Неспокойный сон

Темно. С тихим, почти неслышным скрипом открывается деревянная дверь, пропуская блеклый свет из коридора внутрь просторной комнаты Отеля Хазбин. Все немногочисленные обитатели самого отеля уже давным-давно спят или хотя бы тихонько отсиживаются в своих комнатах (не так ли, Аластор?)), так что одинокий бодрствующий странник старается вести себя как можно тише и аккуратнее. Впрочем, «бодрствующий» - это слишком громкое слово для Энджел Даста, которому тот сейчас не соответствовал на все 98%. Растрепанная прическа, отекший глаз и общий помятый вид - ну не отличный ли вышел денёк? Спойлер: нет. Валентино, будь он четырежды проклят на всех языках и диалектах Ада, включая стандартный испанский, как оказалось, не шутил, сказав тогда в клубе, что паук еще заплатит за свою дерзость. Что-что, а обещания Вал выполнять умеет. Не все, разумеется. ... Прям далеко не все, разумеется. Энджел невольно потирает шею рукой, стараясь избавиться от фантомного чувства натянутой на нее цепи. И какой мудень вообще придумал эту систему ошейников? Заебись фетиш, уважаемые оверлорды.

***

Тихонько, чтобы не разбудить спящего Хаскера, расположившегося на их общей кровати (решение спать вместе со временем было принято двумя неспокойно-спальщиками обоюдно и единогласно) и свернувшегося там по-кошачьи калачиком, паук присел на краешек постели и ,не глядя, положил телефон куда-то на прикроватную тумбу, наконец скидывая на пол длинные сапоги и откидываясь спиной на мягкий застеленный матрас. Сил вставать, а тем более переодеваться, не было вообще. Хотелось просто отдохнуть. Говоря откровенно: выпить. Говоря ещё откровеннее: напиться до беспамятства и уснуть где-нибудь в клубном туалете без малейшего желания просыпаться с утра. Все тело ужасно болело от крайне «увлекательных» съемок, ну а про заднюю его часть и говорить нечего - Дасту казалось, что если ему придется ещё хотя бы раз в жизни принять вертикальное положение - он просто умрет на месте. Вопреки желанию быть тихим, из его рта все-таки вылетел тяжелый уставший вздох, который Энджел благополучно заглушил подушкой, прижав ее к собственному лицу словно бы в безуспешной попытке задушить себя.

***

Спустя пару минут, проведенных в тишине и невольном прислушивании к дыханию бармена, паук почувствовал, что наконец медленно засыпает. Не передоз конечно, но забыться тоже пойдёт. Тем более, что разочаровывать ни Хаска, ни себя, ни даже Чарли, не хотелось. Серьёзно, ради чего он иначе тут рвет жопу? Конечно, усталость, работа, Вал и деструктивные мысли усиленно пытались уговорить Энджела встать на проверенную скользкую дорожку и получалось у них, откровенно говоря, неплохо, но он пока держался. Решил, что стоит хотя бы попробовать. Под тихий умиротворяющий поток сонных мыслей, глаза сами стали закрываться и вскоре Даст уже полностью провалился в дремоту.

***

Тепло. Энджел лежит на плоту и его лодку мерно покачивают тихие волны. Тело, замест извечной красной Пентаграммы, ненавязчиво греет солнечное тепло, а в воздухе стоит приятный запах соли. Настолько хорошо, что хочется раствориться. Прямо как в той сказке про Русалочку, превратиться сейчас в бесформенную морскую пену и бесконечно дрейфовать где-то в голубой-голубой воде. Можно наконец позволить себе немного расслабиться. Впервые, наверное, за весь день. Ведь ничего страшного не произойдет, если он чуть-чуть отдохнёт, не так ли? Плот все также плавно качается на волнах, разнося по телу приятное покалывание. Все в порядке, только солнце стало чуть тусклее. Не о чем беспокоиться. Волны становятся немножко активнее, чуть сильнее и чуть громче. Солнце исчезает за облаками. Волны бросают ощутимо хлипкий плот в разные стороны. Энджел приподнимается на локтях, напряженно оглядывая потемневшую морскую гладь и небо, оказавшееся внезапно затянуто свинцовыми грозовыми тучами. Как странно, нечего же не предвещало беды.. « Агааа..Ничего не напоминает?)» - ехидным шепотком интересуются волны, продолжая все злее и злее раскачивать плот, подкидывая паука вверх и плеща на него холодную воду. Теперь небо полностью почернело. Издалека слышны грохочущие раскаты грома, а плот свирепо бросает в разные стороны северный ветер, чудом еще не потопивший его. Стараясь удержаться на поверхности плота, Энджел изо всех сил вцепляется в него всеми четырьмя руками, как можно крепче прижимаясь к холодной и мокрой поверхности грудью. Взгляд невольно падает на воду. Из бесконечно-глубокой морской пучины на него глядят десятки, если не сотни внимательных красных глаз. До боли знакомых красных глаз. — Блядство!! Особо агрессивный порыв ветра обрушивает новую шипящую волну прямо на плот, вылив на спину Даста целую стену из ледяной воды. Судно жалобно трещит и медленно кренится, переворачиваясь почти что на 180°, но все же нехотя опрокидывает паука прямо в распростёртые объятия Нептуна, Посейдона и прочих поехавших извращенцев. Оказавшись в мертвецки-холодной воде, где из-за клубьев тьмы было сложно разглядеть даже собственные руки, Энджел начинает ощутимо паниковать: испуганно округляет покрасневшие от соли глаза и изо всех сил старается всплыть, шевеля непослушными конечностями в попытке двигаться. Получается плохо. Что-то словно мешает двигаться, а в груди разрастается знакомое ощущения удушья, сковывающее его шею кольцом из розового дыма. До обонятельных рецепторов доносится приторный запах въедливых феромонов Валентино. Въедливых, навязчивых и не смываемых ни одним мылом, ни одной жёсткой мочалкой и ни одной ванной с кипятком. В ужасе схватившись руками за шею и отчаянно убеждая себя в том, что ему это просто мерещится, Энджел продолжает коматозно дергаться в попытках всплыть, параллельно чувствуя, как кислорода в легких с каждой секундой становится все меньше и меньше. Внезапно, что-то резко дергает его вниз, выбивая из груди последние капли воздуха и больно сдавливая шею. Это фантомное «что-то» тянет его на глубину все ниже и ниже, оставляя еле заметный дневной свет все дальше и дальше не поверхности. На бедра сзади ложатся чужие обжигающе-горячие ладони, вырывая из горла паука протестующий хрип и заставляя его дернуться в сторону. Проигнорировав это, руки самовольно начинают блуждать по телу Даста, грубо срывая с него одежду и оставляя фантомные мерзкие следы, на подсознательном уровне делая того грязным. Грудь, плечи, ягодицы живот, руки, шея, колени - каждый участок кожи вскоре покрывается невидимыми пятнами, которые хочется поскорее смыть, и кое-где видимыми глубокими царапинами от чёрных когтей. С каждым прикосновением дышать становится все труднее и труднее, недостаток кислорода серной кислотой жжет глотку изнутри, а в глазах летают цветные искры. Забыв про осторожность, паук бьет локтем куда-то наугад, каждой клеточкой тела чувствуя и ненавидя тело демона позади себя. Оттолкнувшись от него, грешник начинает плыть наверх. Хочет вынырнуть на поверхность и вдохнуть полной грудью. Или хотя бы просто вдохнуть. Но не тут-то было, его снова больно одёргивают, прижимая к себе вплотную. Сзади слышится приглушённый шепот: — ..Неужели ты думал, что сможешь так просто сбежать от меня, Энджи?)... Шеи касается длинный мясистый язык, оставляя на мокрой паучьей шерсти липкий розовый след. Цепь на шее с каждой секундой как-будто бы уменьшается в своих размерах, вот-вот грозясь вспороть ее своими тупыми гранями или наконец окончательно передавить доступ крови к мозгу. К горлу медленно подступает паника, затмевая собой здравый рассудок и путая мысли. Чувствуя, что если прямо сейчас он не сделает вдох, то обязательно умрет, Энджел инстинктивно вдыхает какое-то количество чёрной мутной воды, тут же снова дёргаясь и заходясь в приступе болезненного кашля в попытке выплюнуть из носоглотки жгучую солёную чёрную дрянь. Шею пронзает острая боль: бритвенные лезвия-зубы с хрустом проникают под кожу, входя глубоко в плоть и окрашивая воду вокруг в красноватый оттенок. Беззвучно вскрикнув, Даст впускает в дыхательные пути новую порцию соленой воды, окончательно утопая в приступе паники и начиная наконец натурально задыхаться. В глазах стремительно темнеет, они щиплют и слезятся, а стоит ему во все горло закричать от новой порции боли из-за перекушенной артерии, как изо рта с носом, булькая, вырываются многочисленные пузыри живительного кислорода. В последний раз рванувшись вперед, он чувствует, как полностью теряет контроль над собственным телом, в нос и рот обильно заливается мутная вода, а грудная клетка стремительно старается лопнуть от напряжения. Стук собственного сердца, раз за разом ударяющегося о голые рёбра, стоит в голове оглушающе-громким гулом.

***

Энджел вздрагивает и резко раскрывает глаза. Он судорожно прикрывает свой рот рукой чтобы не закричать и лишь шумно втягивает носом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Он не задыхается. Все хорошо. Все в порядке. Он в порядке. Тут никого нет. Это просто сон. Просто усталость. Глухо прошептав нечто нецензурное и нечленораздельное, паук привстает на локтях чтобы взять телефон и смотрит на время. 01:43 Он проспал всего 10 минут? Серьёзно? Вздохнув, он откидывается обратно, утыкаясь взглядом в белый потолок. Ну уж нет. Только не снова. Грешник хмурится и бездумно поворачивает голову налево, на сей раз лицезрея чужую шерстяную спину, прикрытую сползающим одеялом. Ее обладатель ежится, плотнее собирая свое тело вместе и образуя большой пушистый комок, издалека скорее напоминающий плед. Мрачное выражение лица Даста смягчается, образуя еле заметную полуулыбку. Он подползает чуть ближе и аккуратно поправляет одеяло, вновь набрасывая его на плечи бармена. Затем несколько секунд любуется своей работой и наконец тоже укладывается рядом, стараясь как можно осторожнее лечь поближе так, чтобы не разбудить Хаскера. Несмотря на все старания паука, чутко спящий кот все-таки открывает один глаз, заспанным хриплым шепотом спрашивая: — .........уже вернулся? Получив в ответ лишь молчаливый кивок, он заторможенно оглядывает Энджела взглядом и наконец недовольно фыркает: — А одеяло где проебал? Растерянно моргнув, паук оглядывается по сторонам. Неужели так хотел спать, что лег без него? ... И правда. Словно в типичном дешёвом порнофильме, с коими актёр был знаком не понаслышке, его одеяло куда-то испарилось. Одна только мысль о съемках заставляет Даста неприязненно поежиться. Однако Хаск трактует этот жест иначе. — ...Ладно, давай под одним ляжем. Только чур без выкидонов. Он приподнимает край обыкновенного одеяла с двуспальной кровати, видимо приглашая лечь с собой рядом. Одеяло кажется достаточно большим, а крылатый кот достаточно тёплым и уютным чтобы без раздумий согласится, так что паук легко закатывается внутрь — Спасибки, «котенок», ты настоящий джентльмен — Да-да, только не начинай.. Бармен тихо зевает — Спокойной ночи, Энтони. Энтони расплывается в улыбке. — Приятных снов, Хаск

***

И этой ночью спит Энтони действительно спокойно, даже во сне чувствуя, как сзади его аккуратно обнимает что-то пушистое и теплое. А Хаск, в свою очередь, видит действительно приятные сны, уткнувшись носом в длинную и мягкую паучью спину.