Бога больше нет

Их встречи были постоянными. Проходя по коридорам обшарпанной школы, было странно не заметить массивного одиннадцатиклассника, с безумным взглядом выискивающего новую "жертву". Рядом с ним была его шайка, что по росту и комплектации едва ли уступала ему самому. Разве что внешне они были более серыми. На фоне него. Рыжего, голубоглазого амбала Их никто не отваживался трогать, даже из старших. Что уж говорить о младших, чудом успевавших забиться в угол, до того, как их успеют запомнить. А, если не успевали, перед их лицами появлялись Кашин и его друзья с любезным предложением отдать все карманные сейчас или поболтать на заднем дворе школы после уроков. Как таким вежливым парням можно было отказать? Жаль, но на этот раз их ждала неудача. У Тушенцова были совсем пустые карманы. Несмотря на обращённые на него совсем недобрые взгляды, он отвечал им тем же, хоть на их фоне был спичкой. - Потом поговорим, - лишь бросил рыжий, окатив Руслана острой, лисьей улыбкой. Развернулся, занюхивая что-то белое из мелкого пакетика. Откашлялся, залившись громким смехом, уступавшим по интенсивности только безумно стучавшему сердцу Тушенцова. Это был животный страх. Но будто бы в мыслях и не возникало желания спастись. . Выход из школы. Внезапная остановка. Развязались шнурки? Вовсе нет. Захотелось рассмотреть картину впереди подробнее. Кашин, уже некоторое время стоявший на холоде с дымящейся сигаретой в руках, заприметил Тушенцова пару секунд назад. Перестал перекидываться фразами с кентами, стоявшими за его спиной, будто охрана. Сделав пару шагов навстречу брюнету, оглянулся, остановив парней рукой. - С этим я сам разберусь, - бросил он им довольно громко, протирая красный от холода нос рукавом. Вновь накинув на себя образ уверенной в себе машины для убийств, он сокращал расстояние между ними всё стремительней. Шаг. Выдох. Шаг. Закрытые веки. Ощущение чужой руки на собственном капюшоне. Незаметно пролетевшие секунды. Тёмная, сырая подворотня, украшенная десятками пустых бутылок. Прижали к стене. Удар под дых

***

"В этой грязи только двое Как сплетённые цветы"

***

- Что теперь скажешь, малец? Всё ещё денег нет? - он прекрасно знал, что Руслан его ровесник. Просто тешил себя тем, что на пару голов выше. - Нет, - стараясь сдержать голос и ни разу не дрогнуть, смотрел Руслан наверх. От страха адреналин играл сильнее. Но ему не могло не нравится это ощущение "беззащитности", как ни было бы это испорченно и пóшло. Понимая, что ситуацию нельзя сделать хуже никак, Тушенцов резким движением потянул за пакетик в чужом кармане, высыпая остаток себе в ноздрю. Да, ему нельзя. Болезнь напомнит о себе совсем скоро. Но что, если он перевернёт игру в свою сторону хоть на пару минут? Пока ошарашенный Кашин не мог принять новых действий, удар в грудь поступил и ему. Причём неожиданно сильный, была причиной этому попросту агрессия или приятный "допинг" Кашин закашлялся, опершись рукой на стену и, неожиданно сам для себя, уронил голову на чужое плечо. Рыжий сбивчиво дышал под ухом. Брюнет всё ещё не верил в свои действия. Хотя, от этого было только смешно. И смешно было ждать, что будет дальше. - А ты мне сразу понравился, - протянул довольно Кашин, подбираясь руками к чужой шее. Выпрямился, смеряя взглядом разгоряченное тело. Стиснул шею Руслана рукой, оставляя красные следы. Доведя собеседника почти до онемения отпустил, никак не ожидав увидеть в ответ улыбку. И глаза, обращённые на собственные щеки. Веснушки, украшавшие лицо Данилы, в полусмертельном героиновом сознании Тушенцова превращались в яркие, беспорядочно скачущие пятна. От лица оставались лишь холодные, въедающиеся в душу, голубые глаза.

***

"Все веснушки как созвездие перо Соединяет, росчерком влетая под ребро"

***

Неожиданно, лицо грозы района стало ближе и разборчивее. Странные касания почувствовались на спине под курткой. И, кажется, в этот момент Руслан понял, что больше в школе его тронут. Он задышал в чужие губы, глотая воздух, будто бы тот кончался и был последним в жизни. Наконец, прильнув к чужому лицу так близко, насколько это возможно, он почувствовал, что этот воздух у него несчадно отбирают. Как и остатки здравого рассудка.

***

"Но с тобой, как с героином Нету никаких потом"

***

Странно, но ради этого ощущения он будет готов терпеть любые унижения. Ведь он знает, что шею отпустят в последний момент. Что, в последний момент, они убегут от полицейской машины, скомкавшись в тесном переулке. Что горячее дыхание в своё ухо будет обжигать кожу так же ярко, как чужие холодные глаза и неповторимая улыбка. А пока пацаны будут ждать своего лидера, Тушенцов будет разглядывать чужие веснушки. Их любовь грязная, съедающая все клетки внутри. Если на небе кто-то есть, он бы точно не одобрил существование таких чувств. Но, если это не любовь, значит Бога больше нет. Или он перед ним, топчет все надежды на будущее, покрывая недавние царапины болезненными укусами, а душу - режущим перепонки смехом.

***

"Покажи себя таким, чтоб не выйти из бошки"

***