Может быть опасно

— Так вот, значит, как? Джон невесело усмехнулся и помешал ложечкой чай. Чернёное серебро с искусной гравировкой глухо звякнуло о стенки тончайшего фарфора. Раз, другой. Казалось, поведи чуточку сильнее — и треснет, потечёт горечью и молоком. Тишина давила, растерянно заполняла воздух, не зная, чем себя разбавить. Шерлок не знал, чего ожидал от этой встречи. Не знал, какой реакции ждал на свои объяснения. Но точно не такой. Он ждал удара, ждал криков, ждал восхищенной улыбки — как всегда. Ждал хоть чего-то. Но никак не полнейшего равнодушия в самых близких и знакомых глазах, по которым успел так соскучиться. Человек напротив был холодным и отстраненным. Человек напротив был чужим. Человек напротив не был его Джоном. Или был. Три года — большой срок. За три года многое могло поменяться. Но Шерлок только теперь, глядя в серые непроницаемые глаза, понял, насколько ему не хватало его Джона. Его доброго, понимающего, восторженного и дополняющего во всём Джона. — Ты, кажется, даже не удивлён? — всё-таки вырвалось у Шерлока обиженное, уязвлённое. Ложечка последний раз звякнула об ободок чашки и бесшумно легла на салфетку рядом. — А должен? — Этот незнакомый Джон смотрел пристально, цепко и колко. И жалил каждым звуком. — Хотя я ждал, что ты появишься раньше. — То есть ты… — Шерлок, наверное, впервые в жизни был настолько поражён. Его добрый недалёкий друг понимал? Знал? Но как? — Ты знал? — Конечно. — И снова эта невесёлая усмешка. Сложенные на коленях руки. Прямая спина. — Даже ты не настолько жесток и оторван от человеческого мира, чтобы вот так попрощаться перед смертью. Чтобы заставить смотреть на твой труп, на вытекающую из затылка кровь. Чтобы не позволить ощутить пульс. Только не со мной. Если бы ты просто исчез — тогда я забеспокоился бы. Шерлок смотрел изумлённо. Эта встреча не уставала преподносить ему сюрпризы. Один за другим. И каждый — отравленной стрелой, пущенной точно в цель. Джон и правда хорошо его знал. Джон действительно его знал. Всегда ли он был таким? Всегда ли всё понимал? Но тогда все эти восхищённые взгляды, недоумение и… Услышав едкое хмыканье, Шерлок вынырнул из собственных мыслей и посмотрел на Джона. А тот смотрел в ответ. И, убедившись, что всё внимание Шерлока полностью принадлежит ему, медленно произнёс: — Ты, Шерлок, видишь совсем не так много, как хочешь думать. А сейчас все твои мысли прозрачны. Я вижу их насквозь. И даже отвечу на них. — Джон поднял чашку, аккуратно отпил, на секунду прикрыв глаза, и отставил её обратно на блюдце. Звяк. Чай давно остыл — Шерлок видел это по своей чашке, вычислил это по температуре воздуха вокруг, по пару, движению жидкости. Вычислять и делать выводы — это всегда помогало удержаться на плаву. — Я всегда тобой восхищался. — И снова это хмыканье, снова эта кривая усмешка. — Твоим умом, твоей необычностью. Твоим восприятием меня. С тобой я снова был солдатом, снова был на передовой. Ты не представляешь, насколько мне это было нужно. Хотя нет, представляешь. Ты всегда давал мне то, в чём я так нуждался. Я никогда не знал, чего от тебя ждать, никогда не мог предсказать, во что ты меня втянешь в следующий раз. Но я… Шерлок… — Джон положил ладони на стол. И сжал кулаки. — Я всегда верил тебе. В тебя. Я думал, что это взаимно. Шерлок вскинулся и хотел было что-то сказать, но человек напротив лишь покачал головой. — Не надо. Не ври. Если бы ты верил — ты бы не ушёл вот так. Если бы ты верил, ты позволил бы мне быть рядом. Если бы ты верил, ты бы знал, что я никогда тебя не предам, что я никогда тебя не выдам. Если бы ты верил, ты бы доверился мне. — Но это было ради тебя! — всё же воскликнул Шерлок. Как же Джон не понимает? Шерлоку просто необходимо было спасти его, спасти всех. Спасти, чтобы было, к кому потом вернуться. — Нет, Шерлок. Ты сделал всё это ради себя. Ради того, чтобы сохранить свой уютный мирок. Уничтожить угрозы одну за другой. И вернуться. Чего ты ждал от этой встречи? Что я ударю тебя в нос, а потом всё прощу? Что я поломаюсь пару дней, а потом мы вернемся к расследованиям и пробежкам по ночному Лондону? Что всё будет как прежде? Шерлок был слишком потрясён, чтобы не выдать первое, что пришло в голову. — Ну, я рассчитывал удара эдак на три. Смех чужеродным звоном отразился от обитых деревянными панелями стен клуба. Успокоившись, Джон одним глотком допил холодный чай, предельно вежливо бросил: «Спасибо за приглашение. Всего доброго», поднялся и направился к выходу. У самых дверей его нагнал оклик Шерлока: — Джон! Джон замер, не оборачиваясь. — Ты, я, убийство в Сохо. Может быть опасно. Расправленные весь вечер плечи опустились на мгновение. — Зачем, Шерлок? — Потому что я тебе доверяю? Тихое: — Но я тебе — нет. И аккуратно прикрытая за собой дверь. * * * — Вот скажи мне, Джон. — М-м-м? — отозвался Джон из кухни. По квартире уже поплыл насыщенный, густой аромат бергамота. Им предстояла поездка в Дартмур. Кто мог знать, когда им еще удалось бы добраться до нормального чая? — Вот все говорят: любовь-любовь. А что это такое? Как люди понимают, что любят? По моим наблюдениям любовью называют обычно похоть, влечение, интерес. Что-то физическое. Или легко объяснимое химическими процессами в мозгу. Какой смысл? Перед Шерлоком на столик в гостиной опустилась большая керамическая кружка с выщербленным на толстой ручке осколком. От жидкости внутри поднимался горячий ароматный пар, и Шерлок, обхватив кружку обеими ладонями, почувствовал, как по телу разливается тепло. Джон тяжело опустился в своё кресло. — Любовь — не химия, Шерлок. Любовь — нечто гораздо большее и не вписывающееся в рамки логики. — На недоверчивый взгляд и приподнятую бровь Джон ответил тем, что осторожно подул на кружку и аккуратно отпил. Испустив удовлетворенный вздох, Джон откинул голову на спинку кресла, прикрыл глаза и произнес: — Любовь — это доверие. * * * >> ограбление и похищение >> ньюхэм >> может быть опасно << буду. 15 минут << это ничего не меняет