Золотой берег

Очередной захудалый бар, в который за сегодняшний вечер зашел Кэйа, особым шармом не отличался. Ни интерьером, ни тем более местным контингентом этот прокуренный кабак не прельщал. Но после уже трех неудачных попыток за последние два часа найти хоть кого-то, кто обладал бы нужной ему информацией, Кэйа засунул куда подальше свою привередливость. В какой-то момент даже промелькнула мысль, не ошибся ли он в догадках насчет известности Дилюка. Может о нем и правда не сильно любили сплетничать. Войдя вглубь помещения, Кэйа огляделся. Бар судя по всему пользовался спросом в основном у местных рабочих. За покосившимися столиками располагались пара-тройка одиноких пьянчуг, топящих свои пролемы в алкоголе, и несколько компашек, гудевших у столов побольше. За барной стойкой вальяжно развалился бармен, разменявший, пожалуй, уже шестой десяток, с небритым лицом и редкими волосами. Кэйу он окинул долгим, полным подозрений взглядом: — И с каких это пор в «Утенка» заглядывают эдакие красавчики, а? Мужчина скривился, обнажая ряд пожелтевших зубов. Может быть дело было в том, как Кэйа держал себя — слишком трезво и настороженно для человека, зашедшего в полночь в бар, или же его выглаженная жилетка и начищенные ботинки не вписывались в дресс-код заведения, но факт оставался фактом — взгляды он ловил на себе более чем скользкие. Выдуманный за секунду ответ легко слетел с языка, сопроводившись тяжелым вздохом и угрюмым покачиванием головы. — Верите или нет, а я тут от невесты скрываюсь. Вот, захотелось выпить немного. Совсем чертовка заколебала… Бармен непонимающе нахмурился, и Кэйа пустился в объяснения, грузно облокотившись о стойку. — Сам знаешь этих женщин! Подружки позвали в гости ее, а хвастаться нужно мной. Вот и получил вечерочком в пятницу вместо пинты пива это вот ее: «Ну прошу тебя, дорогой, я так давно обещала познакомить тебя с Лотти и Мими». Кэйа смешливо передразнил последнюю фразу, скорчив такое несчастное лицо, что взгляд бармена моментально превратился из настороженного в осмысленно-сочувствующий. Он будто по-новому оглядел внешний вид своего посетителя. — И дорого же тебе обошлось хвастовство дамы сердца? — Моим нервам уж точно дорого. Костюмчик то от отца ее достался, сам я бы такие пижонские вещи не купил. К чему деньги на тряпки тратить? Кэйа презрительно оглядел свой образ. — Попробуй поносить одежду с трупа! Все желание жить отбивает моментально. Бармен, купившийся на историю, покачал головой и хрипло расхохотался. — Ладно, страдалец, иди садись, налью тебе пивка, расслабишься. Столики правда все заняты, но думаю местные ребята не будут против твоей компании. Бармен подмигнул Кэйе и крикнул мельтешащей между рядами официантке: — Эй, Донна! Иди-ка принеси со склада пива бельгийского! Давай-ка быстрее! И выбери бутыль похолоднее! Ответ официантки Кэйа не расслышал, его заглушил агрессивный стук кулака о деревянный стол и последовавшее за этим громкое: — Да пошел ты к чертовой матери! Не спорь с лейтенантом! Я лично немцев стрелял, молокосос, и ты мне сейчас в уши заливаешь про то, что я вынужден терпеть одного из этих с собой на одной улице? Выкрикивающий всю эту брань немолодой мужчина, с явными признаками многочасового пьянства, в такт словам стучал кулаком по столу, отчего несчастная мебель натужно скрипела. Раскрасневшимися мелкими глазами он уставился на своего собеседника, наклонился ближе и практически пролаял: — Да я лучше сдохну! Его собутыльник, мужчина лет сорока, с усталым выражением лица, присущим тому, кто уже заранее знает обо всем, что последует дальше из уст пьяного в стельку друга, размеренным тоном произнес: — Бога ради, Крис, ну зачем опять всех под одну гребенку сносить? У меня есть знакомые немецкого происхождения, они против войны, достойные парни, честнее многих будут. Попробуй познакомиться с новым соседом, может он хороший человек. — Не смей говорить мне эдакий бред! Я же их всех насквозь вижу! — Кто еще тут несет бред, старый, пьяный дурак! Мы в Нью-Йорке, очнись! Здесь каждый третий — эмигрант. Да ты и сам сидишь в баре, который спонсирует немец, кому ты затираешь? Пил бы ты сейчас свое пиво с водкой, если бы не его связи в Европе. Аргументы собеседника не подействовали на лейтенанта, тот был уже настроен с пеной у рта доказывать, насколько не прав его друг. — Видел я однажды этого вашего спонсора — пижонистый такой, хмурый. Деньги лопатой небось гребет, наживаясь на нас дураках. Но выбирать-то не приходится. Лейтенант икнул, встряхнув головой. Спутанные седые волосы упали ему на глаза, но мужчина этого даже не заметил. Его друг хмуро покачал головой. — Так и я про это же. Он хотел было что-то добавить, но тут лейтенант громко рыгнул, пролив на себя и на собеседника часть напитка из стакана. — Хокинс, твою ж мать! — отшатнулся в сторону мужчина, — Да ты пьян в стельку! Разговаривать вообще невозможно! Весь вечер, падла, испортил своими ублюдскими рассуждениями. Он скривился, кинул стыдливый взгляд на бармена, и слегка шатаясь встал со стула с твердым намерением уходить. Лейтенант взглянул на него из-под нависающей сальной челки, махнул рукой. — Ну и вали отсюда, моралист херов! — Так и поступлю, пожалуй. Ни слова больше ни говоря, мужчина неуверенной походкой поплелся вон из бара, на выходе лишь крикнув бармену: — Друг мой сам заплатит! Правду говорят: «Удача улыбается тем, кто умеет ждать». Кэйа, не сдерживая довольной ухмылки, быстрым шагом подошел к оставшемуся в одиночестве лейтенанту. Остановившись подле него, как бы между прочим, произнес: — Вы, значит, также как и я не верите во всеобщее равенство, которое так пропагандирует наше либеральное общество? Хмельной взгляд мужчины бегло прошелся по подошедшему Кэйе, оценивая то, насколько он достоин заменить сбежавшего друга. Ответ оказался видимо положительным, так как мужчина кивнул на стул напротив, и даже не представившись яростно ответил: —К черту это их равенство! — он вновь стукнул кулаком по столу, пустые стаканы задребезжали, — Вы еще бабам и евреям дайте зарплату как мужикам, а черным разрешите срать с белыми в один туалет и совсем тогда рехнемся. Кэйа сделал глубокий вдох и выдох, чтобы сохранить дружелюбный вид. Такие радикальные умы выводили его из себя своими рассуждениями, но сегодня придется перетерпеть. Кэйа присел на край стула напротив лейтенанта, вальяжно закинул ногу на ногу. — Категорично, дружище. Но от своих корней и правда тяжело сбежать. И как тогда жить не таким как все? — Пусть уматывают в свои «не такие как все» края к чертовой матери! Хотел бы Кэйа заметить, что и предки лейтенанта еще пару поколений назад навряд ли жили в США, но промолчал, сделал знак официантке, чтобы принесла его заказ за этот столик. Тем временем Хокинс продолжал упорно доносить свою мысль. — Не удивлюсь, если и все эти американские немцы сбегут к своим соплеменникам фашистам чуть что пойдет не так. Подошедшая официантка с громким стуком поставила перед Кэйей здоровую кружку пива, недовольно поглядывая на лейтенанта Хокинса. Кэйа же продолжал разговор как ни в чем ни бывало. — Не все же немцы поголовно фашисты. Некоторые уже не первое поколение живут в Америке. Вон, к примеру, взять поставщика заведения. Уж не знаю кто он, но навряд ли предаст бизнес ради сомнительных фашистских идей. — Да все эти преступники как раз первые и сбегут. Слышал я про их эти схемки. Они не то что двух, сразу четырех зайцев разом убить пытаются, лебезят с одними, угрожают другим, а иногда и все разом. Уже отошедшая на пару метров официантка резко обернулась, ее щеки раскраснелись. Сквозь зубы она выплюнула: — Поскромнее бы вы выражали свое мнение, мистер, раз не знаете о чем и о ком говорите. Мы работаем с честным поставщиком. И если Вас что-то не устраивает, уходите в другое заведение. Удачи Вам найти там хорошего качества алкоголь. Кэйа, не ожидавший такой пламенной речи от девушки, даже не нашелся, что ответить. Зато Хокинс тут же подобрался, готовый спорить насмерть. — Как ты, куколка, можешь говорить о честности человека, когда речь идет о самой настоящей мафии? — В рамках даже такой деятельности, он все равно честный. Лейтенант хрипло засмеялся, закатил глаза. — Бабы такие бабы… Небось оправдают любого фашиста, если он на личико выйдет. А этот их снабженец, черт бы меня побрал, ох как хорош собой! Девушка обиженно скривилась. — Дело совершенно не в этом! — А в чем еще, когда идет оправдание фашизма? — Он не фашист! — Пока альянс празднует победу, то конечно. Но волнения уже идут, дорогуша. Молодежь не видит надвигающегося смрада, заслонившись золотой пылью и громкой музыкой. А я, старик, все вижу! Ждите, скоро настанут времена похуже. И тогда все эти высокие светловолосые рожи первыми нас и предадут, стоит только немцам оправиться от удара. — Это неправда! — официантка резко поставила кружку пива, предназначенную для другого столика, на стол. Часть жидкости расплескалась, и девушка тут же смутилась, явно не ожидая от себя таких эмоций. Она стушевалась и хмуро начала вытирать стол. — О чем я и толкую! — усмехнулся лейтенант, — Бога ради, бабы, не лезьте в мужские разговоры, лучше ходите личиками сверкайте да глаз радуйте. Мужчина окинул скользким взглядом девушку, от чего Кэйе захотелось врезать хаму. Но он сохранил все то же выражение лица, только поближе придвинулся к лейтенанту, чтобы лучше контролировать возможные действия пьяного мужчины. Разговор начал принимать выгодный ему оборот и спугнуть его очень не хотелось. Тем временем лейтенант уже разошелся и громко выговорил: — Женская наивность поражает. Вы правда думаете, что человек, занимающийся нелегальщиной, и правда благороден? — Да. Я так думаю, — взгляд официантки, устремленный с вызовом на обоих мужчин, выражал твердую уверенность в своих словах. — Нет, я не просто думаю. Я знаю это. Лейтенант пренебрежительно фыркнул, посмотрел на девушку как на ребенка. — Ну да, конечно. Немцы,поди, парни симпатичные, статные, оправдывать легко. Только вот этот ваш герр Рангвиндр небось грешки замаливает просто, прикрываясь благородством. Мне-то конечно плевать, пока в кружке плещется свежее пиво, но предпочел бы эти нацисткие рожи рядом с собой не видеть. Мужчина небрежно ткнул Кэйу локтем в плечо. — Давай, друг, выпьем-ка мы за чертову мафию! — он поднял выше стакан, обращаясь к невидимому собеседнику. — Спасибо тебе, дорогой фашист за мой чудесный вечер пятницы! Хоть где-то, сволочь, пригодился нам! Лейтенант разразился грудным смехом и залпом выпил остатки спиртного. Кэйа вежливости ради также сделал глоток, не сводя глаз с официантки. Она явно знала больше, чем мужчина, да и вытащить из нее правду на эмоциях вряд ли окажется сложно. Девушка демонстративно поморщилась и резко развернувшись, ушла обслуживать другие столики. Засиживаться с налакавшимся еще больше лейтенантом Кэйа также не стал, и когда тот, икая, повалился на стол прямо в лужу разлитого алкоголя, тихонько встал и вернулся к барной стойке. Вовремя заметив как официантка проскользнула к выходу для работников заведения, Кэйа по-быстрому расплатился за напиток с барменом и, выждав пару минут, проследовал за ней. На улице Кэйа сделал глубокий вдох. Прохладный ночной воздух приятно смыл остатки запахов алкоголя, пота и жирных закусок. Девушка-официантка стояла чуть поодаль у стенки и разжигала самокрутку. Заметив подходящего к ней Кэйу, она свела брови, глубоко затянулась и выдохнула дым. — Вы что, следите за мной? На скептицизм в ее взгляде Кэйа ответил галантным поклоном. — Ни в коем случае, миледи. Я просто ценю в дамах смелость, соседствующую с обворожительностью, а вам этих качеств не занимать. Девушка закатила глаза, но от Кэйи не ускользнуло довольство, промелькнувшее в ее полуулыбке и зисветившихся глазах. — Вот же льстец! Кэйа лишь развел руками в стороны и подошел поближе, облокотившись о стену. Лесть, даже если она очевидная, великолепно действует на людей, преображает их, настраивает на нужный лад. Этим простым приемом Кэйа бессовестно воспользовался и сейчас. — Ох, мисс, не обвиняйте меня за мое мнение. Впрочем, я искренне обеспокоен вашей реакцией. Все хорошо? Может мне стоит поговорить с лейтенантом Хокинсом? Он был чересчур резок. Улыбка на лице девушки быстро сменилась раздражением, она грубо стряхнула пепел с сигары, искры ярко вспыхнули в полутьме и тут же погасли, не долетев до земли. — Я просто раздасована словами этого мужлана. Хотя какая мне к черту разница, пусть думает, что хочет. — А вы не согласны с его характеристикой немецкого народа? Или может конкретно этого мафиози…вашего поставщика. Хм, забыл фамилию… — Дилюк Рангвиндр. — Да, точно! Простите за бестактность, но я также решительно не понимаю с чего вы взялись защищать этого человека? Вы лично знакомы? — Не совсем… Мой муж работает в компании Дилюка. Он также как и господин Рангвиндр немецкого происхождения, а вы сами знаете как сейчас живется немцам, евреям и черным… И я точно знаю, что с моим мужем достойно обращаются. И что бы люди не сплетничали про мафию и другую чепуху, мы точно знаем, что господин Рангвиндр — благородный и добрый человек. Кэйа притворно задумался, изобразил на лице смесь из осмысленности и понимания, а через пару секунд будто от пришедшей лишь сейчас идеи ударил себя ладонью по лбу воскликнув. — Точно! Как же я раньше не подумал! Вас же Донна зовут, да? Девушка непонимающе округлила глаза и кивнула. — Да, Донна. А вы значит..? — Меня зовут Гарри. Будем знакомы, — Кэйа аккуратно взял Донну за руку, быстро прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони и сразу же продолжил: — Я буду безумно вам признателен, если вы расскажете немного подробнее про эту компанию и ее основателя. Девушка уже раскрыла рот, чтобы возразить. Как никак тема не самая праведная, и обсуждать ее с кем попало ей не хотелось. Но Кэйа не дал девушке вставить ни слова, заполнил тишину живым эмоциональным монологом: — Клянусь, Донна… мне кажется бог послал мне вас сегодня. Понимаете, У меня есть друг, очень близкий. И он еврей…думаю вы уже знаете, что я хочу сказать. — Девушка согласно кивнула. Заинтересованность в ее глазах Кэйа тут же заметил и еще увереннее продолжил. — Постоянной работы у него в США нет. В семнадцатом году Йонас сбежал с женой и двумя малышами из Польши. И все это время перебивается кое-как. Я — бывший военный, помогаю другу как могу, но гордость не позволяет ему брать у меня большего, а с работой тяжко… Кэйа продолжал грустно улыбаться и мягко смотреть на девушку с той самой обезоруживающей надеждой, на которую мало кто мог ответить безучастием. И это начинало работать. Девушка всплеснула руками. — Какой кошмар… Как можно так относиться к людям! Тем более к семье с детьми. — Именно! А ведь детки еще совсем маленькие. Мальчишке всего семь лет, в школу только пошел, а девочке десять. Вы бы их видели! Чудесные ребятки… Глаза девушки загорелись сочувствием. Тема семьи ее не оставила равнодушной. И тогда Кэйа с удовольствием скормил ей выдуманную на ходу байку про несчастную еврейскую семью, оставшуюся без дома, про то как им не хватает денег даже на новый портфельчик для школы ребенку, про их тяжелое материальное положение и попытках Кэйи поддержать друзей. Донна зачарованно слушала его, вставляя возмущенные несправедливостью комментарии на эту фальшивую историю. Не так уж и редко речи Кэйи встречали с таким упоением, но сегодня он превзошел самого себя. У девушки был настолько внимающий вид, что Кэйа не удержался и сочинил несколько больше трагичных подробностей для несуществующей семьи, чем того требовалось. И история окупилась сполна. — Кэйа, я помогу вам! Такое бесчеловечное отношение к людям нельзя терпеть. — Вы безумно добры, я ваш должник. Донна твердо и решительно была настроена помочь несчастным. Без утаек, доверительно и подробно, она рассказала Кэйе все, что узнала от мужа про компанию Дилюка. Разговаривал Кэйа с девушкой почти час. За это время он успел узнать множество интересных подробностей. Дилюк вел скрытный, почти что аскетичный образ жизни, практически не появлялся на публике. Все дела вел как самый настоящий серый кардинал — из тени. Но при этом заботился о своих подчиненных с неимоверной искренностью, хорошо им платил и обеспечивал достойные условия труда. — Ой, забыла сказать! Вы слышали о полуночном герое? Кэйа задумался, вспоминая статьи в желтой прессе о некоем таинственном герое, помогающем детдомам и больницам. Раз в квартал в полночь у дверей той или иной благочестивой организации вдруг появлялась пара-другая тысяч долларов. — Вы о том таинственном меценате? — Да! По секрету скажу, — Донна опустилась до полушепота, и Кэйа уже знал, что она скажет. — Поговаривают, что это и есть господин Рангвиндр, представляете? — Ничего себе! Тогда я точно не ошибся, обратившись к вам за помощью. Все что Кэйа слышал от Донны снимало с его плеч невидимый груз, но одновременно с этим накрывало пеленой подозрительности. Да не бывает же такого, чтобы человек, связанный напрямую с криминалом, был вот такой весь из себя хороший. Люди идут в эту сферу не от хорошей жизни и не от хороших побуждений. Возможно Хокинс был прав, и Дилюк подсознательно замаливает грехи. Но обычно такие люди эгоистичны, даже если хотят доказать обратное. Широкие жесты они делают не особо анонимно. А если полуночный герой и правда Дилюк, то вопросов возникает больше, чем ответов. Донна достала из кармана передника небольшой блокнот, что-то на нем написала, вырвала листок и протянула Кэйе. — Чаще всего его видят в баре на пятой авеню. Заведение называется «Доля ангелов». Думаю там вам помогут устроить Йонасу собеседование. Кэйа бережно сложил бумажку в карман и искренне поблагодарил девушку: — Спасибо вам огромное, Донна. Не знаю, что бы я без вас делал. Девушка смущенно потупила взгляд. — Да вы что, я всегда готова помочь тем, кто оказался в такой трудной ситуации. Заглядывайте еще к нам, Гарри. Буду ждать рассказа о Йонасе. И если что еще будет нужно, обращайтесь, помогу, чем смогу. Кэйа улыбнулся. Легкий укол совести пробежался по телу. Приврать для дела он не считал чем-то зазорным, но сейчас, смотря в искренние, полные сочувствия глаза Донны, Кэйе было крайне неприятно осознавать, что переживания ее абсолютно беспочвенны. — Обязательно. Надеюсь все будет хорошо. Еще раз большое вам спасибо. Девушка, повеселев, кивнула Кэйе на прощание и, выбросив прямо на асфальт окурок сигары, вернулась в бар. Кэйа проследил за ее худощавой фигурой, и как только она скрылась за дверьми, развернулся и направился к дороге ловить такси до дома.