Незнакомец в черном сюртуке

      История мистическая и загадочная произошла со мной этим вечером. Я прогуливался по Риму, как делал это каждую пятницу. Оказавшись у фонтана на площади, я огляделся. По мере того, как на этот древний город опускалась тьма, закрывались магазинчики, и праздные зеваки покидали местные окрестности.       Я поправил котелок на голове, Рим в это время года не был популярен среди туристов. Не сказал бы, что я не любил иноземцев, но всегда испытывал некое опасение к ним. Особенно это относилось к жителям острова: англичане были холодны и неприветливы, в отличие от нас, итальянцев. Только вчера я слышал, как кричала соседская семья, их споры, на этот раз о постном ужине, не были чем-то необычным, как и то, что сегодня они сидели обнявшись на террасе.       Но тот человек, что сидел на краю фонтана, вызывал у меня дикий ужас. Вглядевшись, я понял, что выглядел он вполне обычно, не было в его внешности ничего привлекающего внимания или отталкивающего. Это обычный пожилой англичанин в черном сюртуке, но что-то в его позе и манерах было завораживающе-неприятного, а когда он повернулся на меня, я ощутил дрожь по всему телу. Он криво улыбнулся и похлопал по плитке рядом с собой, предлагая сесть. Всё существо во мне воспротивилось этому приглашению, но ноги, словно одеревеневшие, двинулись к нему навстречу.       Испытывая невероятный ужас, я шел к мужчине, глядя ему прямо в черные глаза. Он продолжал улыбаться, и как только я подсел к нему, наклонил голову, приветствуя меня:       — Прекрасная погода в это время года здесь, не так ли?       — Сложно сказать, но бывает неплоха, — ответил я, сам не до конца понимая происходящее. Мужчина согласно кивнул и устремил взгляд на заходящее солнце. Его руки лежали на трости, которая упиралась в брусчатку, она не была воткнута в землю меж плитками, но при этом стояла так легко и неподвижно, будто усилий для её вертикального положения не было приложено.       — Знаете, что мне нравится в этом месте больше всего? Люди. Они здесь особенные, вам не кажется? Такие экспрессивные, такие яркие. — Ему словно и не требовался собеседник, он отвечал на свои вопросы сам, более не глядя на меня. — Что же до вас, отца вашего я встречал совсем недавно…       — Это невозможно, мой отец умер на прошлой неделе, — прервал его я немедленно.       — Да, знаю-знаю. Он был необычайно мудрым человеком, но при этом жутко одиноким. — Его интонация приобрела осуждающие оттенки, и я вздрогнул. — Вы не уделяли ему должное внимание при жизни. Надеюсь, вы испытываете сожаление на этот счет. Вообщем-то это не суть важно. — Мужчина неопределенно взмахнул рукой в воздухе, — Вам нужно присматривать за матерью, ей будет тяжело.       — Простите меня, — я испытывал жуткое желание вскочить и убежать прочь, но оказался будто привязан к фонтану, где мы сидели вместе с мужчиной, — каким образом это связанно со мной? Возможно, вы ошиблись.       — О, нет, я не ошибся, — он продолжал смотреть на заходящее солнце, которое постепенно уходило за горизонт. — Нам с вами ещё рано видеться, но, поверьте мне, однажды, мы встретимся вновь, нескоро, вынужден заметить. Чтож, прощайте, прощайте, мой друг.       Я не успел сказать и слова, как незнакомец встал, поправив свой черный сюртук, начал уходить от меня. Темнота опустилась на площадь, и мужчина исчез. Может из-за черного одеяния, а может из-за игр моего разума, но он словно растворился на месте.       В этот момент я осознал, что снова могу двигаться и быстро встал. На площади не было никого, кроме меня, я огляделся, чтобы удостовериться, но она оказалась пуста. Сломя голову, я побежал домой к матери, придерживая рукой котелок на собственной голове, мысленно пытался понять, кого же я встретил в этот вечер. Как бы то ни было, я точно знал, что этого незнакомца в черном сюртуке и тростью в руках я уже не забуду никогда.