому он так не любил различного рода ссоры, ведь в них приходилось постоянно занимать чью-то сторону, а значит идти против оппонента, а такой выбор слишком сложно было сделать брюнету. Посему он так радовался, когда все жили мирно, и он мог одинаково проявлять чувства к обоим своим друзьям. Сейчас, пока они сидели вместе, мужчина слегка прижимал к себе рыжеволосого за плечо, пока тот смиренно находился рядом и терпел подобную активность. Альберта, однако, никто не смел трогать; он одиноко сидел на своей половине дивана и почти безучастно смотрел в экран, кое-когда выкидывая забавные комментарии к происходящему. Прошло около часа за телевизором, время пролетело незаметно, как подступила та самая пора накрывать стол. Брюнет пошёл это делать один, а сам посоветовал друзьям оставаться в гостиной и побыть ещё немного вместе. Не сказать, что они были рады этому предложению, но и делать особо нечего, кроме как согласиться на него. Тогда старший из героев удалился на кухню, готовя стол, а остальные стали ждать его дальнейших указаний. На фоне по телевизору крутилось какое-то не особо интересное кино, которое они решили поставить на беззвучный режим, а сами решились поговорить. — Ашалеть, он нас чуть не спалил. — с опаской промямлил мальчишка. — Ещё бы немного - и точно бы всё понял. Но мне кажется, он не допёр. — Не знаю. Вайс довольно умный, но, скорее всего, в этот раз нам и правда повезло. — Альберт благосклонно усмехнулся, слегка разжимая губы. — Знаешь… Иногда, меня пугают слова, которые ты говоришь. Какие-то неизвестные мне. Однако я очень начитан и эрудирован. Откуда ты берёшь все эти забавные словечки? — из чистого любопытства решил поинтересоваться он. — Ну?.. Это сленг. В тиктоке форсятся часто, а я оттуда их беру. — совершенно спокойно сформулировал Йорик, не видя в этом чего-то особенного. — М? Ладно. Я понял. Тикток значит. — задумчиво послышалось в ответ. Мальчик понял, что разговор начинает заходить в тупик из-за того, что оба не могут друг друга понять. — Ты, наверное, не шаришь, что это? — Что-то слышал. Не могу сказать точно… — равнодушно процедил парень, при этом слегка нахмурившись от раздумий. — За-а-абей… Накрытый новогодний стол пестрел различными цветами от разнообразия блюд. Похоже, Вайс действительно постарался на славу и смог много чего приготовить. Ему нравилось это дело, и пусть он нигде не совершенствовал свои навыки, еда, приготовленная им всё равно была на высоте и её с удовольствием уплетал и младший и командир, несмотря даже на то, что последний был ещё тем брюзгой и не стал бы пробовать то, что хоть немного не соответствует его вкусу. Герои вновь все сидели за столом, но на этот раз он уже был накрыт полностью, и теперь сразу можно приступать к еде. Вайс опросил всех, кто что собирается пробовать первым, и помог этим блюдам оказаться в тарелках у друзей. Мужчина любил за всеми ухаживать и помогать, не представлял, как можно было себе позволить халатно относиться к другим людям. Йорик предпочёл себе пюре с котлетой и бутерброд, а в кружку хотел налить себе что-нибудь алкогольное, дабы влиться в общий коллектив и пуще раскрепоститься, но ему строго запретили и дали шипучей газировки, которой, конечно же, он был не в восторге, и лишь нехотя приступил к еде, ибо главным и заветным блюдом сегодняшнего стола для него являлись пара рюмок. Альберт выбрал себе лёгкое блюдо, состоящее из пары тарталеток, нарезки свежих огурцов и листьев салата, а на десерт взял небольшую порцию клубничного йогурта. Он всегда ел очень мало и не всё, что попало. Выбирал для себя самое лучшее, и мог часами копаться в еде, прежде чем наконец попробовать её. Вайс же взял себе то же, что и Йорик, но добавил к этому оливье. В общем, когда еда была взята, пришло время открывать алкоголь. Парни не особые его любители или ценители, обычно пили только для лёгкого настроения и совсем немного, даже если бы рыжеволосого не было рядом, они бы всё равно не стали злоупотреблять спиртным, не только из-за того, что не хотят показывать дурного примера, ну и это включительно. Вайс потянулся к шампанскому, взяв его, он умело открыл пробку без особых усилий просто парой ловких движений руки, закончив сие действие, он обратился к Альберту: — Хочешь попробовать? Учёный в ответ поморщился, показывая при этом, что хотел бы совсем немного, даже меньше половины бокала. — Можно. Но я не любитель. Мужчина отмерил юноше столько, сколько он показал, но заметив пристальный взгляд кудрявого на своих действиях, строго отрезал: — Нет, Йорик, тебе нельзя пить. В ответ мальчик лишь надул губы и уткнулся в тарелку со своей едой, неохотно ковыряя пюре и делая максимально расстроенный вид. Вайс пытался не обращать на это внимание, ибо всё равно даже под давлением таких хитрых манипуляций не собирался давать младшему компаньону разбавлять себя спиртом. Себе же тёмноволосый налил почти полный бокал, но не шампанского, а вина, потому что по вкусу оно было ему ближе. На фоне тихо играл ещё один телевизор, чьей функцией было только разбавлять обстановку и не более. Никто не вслушивался в то, что на нём идёт. Никому не было дела. Друзья сидели за почти круглым столом,, однако Альберт и Йорик находились по разные стороны, а между ними расположился Вайс, который то и дело обслуживал обоих. Шли какие-то мимолётные лёгкие разговоры, достаточно приземлённые и светские, отчего обстановка постепенно становилась всё уютнее и располагала себе. Несмотря на установки учёного, он и сам не заметил, как после каждой съеденной тарталетки запивал её глотком шампанского, будто мимо дела; такими темпами оно быстро кончилось и просилось подливаться ещё. Так незаметно прошли три бокала, голубоглазый уже явно был не в трезвом состоянии, опирался на руку и сонно прикрывал глаза, а порой между дела травил какие-то шуточки, и сам же с них хихикал, пьяно ухмыляясь. Наконец, Альберт попросил налить ему четвёртый раз, на что Вайс любезно приметил: — Ты уже под шофе. Я бы даже сказал, пьян. Может, тебе хватит? Шатен нахмурился, поджимая губы и мужаясь, словно ребёнок хотел противостоять со старшим. — Я тут командир. Я сказал - наливай. Мужчина вздохнул, улыбнувшись и помотав головой от расклада ситуации, но в конце концов подлил ещё немного. — А сам говорил - мне немного, я не любитель. Ха-ха, а сейчас ты уже чуть ли не всю бутылку в одиночку выпил. — Это всё из-за твоих тарталеток. В горле сушат, вот и приходится их запивать. — растянулся в пьяной улыбке Альберт, ожидая реакции на такое заявление. Вайс качнулся ближе к партнёру, сокращая расстояние между ними так, чтобы оставалось не более десяти сантиметров. Он почувствовал, как от друга веет спиртом, что точно означало, что он очень много его употребил, даже по своим меркам. Однако и сам мужчина тоже не далеко ушёл, он к этому времени осушил уже полностью всю бутылку вина и стал приступать ко второй, однако держался лучше, чем его знакомый. Опыт был побольше. — Я, это, запомню, — специально делая перерывы в своих словах, брюнет затем наигранно свёл брови к переносице, но на лице в остальном растянулась улыбка. — Я всё-таки вас всех тут кормлю, если будет моя воля, то голодными останетесь. — Два года слушаю эти песни, и не разу ты не смог этого сделать. — немного помолчав, каштановолосый наклонил голову вбок, пристально всматриваясь в Вайса. — Но за это время я так и не пожалел, что выбрал тебя… — оборвав фразу где-то посередине, Альберт подумал, что этого будет достаточно, но когда смекнул, что это прозвучало крайне странно и двухсмысленно, то тут же продолжил: — К себе в команду. Брюнет добродушно расплылся в улыбке, отстраняясь от оппонента и вновь приступая к своей еде. Что сделал и сам учёный. Один только Йорик сидел обиженный на краю стола и завидовал тому, как сейчас его друзьям хорошо. Как бы мальчишка не хотел приватизировать Вайса себе, он всё равно где-то глубоко в душе понимал, что не сможет этого сделать, что у того живёт и какое-то чувство к Альберту. Неясно какое и какой силы, но это было чётко понятно, и, конечно, это расстраивало, ведь для шута этот учёный был единственный человек, который так сильно раздражал его, до трясучки, но из-за сложившейся ситуации приходится делить с ним одного дорогого человека на двоих, что не может не удручать. Пока Альберт и Вайс как-то несвойственно им ворковали, Йорик завистливо глядел то на них исподлобья, то на вино, которое для него было под запретом, но так хотелось попробовать хотя бы небольшой глоток. Курчавый ожидал момента, пока он сможет выцепить секунду и незаметно подлить себе в газировку какого-нибудь из алкоголей, но он всё никак не подступал. В итоге старшие вновь заговорили, увлёкшись больше обычного разговором, хотя и тема не была чем-то необычным, просто оба любили строить диалог друг с другом, а расслабляющая обстановка только больше к этому подталкивала. Друзья были полностью поглощены в обсуждение, да так, что даже не заметили, как из-за стола исчез Йорик и пара бутылок с шампанским. Мальчик не стал далеко уходить, чтобы насладиться вкусом втайне, ибо его тогда могли засечь, посему он просто незаметно соскользнул под стол, а там уже принялся за дело. Попытавшись максимально тихо вскрыть пробку, пацан использовал почти все способы, о которых мог догадаться, но сил так и не хватало, а штопора, при помощи которого можно было бы это провернуть нигде не было. Тогда рыжий вцепился в неё зубами и со всей силы потянул, но в итоге получил только порцию боли в десне, ведь даже такой силы не хватало, дабы откупорить банку. Раздосадовавшись в конец, кудрявый уже даже стал смиряться с тем, что не сможет сегодня должным образом напиться, но это убеждение тут же отошло на второй план, когда он вспомнил, что помимо шампанского было ещё и вино с обычной, откручивающейся крышкой, но доставать его стоило предельно аккуратно, так как находилось оно в поле зрения друзей и оставалось его довольно не много. Опасно было проворачивать подобное, но риск порождал в подростке азарт и ещё большее удовольствие, которое последовало бы после этого. Рыжий осторожно выполз из-под стола, дабы к своим припасам туда же добавить и новый алкоголь. Осмотревшись, он заметил, как уже последняя бутылка вина была открыта и начата Вайсом, но это даже шло на руку, ибо не пришлось бы самому потеть и открывать её. Пододвинувшись ближе к друзьям, чтобы не тянуться через весь стол и не вызывать подозрений, пацан попытался сделать максимально расслабленный и непринуждённый вид, прислушался к разговору, но тот был не особо интересным, ибо речь шла бюджете на следующий год и как его следует лучше распределить. Мальчика не сильно цепляли все эти светские темы, пока разговор не касался его, ничто не было интересно. Всё внимание Йорик сфокусировал на своей афере, которую прямо сейчас пытался провернуть. Осторожно потянувшись к банке, он взял её за горлышко и уже хотел попытаться потащить к себе, как вдруг заметил, что разговор резко прекратился, и оба его знакомых прямо сейчас с осуждением смотрели на него. — Я только чуть-чуть… — жалобно промямлил подросток, пытаясь заглянуть в глаза оппонентам, чтобы те пропитались к нему жалостью. — Ну вы же пьёте! Я тоже хочу! Вайс и Альберт переглянулись. Последний беззаботно начал: — Да ладно, плесни ему чутка, чтоб не разводил соплей и настроение не портил. Нахмурившись, мужчина явно не хотел исполнять это в действии, но жалобный взор Йорика и просьба командира, а также слегка помутнённое из-за спирта сознание, сделали своё дело. — Но ему же… Нельзя… Мх… Ладно. — окончательно смирившись, брюнет всё-таки отлил мальчишке небольшое количество в свой бокал, чтобы тот попробовал, а затем отдал его шуту. — Пей, я всё равно уже больше не буду. Глаза у мальчишки загорелись от предвкушения и он за раз выпил всё содержимое, даже не поморщившись. — Ого… — даже сам Вайс был удивлён такой стойкости к обжигающему горло напитку. Похоже, это не первый раз, когда рыжий его подобным образом употребляет. — Давай ещё. — подавая бокал, тот ожидал добавки. — Ещё! Мюрр отрицательно покачал головой, поправляя очки. — Всё, хватит. Это и так было большой поблажкой тебе. Йорик понимал, что именно это сложнее всего выцепить из Вайса. Он мог купить самолёт, корабль, завалить весь дом игрушками по одному только желанию мальца, но старался быть непреклонным, если дело касалось чего-то, что может навредить подопечному. Даже если бы мальчик умолял, это вряд ли сработало бы. — Ну Вайс, ну пожалуйста, ну единственный раз, ну, ну, прошу… — тот умоляюще сцепил руки в замок, уставившись печальными щенячьими глазами на тёмноволосого. — Ну папа-а, пожалуйста! — наконец прибегнув к самому действенному методу, Йорик попытался таким образом вывести знакомого на эмоции и переломить его строгую волю. Мужчина очень тяжело вздохнул на это, закусив губу. Столько лет прошло с того случая, что смог оставить неизгладимый отпечаток на сердце. Столько выкурено сигарет, чтобы хотя бы немного ослабить боль, дать ей развеяться по ветру, как дым, который уносит вместе с собой те еле живые ощущения. Раз за разом Вайса преследуют воспоминания о его жизни до того, как он пришёл в банду. Тогда он был счастлив, счастливее всех людей на Земле, и не было предела той радости, которая царила каждую секунду в его душе. Огромную тягу к жизни ему давала любовь. Любовь к одной прекрасной девушке с незабываемыми изумрудными глазами, самыми нежными чертами лица, убаюкивающим плавным голосом и, наконец, рыжими-рыжими, будто бы огниво кудрявыми локонами. Сравнить её образ можно было лишь с ангелом, спустившимся на помощь грешнику. Направить, наставить его на путь и помогать преодолевать любые трудности в жизни. Так и было. Казалось, рядом с ней время текло бесконечно долго, а каждая секунда была наполнена своим особым светом и теплом; дни и ночи тянулись месяцами, оставляя долгий приятный отпечаток в памяти, как самых лучших мгновений. Так длилось около года, за это время влюблённая пара успела сыграть свадьбу, начать счастливую семейную жизнь, открыть успешный бизнес и только процветать. Всё шло более чем идеально. Почти сразу супруги задумались о ребёнке, это было внезапное, но конечное решение, к которому оба были готовы. К рождению малыша было готово абсолютно всё в первые же месяцы, отдельная комната, игрушки, одежда, продуман совместный быт; ребёнок жил бы в лучших условиях. В общем, молодые родители полностью загорелись этой идеей, ещё не рождённый малыш стал их общей большой мечтой. И всё было бы хорошо, если бы что-то не повлияло на его преждевременное рождение. Это дало огромное осложнение для матери, и, при родах умерла и она, и ребёнок. Вайс не смог ни попрощаться, ни узнать, что же всё-таки произошло и почему врачи не попытались даже бороться за жизнь его жены. После этого началась череда ужасных событий его жизни: лишение работы, потеря дома и, самое главное, себя. Мужчина уже не стал бы таким, как прежде. Никогда. У него не было больше сил работать, и последние месяцы приходилось доживать на последние накопления, чтобы были отложены на воспитание ребёнка. Последние несколько месяцев были настолько ужасны, что ненавиделся каждый день, проживший в них. Вайс стал полной своей противоположностью: замкнулся в себе, никогда и ни с кем не разговаривал, всегда натягивал тёмные вещи с длинным рукавом и совсем перестал улыбаться. Для него мир потерял не то что цвета, а смысл. Он больше не видел других людей, не видел солнца, птиц поющих на улицах, не чувствовал свежего воздуха. Зачастую даже не выходил гулять, лишь сидел на кровати, уставившись пустым взглядом в пол, на котором постоянно оказывались капли крови, стекающие с запястьев. Это был самый отвратительный промежуток времени в его жизни, пусть до этого она и была наполнена колоссальным смыслом, но сейчас Вайс ощущал от себя лишь ядовитый вред, и мечтал, только бы поскорее всё закончилось само по себе, ибо способен был только на незначительное причинение боли, и никогда бы не сумел прекратить свои мучения сам. Его будто невозвратно затягивала эта пучина, с которой самостоятельно спастись было невозможно. Однако всё изменилось. Благодаря Альберту он смог оправиться от травм и начать жизнь почти сначала. Затем и присутствие Йорика облегчило боль. Вскоре Вайс вновь стал полон сил и желания, в мир вернулись краски и эмоции. Конечно, всё прошло не без последствий, шрамы на руках постоянно напоминали о пережитом кошмаре, а в голове порой всплывали на первый взгляд тёплые воспоминания о жене, но они тут же омрачались тем, через что пришлось пройти, чтобы вновь и вновь не впадать из-за них в истерику. Вайс бежал от своей памяти, от себя, желал стереть всё, что вгоняло его в тоску и дискомфорт, но при этом понимал, что его любовь никогда не потухнет и вечно будет томиться глубоко в сердце, как бы не хотелось это спрятать. Брюнет вышел из недолгих раздумий, замечая, что Йорик до сих пор ждёт решения. — А?.. — отстранённо высказался мужчина, хмурясь, он пытался вспомнить, что было до этого. — Налить ещё? — он машинально взял бутылку с вином и зачем-то плеснул жидкость в пустой бокал до краёв, отчего у мальчика, которому он готовил это, вылупились глаза от удивления, ведь такое действие было максимально неожиданным со стороны старшего. Похоже, он до сих пор был в своих мыслях, отчего даже до конца не понял, что от него требуется, поэтому и подействовал максимально странно для себя. Альберт на это поражённо приоткрыл рот и скуксил лицо в недопонимании. Йорик не стал терять времени и ждать, пока поймут, что ему дали больше, чем следует, и отнимут, посему он поспешил скорее залить алкоголь в себя, что у него прекрасно получилось за пару секунд. Учёный стал переживать, чем обосновано такое поведение у его друга, поэтому взволнованно обратился к нему: – Вайс, всё в порядке? Ты какой-то бледный. — подступив чуть ближе к партнёру, тот попытался заглянуть ему в лицо. — Может, ты палёнку купил? Не став дожидаться ответа, шатен собственноручно решился это проверить. Он взял почти опустевшую бутылку и принюхался к горлышку, на что благосклонно кивнул. — Да нет, вроде хорошее. Вайс между тем уже смог отойти от нахлынувших недавно воспоминаний, и пробубнить что-то вроде: — Да всё в порядке… — он нервно улыбнулся, проведя рукой по собственным волосам и тем самым зачесав выпавшие пряди обратно в общую массу. — Я просто немного задумался. Не переживай. — Ладно. А то я уже стал волноваться, вдруг что случилось. — он уселся обратно на своё место, складывая нога на ногу и всё ещё взирая на друга. — Спасибо, ценю твою заботу. — брюнет отвёл взгляд на Йорика, который сидел как ни в чём не бывало, лишь вдоволь улыбаясь от того, что капризное желание было исполнено. Похоже, мужчина даже не вспомнил то, что ещё пару секунд назад сделал для него, ибо крепко погружён был в размышления, отчего сейчас просто в ответ улыбнулся ему. После этого небольшого недоразумения вечер в основном прошёл как надо. Друзья посмеялись, пошутили, снова выпили и обсудили всё, что только можно было обсудить. Время близилось к десяти часам, отчего Йорик всё больше напрягался, лишь бы его не заставили пойти спать, ведь это было настолько скучное занятие и разбавляло его только то, что, обычно, перед сном для малыша читали сказку или какую-нибудь книгу. Меньше всего он любил этого от Альберта, ведь он приносил самые скучные книги, обычно это было издание по химии или микробиологии, и лишь изредка парень приходил с интересными вещами, но, в основном, ему нравилось грузить мальчика ненужной информацией, большинство которой ему было непонятно, или читать какие-нибудь страшилки на ночь, ибо тот обожал, когда этот рыжий прячется под одеялом от страха, и его отлично можно напугать. Половина тарелок на столе опустели, ибо блюда были настолько вкусными, что нельзя было сдержаться и не попробовать всё. Вайс был рад, что его еда всем нравится. Герои не заметили, как почти весь купленный алкоголь кончился, что своеобразно символизировало о том, что пора бы закругляться с посиделками и идти готовиться ко сну. Огромным плюсом было то, что ребята жили глубоко в лесу, вдали от домов и города, что давало им возможность спокойно поспать ночью, без надоедливых салютов и прочей ненужной ерунды. Особенно рад этому был Мюрр, он следил, чтобы Йорик старался ложиться спать по расписанию и засыпал до одиннадцати вечера, даже если тот особо этого не хотел. Вскоре перевалило за десять. Сильно поддатый Альберт предложил включить Вайсу музыку, под которую они вместе стали кое-как подпевать, как могли, но их особо это не волновало, тем более, что кроме них никто этого не видел и стесняться не было особых причин; смотреть на это было даже забавно. Кудрявый в это время уставше лежал на стуле, допивая в одиночку вторую бутылку с алкоголем, но за этим уже никто не мог уследить, поэтому мальчик был счастлив. Он периодически икал и хихикал, когда снова и снова делал новый глоток спирта. Когда же на столе не осталось бутылок, в которых хотя бы было немного содержимого, то мальчик цыкнул, заваливаясь головой на стол. Его щёки горели, а сознание сильно плыло. От небольшого понимания времени рыжий уткнулся в свою руку носом и сонно что-то промямлил себе под нос. Его уже не отвлекала музыка вокруг, не волновало что-либо ещё, Йорик только и всего о чём думал, что прямо сейчас хотел бы укутаться сильно в одеяло и уснуть, но стал засыпать прямо за столом. Он глядел полуоткрытыми глазами на то, что происходит рядом, но даже это не трогало его. Наконец, почувствовав, что он совсем не может больше удержаться от сна, то через силу поднявшись на ноги, он, пошатываясь направился в гостиную, обязательно предупредив Вайса о том, что у него всё хорошо и он просто пошёл спать, ибо знал, что мужчина сразу начнёт панику, как обнаружит, что пацан незаметно исчез из кухни. Мюрр даже обрадовался, что Йорик по своей инициативе ушёл спать. Йорик зевнул, кое-как дойдя до дивана в гостиной, и, плюхнувшись на него, крепко вжался в тёплую и удивительно мягкую подушку. Он от удовольствия чуть ли не промычал, но вместо этого просто зарылся поглубже носом. Рыжие волосы раскидались по всей поверхности подушки. Пары минут стало достаточно, дабы подросток уснул. Он почти моментально впал в глубокий сон, который мало что могло потревожить. Пьяным всегда спится хорошо, может сны и выходят довольно странные, а после ночи ощущения не самые приятные в виде головных болей и постоянной жажды, но тот момент, когда проваливаешься в сон был идеален. Неизвестно точно, сколько мальчишка так мирно пролежал, но разбудил его посреди ночи сильный толчок в плечо, от которого он не только не вздрогнул, но и не с большой охотки проснулся. Еле разлепив сонные глаза, кудрявый уставился на объект, который посмел тронуть его и прервать чудный сон. Это был Альберт. Он недовольно пялился на пацана, сложил руки на груди. Немного придя в себя, Йорик тихо промямлил: — Что?.. — Завали, олух. Я буду тут сегодня спать. — злобно прошептал учёный, стараясь отодвинуть мальчишку подальше к спинке, дабы самому улечься. — С какого такого фига?.. Я тут первый занял. Тем более, ты всё равно не хочешь рядом со мной находиться. Рассерженно вздохнув, шатен продолжил. — Так я и не собираюсь спать тут с тобой. Свали, это мой диван, и я тут сегодня буду. — Альберт всё же смог усесться на край, двигая тем самым оппонента вплотную к стенке дивана, отчего тот недовольно фыркнул. — Я не уйду никуда, иди к себе спать… — попытавшись вновь разложиться на всё пространство Йорик потянулся, но это действие прервал соперник, толкая его в бок. — Сам вот и иди. — строго выполил Альберт, назло укладываясь рядом с шутом, и тем самым прижимая его вплотную к спинке. — Что, неудобно тебе? — в темноте не было видно лица противника, но по интонации чётко слышалось, что он был рад этому и даже улыбнулся. Йорик ничего не ответил, он постарался улечься поудобнее, но юноша так сильно прижал его, так что единственное что оставалось - это молча и недвижимо оставаться в этом положении. — Даже если ты не уйдёшь, я тут принципиально займу место. — обычно, парень бы поступил гордо, ушёл бы к себе в комнату, в свою удобную кровать, но выпитые бокалы шампанского заставили его чуть поубавить свою ненависть к близким контактам и самому Йорику. Не сказать, что учёный стал в разы добрее или его поведение кардинально изменилось, но подобная ситуация выглядела интересующе. Оба героя были сильно пьяны, но при этом вели себя почти как обычно, за исключением маленьких нюансов. Альберт не стал больше ничего говорить, лишь отвернул голову в противоположную от рыжего сторону, не желая, чтобы его пушистые волосы лезли ему в рот, и дабы не чувствовать дыхание самого мальчика, лицо которого находилось в паре сантиметров. Удивительно, но юноша почти сразу уснул, хотя в основном у него были отвратительные проблемы с этим, то сейчас он спал довольно-таки крепко и спокойно. Слыша, как глубоко начал вздыхать Альберт, рыжий понял, что он наконец уснул, и можно попытаться найти более удобное положение, ибо в таком даже сильно пьяному человеку провалиться в сновидения было очень сложно. Тогда клоун решил положить хотя бы руку и ногу так, дабы они не затекали, поэтому закинул их прямо на учёного, естественно так осторожно, лишь бы он не проснулся. Рука теперь лежала на груди у Альберта, отчего Йорик чувствовал, как тот медленно и томно дышит, при этом даже через жилет и рубашку чувствовалось тепло. Мальчик не особо зациклился на этом, он только уложил поудобнее голову, уткнувшись щекой в плечо оппонента, а после, вновь глубоко зевнув, сладко уснул. В это время Вайс убирался на кухне, снимая всё со стола, кладя недоеденные блюда в холодильник и выкидывая мусор. Дольше всего заняло мытьё тарелок и стаканов, но, когда с этим было покончено, то мужчина чувствовал себя полностью спокойным, ведь все его обязанности уже были выполнены и от него больше ничего не требовалось, а значит можно было наконец тоже прилечь в кровать. С радостью вздохнув, тот вышел из кухни, выключая там свет. Он краем глаза заметил, что и Йорик и Альберт вместе уснули на одном диване. Подойдя ближе, тот убедился в этом, отчего ещё пуще обрадовался и довольно улыбнулся. Он любил, когда нет ссор и споров, нет оскорблений и унижений, лишь любовь. Он верил, что, возможно, когда-нибудь эти двое всё же найдут общий язык и смогут поладить друг с другом, а пока Вайс наслаждался даже такими мимолётными моментами, в которых все были счастливы. Для него именно это было лучшим подарком. Смотря на друзей, брюнету тут же пришла мысль о том, что он забыл совсем главное - поставить под ёлку купленные для них подарки, отчего ему всё же пришлось удалиться за этим и закончить любование такой прекрасной, как ему казалось, картиной.