Second best

Микки Милкович появился в их семье одновременно неожиданно и предсказуемо. Пять пар удивленных глаз рассматривали Микки с любопытством и сомнением. Понятное дело, что все не одобряли выбор Йена, но никто не решался заговорить с рыжим на эту тему и даже постараться отговорить от ожидаемо провальных отношений. Потому что не заметить, как сверкают глаза Йена в присутствии Микки, мог только слепой. Все члены семьи Галлагеров заранее проклинали Микки за то, что тот потушит эти огоньки как цунами, обрушившийся на город. Фиона открыто показывала свою неприязнь по отношению к Милковичу — одного им тут уже хватило однажды, а еще одного… Что же Галлагеров так тянет к этим сборищем наркоманов и психов? Неужели Йен настолько глуп, что считает, что Микки Милкович — это идеальный вариант для серьёзных отношений? Никто из Галлагеров не одобрял их отношения, но никто не говорил об этом вслух. Вероятно, Галлагеры немного поспешили с выводами о Микки. Не заметить, как Милкович переживает о Йене, было невозможно. Они могли бы что-то предъявить ему, например, почему он внимательнее не следил за Йеном, почему сразу же не забил тревогу, когда появились первые симптомы, зачем позволял творить ему всякий бред, но как только губы, готовые вылить на брюнета миллионы оскорблений и возмущений, раскрывались, они тот час захлопывались. В этот момент взгляд натыкался на встревоженные голубые глаза, в которых, как корабль на волнах, плескались страх, волнение и любовь. Микки тоже не ожидал, что такое может случиться. Осознание резко накрыло всех тяжелой волной. Микки безумно, до дрожи в руках и нервных покусываний губы чуть ли не до крови, переживал о Йене. И когда они нашли Микки, лежащего и обнимающего его на кровати, после вынесения результата врачом никто не смел ничего говорить, спокойно прикрывая дверь с другой стороны. Возможно, они поспешили с выводами о Микки Милковиче. Фиона была вымотана. С самого своего детства она заботилась о своей сестре и о братьях, она заменила им не только мать, но и отца, и при этом оставалась сестрой. Она всегда желала им только счастья. С самого детства ее жизнь пошла под откос, и даже когда жизнь начинала налаживаться, она умудрялась всё испортить. Отношения с Майком катятся в полную пропасть, и Фиона снова остается одна. Ее брат сваливает в армию никого не предупредив, а потом возвращается, и оказывается, что он работает в каком-то гей клубе. Спустя время Йен живёт с Микки и они начинают играть в семью, что безумно раздражает девушку. Она знает, что Микки не принесет ничего хорошего Йену, а сделает только хуже, больнее. Но она стискивает зубы и убеждает себя, что Йен сам должен это понять. Затем кажется, что жизнь начинает налаживаться — она начинает встречаться с Гасом, за которого по итогу выходит замуж буквально на следующий день. Возможно, это начало чего-то нового. Но прошлое никак не собирается отпускать ее, и когда она наконец посылает Джимми куда подальше, утопая в воспоминаниях о них, она решает, что справится, как справлялась миллион раз до этого. Но и здесь судьба решила вмешаться, решив, что пережитого мало, и она узнаёт, что у Йена подозрение на биполярное расстройство личности. Он сбежал с ребенком Микки Милковича. Его брат сидит в психушке, отношения катятся в полную пизду — еще одна маленькая капля и она, кажется, уже не выдержит и взорвется. Когда Йен всё-таки выходит из психбольницы, Фиона забирает его вместе с Липом, и она становится безумно зла на Микки, потому что тот не пришел. Хотя другого она и не ожидала. Микки, как только узнал, что Йен болен и за ним нужен уход, тут же сбежал, поджав хвост. Поиграл в семью и бросил, этого стоило ожидать. Но на следующее утро Фиона натыкается на Микки в кровати Йена. Микки прижимает Йена к себе, окутывая его ото всех вокруг, и в этих объятиях даже со стороны ощущается, как Мик старается сберечь, защитить. Фиона решает, что немного перегнула палку в отношении Микки, но всё равно не сводит с него глаз. Когда она видит, как тот заботится о Йене, как оберегает его и следит за тем, принял ли он свои таблетки, поел ли он, как он себя чувствует, она чувствует, что скоро должно произойти что-то плохое. И возможно, игра в семью и не была игрой. А затем Фиона видит Йена одного, сидящего на диване и смотрящего на выключенный телевизор. От Липа она узнает, что Микки посадили в тюрьму и Йен бросил его. Она пожимает плечами и уходит в свою комнату, но почему то где-то глубоко она чувствует неприятную жалость к Микки. Потом всё поворачивается таким боком, что Йен превращается в религиозного гей фанатика и поджигает фургон и, как результат, срок два года. Фиона обдумывают всю свою жизнь в этот момент и решает, что ей пора жить. От такой мысли на секунду ей становится легче дышать. Она встречается с Йеном в тюрьме и рассказывает ему всё, включая свои мысли, и она слышит то, что так давно желала. Ей надо уйти. Йен счастлив с Микки в тюрьме и у них явно всё будет хорошо, по крайне мере Фиона надеется, что Микки не подведет. И когда она получает открытку о том, что Микки и Йен сыграли свадьбу, она улыбается и считает, что хоть один Милкович всё-таки смог укратить Галлагера. Спустя несколько лет, когда она приезжает к ним, она улыбается, смотря на блестящие кольца на безымянных пальцах, на искру в зеленых глазах и нескончаемую любовь. Глубоко внутри себя она решает, что Микки Милкович не так уж и плох. После выхода Йена из тюрьмы и последующей свободы Микки семья Галлагеров стала заново привыкать к тому, что в их доме живёт Милкович. Каждый из имеющихся членов семьи вновь присматривался к Микки. Дэбби, знающая Милковича с самого детства и наслышанная о его деяниях, приняла повторное примирение Йена и Микки весьма несерьёзно. Ну помирились и помирились, зная их, наверняка скоро снова разбегутся и — со ста процентной вероятностью — уже навсегда. Но Микки явно не собирается бросать Йена, да и сам рыжий не спешит отдалиться от саутсайдовского гопника и найти себе кого-нибудь. Наоборот — они, кажется, наконец решили свои внутренние противоречия, примирились с настоящим и со своими чувствами, с новыми определениями. Рядом друг с другом они светятся от счастья. Они выглядят как пара в первые месяцы отношений, что слегка поражает, учитывая сколько лет они вместе. Но как бы Дэбби не была готова смириться с тем, что Микки теперь живет с ними, она не могла успокоится с тем, что Микки может общаться с ее дочерью. Маленькая Фрэнни вся её жизнь, она не может представить без нее и минуту своего существования, поэтому когда Фрэнни, явно заинтересованная новым членом семьи, лезет к Микки, чтобы поиграть, внутри у Дэбби разливается паника. То, что в семье Милковичей худший папаша столетия, знают абсолютно все, и какие игры он им там придумывал в детстве даже страшно представить. Поэтому Дэбби старается как можно реже оставлять Фрэнни и Микки наедине, чтобы Милкович, не дай бог, сделал что-то с ее чудом. Дэбби не доверяет Микки своего ребенка. Но в один день у нее намечалось свидание, пропустить его она никак не могла себе позволить, но как назло у всех членов семьи в этот день появились неотьемлемые планы, которые они не могут пропустить, Дэбби не стала вдаваться в подробности и после сотого «Нет» от Липа поняла, что у неё нет выбора. Просить о чём-то Микки Милковича? Такого не случалось с ней ни разу, но ведь всё когда-то происходит впервые. У Микки явно был свободный вечер, он никуда не собирался и не спешил, поэтому, когда Дэбби устало просит Микки присмотреть пару часов за Фрэнни, Микки пару секунд рассматривает ковер в гостиной и соглашается. Дэбби мысленно умоляет его о том, чтобы он ничего не сделал с Фрэнни и быстро показывает, где лежат её игрушки и одежда в случае чего. Когда она собирается уходить она крепко целует свою дочь в лоб, заправляя волосы за ухом и желает хорошо провести время. Свидание проходит просто отвратительно и Дэбби разозленная, уставшая и грустная идёт домой, стуча каблуками. Как только мысль о испорченном свидание вылетает из головы туда сразу же приходит мысль, как же там Фрэнни, и после этого сердце начинает стучать ещё сильнее и громче в панике за дочь. Только когда эйфория от предстоящего свидания прошла, Дэбби поняла, что она натворила, она оставила свою любимую дочь с саутсайдовским гопником, на костяшках, которых набито «fuck u-up», а сам он, стоп удова, постоянно носит с собой пушку, на случай. Дэбби стремительно бежит домой в надежде, что с Фрэнни всё будет хорошо или как минимум, она успеет ее спасти. Каблуки громко постукивают об лестницу их дома и девушка стремительно распахивает дверь и замирает. В доме тишина, никаких звуков выстрелов, плача, истерики и не слышно мигалок скорой помощи или полиции. Быстрым взглядом осматривая гостиную заметив только кучу игрушек, в спешке скидывая с себя каблуки и сразу же спешит на второй этаж. В момент, когда Дэбби остается последняя ступенька Микки выходит из их с Фрэнни общей комнаты и его лицо выглядит умиротворенным: голубые глаза сияют в свете старой, потрепанной лампочки, под ними залегли складки морщинок, а на губах красуется улыбка, которую Дэбби привыкла замечать только с Йеном. Микки смотрит вглубь комнаты и тихонько прикрывает скрепучую дверь. От скрипа Дэбби просыпается от созерцания Милковича и быстрым взглядом осматривает парня снизу верх, пока взгляд не натыкается на ответный взор Микки. Брови Дэбби подскакивают вверх, когда она понимает, что у Микки накрашены ресницы, а на глазах блестят тени, явно принадлежащие ей, в волосах сверкают пару разноцветных, блестящих заколок Фрэнни. — Как свидание? — спрашивает Микки — Ужасно, — честно отвечает Дэбби. — Как Фрэнни? — Она пздц вымоталась и сразу же вырубилась, как только ее неугомонная голова коснулась подушки, — отвечает Микки, отчего то нервно потирая шею. И в этот самый момент с плеч спадает вся тревога утекая куда-то вниз по ступенкам, а на тело накатывает блаженная слабость от которой подкашиваются ноги. Дэбби усмехается с того, как Микки выглядит и жестом указывает на свои волосы. Микки непонимающе смотрит на нее несколько долгих секунд, а затем голубые глаза распахиваются в понимание и рука сразу же бросается снимать заколки с черных волос. — И не забудь стереть макияж мицеляркой, — усмехается Дэбби. — Пошла ты, — кидает Микки и пропадает за дверью туалета, выкрикнув перед этим «Всегда пожалуйста». Учитывая его прошлое и весьма не радостное детство. Подводя итоги, Дэбби и Фрэнни были довольны Микки Малковичем. Карл с самого детства считал Микки крутым. Восхищался им со стороны и планировал когда-нибудь стать таким же, как он. Крутым, смелым, борзым и устрашающим. Для Карла Микки всегда был бесстрашным, поэтому увидеть Микки Милковича лежащего в объятьях его старшего брата было чудно. Он знает, что у Йена биполярное расстройство и наверное, где-то глубоко в душе думал, что Микки сбежит, как только узнает об этом, потому что зачем такому человеку, как Микки Милковичу разбиратся с такой проблемой? Но Микки оказался, куда круче, чем мог себе представить Карл и он не сбежал, как последний трус, а остался до самого конца, каждый день следя за состояниям Йена и за его комфортом. Смотреть, как такой человек, как Микки Милкович, переплетает руку Йена со своей за завтраком и не отпускает до конца трапезы, заставляет Карла задать вопрос о том, какой же настоящий Микки Милкович? Наверняка, ответ на этот вопрос, поселяющийся в его голове, знает только Йен. Карл восхищался Микки Милковичем и вероятно после выхода из колонии он списывает некоторые повадки в поведении с Микки, старается быть таким же уверенным и при этом замкнутым. Затем Карл впервые в своей жизни влюбляется и ему кажется, что он готов сделать всё ради Доминик, свернуть горы, осушить моря. Поэтому когда он начинает выполнять все хотелки своей первой любви, Карл ожидает взамен ответных чувств, но натыкается только на огромный булыжник. После переломного момента, Фиона расплетает косички, которые так приплелись ему и Карл переосмыслив всё, что произошло, решает менятся. Карл сдвигается с мертвой точки и идёт дальше вместе с мечтой стать полицейским. Он всё еще безумно влюблен в Доминик и готов сделать, всё ради нее, поэтому, когда та просит сделать обрезание, Карл соглашается. А потом события начинают разворачиваться слишком быстро и Карл видит, как его первая любовь изменяет ему. Карл чувствует себя разбитым и сломленным и задается вопросом, чувствовал ли себя так когда-нибудь, такой крутой парень, как Микки Милкович? Карл хочется отпустить руки, перестать бороться за любовь и стараться, но что-то внутри него не дают ему это сделать и он несмотря ни на что идёт вперед. И вот он полицейский, все наконец хорошо, мирно и спокойно. Его брата выпускают по УДО и тот вроде счастлив, но Карл видит, как Йен чувствует себя неудобно, хотя находится со своей семьёй, но ему как-будто что-то не хватает. Карл знает чего, а точнее кого. Когда он узнал о том, что Микки сдал картер, на который работал, чтобы сесть с Йеном в одну камеру, он не удивлен. Не сказать, что Карл любитель подсматривать, но пару раз взгляд сам по себе натыкался на парочку мирно лежащую на кровати его старшего брата или на диване в зале. И везде Микки выглядел расслабленным и удовлетворенным. Наверное именно в тот период Карл понял, что Микки Милкович станет полноценным членом их ебанутой семейки, потому что он явно не собирается оставлять Йена. Карл Галлагер восхищается любовью Микки Милковича. Однажды он старался быть таким же, и понимает, как сильно эти чувства могут ранить. Карл Галлагер восхищался саутсайдовским гопником и, наверное, восхищается до сих пор, но уже Микки Милковичем. Лиам мало помнит о Микки в своей жизни. Он появился в ней совсем недавно, но при этом как будто был в ней с самого начала. Лиам сам не знает почему, но в памяти хорошо отложилось момент того, как в глазах Милковича плескалось волнение за любимого. Возможно, после этого Лиам решает глубоко внутри себя, что Микки Милкович хороший. В один из дней Лип объявляет им, что решил продать дом. После продолжительных споров и срачей, все начинают разделяться на части и каждый пытается найти себе новое жилье. Лиам потерян, совсем немного, он чувствует себя слегка разбитым, так как совершенно не знает, что ему делать дальше. Он всю жизнь прожил рядом с ними и наверное его детский мозг ожидал, что они будут жить вместе до самого совершеннолетия младшего. Конечно, мало кто заметил бы его переживания, по причине всеобщего шума и гамма насчет продажи дома и нахождения новых квартир. Дэбби принципиально стоит на своем отказываясь продавать дом, Лип же считает, что пора разбежаться, а Лиам просто хочет быть со своей семьёй. Они все вместе собираются на кухне, когда уже темнеет. Поэтому, когда между Липом и Дэбби опять вспыхивает конфликт насчёт дома, к которому начинают присоединятся другие члены семьи, Лиам решает пойти на второй этаж. Сидя на кровати в темной комнате он краем глаза замечает свет через приоткрывающуюся дверь. Младший ожидает увидеть в дверях Липа, Йена, а может Дэбби, но никак не Микки. Милкович стоит пару секунд в проеме и они смотрят друг на друга изучающим взглядом. Микки глубоко вздыхает, кидает взгляд на лестницу внизу которой слышится бурные переговоры и подходит к Лиаму, присаживаясь рядом на небольшую кровать. Они сидят в тишине какое-то время, пока старший не нарушает ее: — Не расстраивайся, мелкий. Вы же всё равно останетесь семьёй после этого. Я бы на твоем месте порадовался бы, меньше придется видеть эти убогие лица, — неспеша говорит Микки и в его речи слышится дрожь и волнение, которая умела скрыта под фальшивой уверенностью. Вероятно, ситуация была совсем не подходящая, не было никаких оснований и причин, но у Лиама по щекам начинают течь обжигающие слезы, а нос собирается хлюпать. Он утыкается зареванным лицом себе в колени, стараясь приглушить рвущиеся наружу рыдания и у него это неплохо получается до того момента, как на спину ложится грубая большая рука и пару раз поддерживающие поглаживает. Лиам бросается на Микки и как ребенок, каким он и является, утыкается тому в шею выпуская на свободу всё накопившееся. Микки не говорит ни слова, он обнимает Лиама успокаивающе поглаживая его по спине. И наверное у Лиама всё еще есть галлюцинации с давнего передоза потому что он слышит успокаивающе: «Всё хорошо, мелкий. Мы никогда тебя не бросим». Лип однажды решает, что Галлагерам невезет в любви. Разве могут у детей Моники и Фрэнка быть счастливое будущее с любовью, где они не спиваются и не передозываются. Липу не везет в любви, он влюбился в Карен, и не мог выкинуть ее из головы, даже, когда встречался с Мэнди. Сейчас в уже более осознанном возрасте он жалеет, что причинил Мэнди столько боли. Она заслуживала любви, Лип понимал это, но не мог дать ей этого. Он полностью разочаровался в Карен, когда понял, что ребенок принадлежит не ему. Карен оказалась лживой, циничной сукой, которая как раз подходила такому самоубийце как Лип. От отца ему досталась тяга к алкоголю, с которой он успешно бороться, а также острый язык, который не раз заставлял его влипнуть во всякие неприятности. В один момент он начинает смотреть на отношения других членов семьи и видит, что у них тоже всё не ярко. То, что Галлагерам не везет в отношениях явно наследственное, но больше всего его волнует Йен. Он знал, что Йен умный парень и он наверняка знает, что достоин хорошего партнера. Лип не одобрял выбор Йена в Микки Милковиче. Замкнутый, пидор, который даже не может признать этого, жестокий, какой человек в здравом уме вообще будет даже дышать в сторону такого партнера. Если Мэнди он ещё мог понять, то Микки для Липа был черным квадратом, в котором нельзя было рассмотреть хоть что-то хорошее. Поэтому Лип молча надеется, что Йен скоро наиграется и найдет себе достойного партнера. Потом в жизни Липа происходит серьезный переворот и в ней появляется Тэмми. С Тэмми он правда старается и задумывается о том, будет ли он хорошим отцом, не будет ли он таким же, как Фрэнк. Он дает себе клятву, что никогда не станет таким как Фрэнк, независимо от того, чья кровь в нем течет он постарается быть лучшим отцом своему сыну. Йен наконец выходит из тюрьмы и впервые держит Фреди на руках и выглядит безумно счастливым, но при этом Лип не может не заметить, что Йен чувствует себя одиноко, иногда он просто останавливается и начинает смотреть в одну точку, а на его лице такая вселенская печаль, что Липу хочется или ударить его или поддержать. Лип и вправду не понимает, что Йен мог найти в Микки, но возникать против того, как он влюблен в этого гопника он просто не мог. И когда Лип видит Йена безумно счастливым с несходящей улыбкой на лице, он все понимает и без слов и улыбается про себя. Вероятно, когда-нибудь Лип бы признался Йену, что завидует любви Микки, что тот может любить и делиться этой любовью, показывать ее. Как бы Лип категорично не относился к Милковичу, но отрицать то, как он любит, просто не мог. Микки готов сделать всё ради Йена, если Йен ему скажет подойти, он подойдет, если Йен скажет отойти, он уйдет, как можно дальше и если Йен скажет ему отстать, то Микки прилипнет к нему как скотч. И последние крупицы сомнения, что Микки не подходит Йену рассеиваются без малейшего остатка, когда на их свадьбе Лип наблюдает, как они одним взглядом передают всю бурю чувств копящихся внутри них, как держат друг друга за руки, как будто держат самое дорогое сокровище в мире и как с волнением и дрожью произносят клятвы. Всё таки, если родственные души и существуют, то Микки и Йен одни из тех, кто в любой жизни найдут друг друга и будут делать всё, чтобы остаться вместе. Даже несмотря на скверный характер Милковича и на всё, что было раньше, Лип без сомнений впускает его в семью Галлагеров и считает, что вероятно, поспешил с выводами о Микки Милковичи. После вынесения диагноза о биполярном расстройстве Йен уверяет себя, что Микки бросит его. Эта мысль так глубоко поселяется в его голове, что он долгое время не может заснуть и смотрит в одну точку, пока не слышит звук шагов. Вероятно, уже после этого где-то глубоко внутри себя, в самых потаенных мыслях, Йен решил, что никогда и ни за что не оставит Микки. И если первое время эта мысль, наоборот пропадала из-за таблеток и эпизодов, то сейчас она увеличивается в геометрической прогрессии. Каждый день просыпаясь рядом с Микки Йен размышляет о том, как он мог раньше жить без него, как он вообще проживал когда-то свою жизнь без Микки? Да это даже жизнью назвать сложно. Она вспыхивала фейверком красков только тогда, когда Микки оказывался рядом, сердце билось только в том случае, если он касался пальцев с татуировкой на костяшках, жизнь обретала смысл, когда его губы касались пухлых, обветренных и обкусанных губ Милковича. Микки стал для него смыслом жизни, причиной существования. И если Зевс и правда, когда-то разделил человека на две части и закинул в разные части света, заставляя искать друг друга, то Йен со сто процентной вероятностью справился с этим. Доказательством являлось, то, что как бы они не старались отказатся друг от друга, уйти, забыть, они всё равно по итогу бежали к друг другу сломя голову. Микки был невероятным во всех понятиях. Каким бы он не казался уверенным, жестоким, в каких-то смыслах, равнодушным Микки являлся безумно чувственным и переживающим человеком. Когда они выходят из тюрьмы и Милкович переезжает в дом Галлагеров, Йен замечает, что хотя его семья и пытается примириться с тем, что у них появился новый сожитель, но это всё равно вызывает определенные последствия. Спустя пару месяцев, когда они одни сидят на диване в гостиной и смотрят какую-то праграмму по телеку, Йен подмечает, что его парень выглядит весьма встревоженным и ждёт, когда же возлюбленный решится поделится своими переживаниями. И спустя пару длительных минут, Микки всё-таки взрывается: — Чувак, мне кажется, что, — Микки останавливается на пару мгновений, пытаясь сформулировать мысль, — я заставляю твою сестру волноватся. Йен смотрит в голубые глаза, ожидая продолжения предложения, он приподнимает брови безсловно намекая на разьяснения. Микки делает пару нервных глотков пива и почесывая левую бровь нехотя продолжает: — Типо, я заметил, что ей ссыкотно оставлять Фрэнни со мной. И Йена как будто пробивает электрический ток. Он непроизвольно прыскает из-за этого, скорее удивленно, чем насмехающе, но сразу же жалеет, когда видит, как всё тело Микки в миг напряглось, а на щеках выступил смущенный румянец, резко контрастирующий с безэмоциональной маской натянутой за мгновение. Йен мысленно дает себе мощный подзатыльник, за то что, забыл, что Микки все еще сложно делится с кем-то о своих переживаниях и если такое происходит, то в такие моменты нужно сосредоточится и полностью погрузится в суть, а иначе Микки снова закроется. Йен напрягается, пару раз вздыхает принимая серьезное выражение лица и заново привлекает внимание Микки кладя руку на бедро и мягко поглаживая большим пальцем: — Прости, я не хотел так реагировать. Почему ты так решил? — Йен решает тактично перейти к разговору ранее. Микки расслабляется услышав извинения и рассматривает руку Галлагера, когда отвечает. — Да только слепой не заметил бы, как она постоянно нахуй отгораживает меня от нее и смотрит ещё постоянно таким блять взглядом как будто я ее в любой момент загрысть могу. Просто я не хочу, чтобы она была запугана, типо, блять чувак я знаю, что это такое, жить под одной крышей с человеком, которого блять терпеть не можешь и это нихуя не в кайф. Йен понимает, что Микки имел в виду под «терпеть не можешь» и от этого в груди начинает неприятно ныть. Господи, его гопник парень переживает о том, что Фрэнни может начать боятся его и чувствовать себя некомфортно. Микки переживал о удобности Дэбби и Фрэнни, о том, что он может заставлять чувстовать себя кого-то незащищенно и уязвимо. — Микки, я уверен, что всё в порядке. Дэбби просто очень любит Фрэнни и она немного переживает из-за того, что вы незнакомы — это нормально. Ей просто нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть к тебе. Я уверен, что ты обязательно подружишся с Фрэнни, — отвечает Йен продолжая мягкими движениями поглаживать Микки. Милкович пожимает плечами и закусывает губу, отводя взгляд от руки возлюбленного. Йен приближается к нему и чмокает в губы, как ребенок. В ответ ему звучит: «И ты называешь это поцелуем, рыжий лобок?». Прозвище пропадает среди множественных нежных, кусачих поцелуев сопровождающихся смешками, вздохами и стонами. Затем у Йена наступает загруженный период и так получается, что весь день он отсутствовал, поэтому дома появляется только уже ближе к ночи. Все уже разбежались по комнатам и вокруг стоит уютная тишина. Йен скидывает с себя одежду по дороге, кидает её куда-то на комод и сразу же ныряет в кровать к своему парню. — Хоть бы душ принял, — сонно ворчит Микки. — У меня нет сил, потерпи уже ночь. Как день прошел? — Йен безумно устал, но он не может не задать этот вопрос любимому. Весь день он мечтал о том, чтобы оказаться рядом с Микки, прижимаясь к нему, целуя, обнимая. На пару минут в комнате повисает ночная тишина: — Дэбби оставила сегодня на мне Фрэнни, — отвечает Микки. Йен удивленно приподнимает брови, но не может не налюбоваться, как лицо его парня сверкает. — Эта девчушка явно Галлагер, у нее столько энергии я еле с ней справился, — устало жалуется Микки. Йен улыбается ,и наконец, весь груз тяжелого дня расспадается на атомы, и он расслабляется. Когда он смотрит на счастливое выражение лица своего возлюбленного, как кот обьевшийся сметаны, то видит причину возвращатся домой. Рыжий прижимает к себе Микки, целует в лоб и улыбается снимая маленькую, ярко желтую, заколочку с черных волосах.