Прошло два года

" - Ну, здравствуй, давай вспомним прошлое" Мужчина поднялся с открытием двери. Поднимался он так медленно, что полностью встал только, когда прибывший затормозил на центре крыши. "- Привет" "- Здравствуй" А он не изменился. Остался таким же сильным, могущественным, ещё подкачался, не потеряв здоровую упитанность фигуры. "- Так и будем молчать?" - та же возвышенность взгляда уставилась на него. "- Я удивлён, что ты назначил встречу" "- Ты встретился мне на улице, почему бы и нет?... Хм" - "усмешка" "- Экстремал" Такое комментирование поднятия на край, развернуло лицом к сумеркам, распрямляя улыбку. Мужчина подумал: старому другу безразлично на него, пуще прежнего пересечения вышки нейтрала. "- Как жизнь? Что нового?" "- Нормально. Всё как обычно" Тем бесед не было. Ответом служило сокращение своих проблем, но сейчас оно было нерабочим. Жизнь действительно поменялась, стала лучше. Новые друзья, принятия его ими, дела, успокоение ситуации вокруг, меньше нервотрёпки, жуков в голове. Правда стало лучше. "- И всё? Подробнее" "- Ты же знаешь мою обычную жизнь Ничего нового. Но хорошо" Человек честно отвернулся от города, попытавшись показать как-то руками исчезновения бед. Смотрел в выразительные зрачки, не встречающиеся у других людей. " - Может передам так". Но объяснить не смог. Заодно поймал себя на том, что прежнего плавления в них уже нет. Хорошо. Снова не зашло речи дальше. Разъяснять как, почему, что, с каких пор у него лучше было и стеснительно и не хотело преданию огласки. Не потому, что не хотелось сохранить в секрете, нет, просто вопросительно исчезающая любовь был исключение всего населения сильных, успешных личностей, который теперь могли видеть подъём его от мелочи к кому-то видному. "- Слышал ты занялся творчеством" На выдохе сказал "Да" мужчина, переключаясь на более интересное: дела любви, её новыми достижениями, присел на бетонную укладь, готовясь к долгому, ушами слыша одно поражение, нового парня, много радости, тоже новых людей, но только для галочки названных друзьями, являясь только одноразовыми знакомыми. Привычно поддержал мужчина с мелкой неурядицой, не видя успехов своих в утешениях. Снова стали они рабами молчания. Себя неоценивший правильно прикрыл рот, пришедший не верил в нужность свою здесь. Напоролся на свои грабли, да только нужен он был взаправду, отдаления завладело ими, так повлияв, не давая показать глубину скучания никоим образом. Оправившейся от ударов жизни ловил ветер лицом. Неожиданно сменилось время дня, давно влюблённый хотел и предложить уйти, и мечтал замедлить мир, посидеть подольше. Старьё прошлого в голове промелькнуло. Заговорило оно: "- Два года прошло" Терпевший на ногах заметил человека, как будто, раньше не видел, бывав здесь один. Он посмотрел на рассматривания украшенный пальцев, с большем втуплением в одну точку замусоренного гудрона. "- Только недавно виделись каждый день. И сколько было. Всего не упомнишь" "- Но ты хранишь" "- Я не могу говорить" Сказанность невеликим, не ругающем знанием невообразима была в мечтаниях, не звучала в жизни, и только сейчас родилась в свет, подпустив к наруже слёзы. Вылившись обратно, отпустить они влюблённого сумели. "- Так быстро прошла эра близости и мучительной для меня.." "- Только тебя, напомню" "Запнувшись": "- разлуки. Мы окончательно стали чужими после её, как ты предрекал" "- А мы были близкими?" "- Пора мне тебя отпустить" — как вольная птица развёл он крылья-руки, внимая, но не внимая, вставая, теряя прозрачные цепи. "- Бессмысленно мы украли у себя время на полезность. Снова ты виноват, опять. Тормозишь моё развитие" "- Пора мне тебя отпустить" - мужчина улыбался так искренне, как, когда хотел с этой же крыши встретить смерть из-за ничтожности, тоже спиной к земле, но теперь он радовался встречи со спокойствием в ставшей хорошей жизни. Протянул руку, прощаясь с приличием "- Наконец я отпустил любовь и тебя. Удачи тебе, бывший дорогой. Или я должен сказать. Кокичи Ома?" Ома разозлился. Разозлённо свёл зубы и потряся неуважительную, еле касающуюся концов пальцев, хватку, заплатил той же монетой, резанув о противное имя: "- Удачи, дурак. Или я должен сказать? Шуичи Сайхара" Кокичи покинул крышу, а Шуичи остался стоять, встречая первый закат облегчения. Радуясь, что смог отпустить.