Заболел.

Третий час съёмок для нового клипа Арины. Даня сидит на стуле в холодном подвале каком-то, не сильно связанный цепями, для вида просто. Чувствует, что из носа уже скоро начнут рекой течь сопли. Вокруг него камеры и съёмочная группа, которая одета вполне нормально для такого холодного места, не то что Кашин. — Арин, а нам долго ещё в этом подвале сниматься? — он уже не может ждать, тут настолько холодно, что все тело до костей замёрзло. Ещё немного и он в ледышку превратится. Его греет только мысль о том, что дома ждёт Руслан, который теплом своим запросто сможет согреть. Арина с Давидом стоят недалеко от него и что-то активно обсуждают, не обращают внимание на Данилу, поэтому приходится немного подождать когда они закончат и задать интересующий его вопрос ещё раз. — Нет, не долго. Нам осталось ещё два момента отснять и готово, минут двадцать. — девушка в своём шикарном образе пошла к оператору, наверное объяснять мелкие детали съёмки. Кашин громко вздохнул, понимая, что двадцать минут — это максимум, который он ещё готов тут просидеть, не более. Наверняка завтра будет валяться дома с температурой, а ведь Тушенцов говорил теплее одеваться, под красивый костюм что-нибудь незаметное надеть, носки теплее. Почему Даня его не послушал? Сказал, что точно не замёрзнет, зря. Съёмки закончились поздно. Даня со всеми мигом попрощался, вызвал такси и попросил водителя ехать быстрее, сказал ему, что сильно торопится и готов доплатить. В квартиру тёплую быстрее хочется. Там его кровать ждёт, на которую он сразу спать завалится. И Руслан тоже ждёт, который весь день сегодня дома один был, скучал, наверное. Даня, когда придёт, тоже его с собой спать завалит, наверное. Таксист объявляет об окончании поездки. Кашин ему сумму перекидывает почти в два раза больше назначенной и устало выходит из машины. На улице немного прохладно, но весна уже чувствуется, через месяц в одной толстовке можно будет ходить, наконец-то. Сезон курток, шапок, шарфов, перчаток скоро закончится. Дане еле хватает сил на то, чтобы открыть входную дверь. Заходит в уютную квартиру, в которой его уже встречает домашний Руслан. Он стоит лохматый, в порванной футболке и старых шортах, милый, любимый. — Привет, Русь, — рыжий улыбается ласково, хоть и устало. — спал весь день? Тушенцов головой вверх-вниз кивает и ближе подходит, чтобы Даню обнять, соскучился сильно. Кашин тоже парня обнимает, но быстро отстраняется, говоря шатену, что хочет спать лечь побыстрее. Руслан отходит немного, снимает с Дани чёрную куртку и вешает её на крючок, чтобы он разуваться уже начал. — Дань, не замёрз сегодня? А то мне Давид писал, что у вас немного холодновато было. — он правда переживает, не хочется, чтобы рыжий заболел. — Да не особо. — врёт. Не хочет, чтобы темноволосый волновался за него. Он проходит в спальню, которая освещена только тусклым светом ночника, стоящего на тумбочке около кровати. Руслан свет в коридоре выключает и за парнем идёт. Он сегодня абсолютно ничего не делал. Лежал тик токи бессмысленные смотрел, чаты в телеграмме чекал, каналы друзей тоже, ну и с Даней переписывался, который из-за съёмок нечасто ему отвечал. Когда шатен в комнату заходит, видит, что Кашин уже в мягкой постели лежит, весь день наверное об этом мечтал, вымотался. Его костюм и носки валяются на полу. Парень футболку свою с шортами снимает и на стул вешает, после чего вещи Даньки поднимает и аккуратно вешает в шкаф, чтобы ничего там не помялось. Он рядом с Даней укладывается и спокойной ночи желает, но тот ничего не отвечает. Руслан его тушу к себе лицом переворачивает и наблюдает за тем, что тот уже сопит мило с глазами закрытыми. Уснул. На это темноволосый лишь усмехается коротко и обнимает его, тоже засыпает. *** Конечно же Даня заболел. Просыпается зеленоглазый от того, что тело его кидает в мелкую дрожь, он пытается перевернуться на другой бок, но неприятное чувство слабости разливается по всему телу и тянется от головы до пяток. Такое чувство будто у него ломка сейчас, он хочет встать, но не получается ничего вообще. Его в пот холодный кидает, плохо совсем стало. Кашин сначала подумал, что возможно это сонный паралич, но он мог шевелиться, да и чувствовал что на его плече мирно покоится темноволосая голова, тихо посапывая себе под нос. Данила вертится, крутится, никак не может обратно в сон вернуться. Наконец он глаза разлепляет, а в них туман, точно такой же как стелется на ранний Питер. Он тяжело вздыхает, и пытается сглотнуть то, что собралось у него в горле, но не получается, как будто он что-то тягучее съел, а оно на его горло налипло. Когда он попытался сглотнуть то, что не давало ему покоя, парень скривился от острой боли. Колющая боль распространилась по всему горлу, рыжий тихо зашипел. Данила прекрасно понимал что все, пиздец ему от Руслана. Но деваться было некуда, он принял решение разбудить шатена и сказать ему о том, что ему очень плохо. — Руся, слышишь? — легонько тыкнув локтем того в живот, прошептал младший. Но ответа не последовало. Даня встать пытается, но все безуспешно, он лихорадочно стонет от боли и слабости в теле. Его суставы будто бы кто-то специально выкручивал в разные стороны, принося парню дикий дискомфорт и слабость. — Ну, Русь, проснись, пожалуйста. — умоляюще стонет Даня, все жёстче тыкая своим острым локтем прямо Тушенцову между ребер. Руслан недовольно мычит что-что себе под нос, а на просьбу рыжего проснуться внимания вообще не обращает, спать продолжает. — Русь, ты слышишь меня? — все так же отчаянно пытается разбудить темноволосого. Руслан сонно голову поворачивает и прямо в самую душу глядит своими карими глазами и вздыхает протяжно выдыхая весь воздух из легких. — Ну что у тебя случилось, Дань? — интересуется парень, глаза свои обратно смыкая. — У меня горло болит и, знаешь, такое чувство будто мной всю ночь в футбол играли, вместо мяча пинали, все тело болит, ломит. — хнычет зеленоглазый, он к носу Руси своим прикасается и трется о его своим горячим. А шатен тяжело на локтях подымается и смотрит на Даню так, что во взгляде его читалось «А я же говорил теплее одеваться вчера.» Но вслух ничего не говорит, лишь ко лбу напротив тянется и своими нежными губами прикасается. — Горишь ты, Данька. — отрываясь от горячего лба парня, говорит Руслан. А Данила хнычет тихонько опять. — Сейчас температуру померяем, потом таблетки, мёд, чай с вареньем выпьешь и в кровать тёплую обратно. — лениво поднимаясь с кровати и шагая к шкафчику, говорит шатен. Открывает шкафчик, достает с самой верхней полки самодельную «аптечку», глядит туда осматривая содержимое коробки. — Блять, ничего от температуры нет, сука, даже градусника. — ругается Тушенцов и «аптечку» на стол бросает. — И что делать теперь? — спрашивает Кашин, тяжело поворачиваясь на бок. — В аптеку пиздовать мне. Ты отдыхай, Дань, а я сейчас быстренько сбегаю туда и назад, тем более здесь идти не далеко. — отвечает Руслан, укутывая рыжего в одеяло поплотнее, чтобы тому было тепло и опять в лоб его горячий целует. Темноволосый худи надевает на себя и в штаны спортивные запрыгивает быстро, проходит в коридор, любимую куртку там накидывает и выходит из квартиры тихонько дверь за собой на ключ закрывая, шагает к лифту. В аптеке женщина добрая и хорошая попалась, все Русе объяснила, показала и пожелала скорейшего выздоровления, на что темноволосый лучезарно улыбаясь, в знак благодарности пару сотен так сказать «чаевых» оставляет, прощаясь с милой женщиной быстро домой бежит, ведь переживает как там Кашин его себя чувствует. В лифт не заходит, тот на девятом стоит, так бежит по пару ступенек перепрыгивая, лишь бы быстрее до квартиры добраться. Открывает дверь, куртку на пол скидывает и сразу в комнату летит попутно кроссовки снимая. — Дань, как ты тут? Не умер? — спрашивает шатен к кровати быстро подходя, в которой парень лежит, разваливается уже. — Голова болит, горло першит, и тело ломит до ужаса. — то ли сонно, то ли устало отвечает зеленоглазый. Скорее всего больше устало. — Сейчас неудавшийся врач – Руслан Сергеевич тебя вылечит, дорогой. — говорит темноволосый и из пакета кучу всяких лекарств высыпает. А рыжий кривится от вида только коробочек этих ярких. Не любит он таблетки эти все. — Так, для начала температуру тебе нужно померить. — говорит старший держа в руках градусник. Он его в подмышку Данькину сует и говорит не двигаться вообще. Даня послушно лежал неподвижно, а когда градусник запищал, Тушенцов внимательно посмотрел на цифры которые этот механизм показывал. — Так 38.2, можно сбить. — говорит старший и копошится среди кучи различных коробочек и скляночек на кровати. Наконец, найдя нужный препарат, темноволосый набирает содержимое маленькой бутылочки в мерную трубку и сует ее зеленоглазому в рот. Тот без лишних вопросов и движений выпивает весь сироп, и гримасу свою кривит, невкусно, горько и неприятно. — Фу блять, какая гадость. — говорит Данила и вздрагивает весь. — Чай с молоком и мёдом или чай с вареньем? — интересуется Руслан. — С вареньем. Только возьми то, которое нам твоя мама оставляла, когда последний раз навещала. Оно вкусное. Когда эти все лечебные и заботливые процедуры закончились, Руслан снял худи свое и домашние шорты натянув, в кровать к парню завалился обнимая того крепко-накрепко. — Ты чего рядом лег, тоже ведь заболеешь, дурак, двигайся давай. — переживает, что Руслан заразиться сможет от него. Пытается из объятий крепких вылезти, но кареглазый наоборот только крепче к себе прижимает. — И я тебя люблю. — отвечает шатен, ласково целуя парня куда-то в макушку и поглаживая его спину своей теплой ладонью.