Stupidity for love (Глупость во имя любви)

      После победы все стало как-то слишком хорошо. Гарри привык, что большую часть его жизни над ним висела смертельная опасность в виде сумасшедшего и кровожадного мага, сделавшего своей идеей фикс — его убийство. А сейчас, все было спокойно, размеренно, временами даже жутко скучно, но мирно. Снейп, выживший после того укуса Нагайны, продолжил быть директором и переварив увиденное в воспоминаниях, Поттер даже как-то проникся к хмурому магу. Он даже приходил к тому в Мунго, хоть Северус и закатывал глаза каждый раз, когда Гарри там бывал, а ещё сыпал нелестные комментарии, но выгонял не слишком уж настойчиво и Поттер оставался. И мог сидеть часами там, а после, собственно, выписки и в покоях зельевара, причиной этому было не только общее спокойствие, которое словно окружало любое место, где Снейп был больше пары часов. Гермиона тогда спросила, не влюбился ли он, раз ходит к ненавистному раньше профессору чуть ли не ежедневно. Гарри тогда отшутился, на самом деле все было иначе. Снейп рассказывал ему о маме. Все вокруг твердили о его отце, у него было много поклонников, достижений, друзей, о нем говорили отовсюду. Но вот о своей матери Поттер собирал информацию маленькими крохами. Иногда, ему казалось, что ее никто и не знал толком, имел представление, но не более. А вот Северус знал, он не говорил об отце Гарри, и Поттер считал это правильным, они раньше всегда ругались на этой почве. Но вот Лили, сначала, конечно, информацию из него Гарри тащил чуть ли не клешнями, но потом, оказалось, что Снейп мог говорить о ней часами. И при этом вид у него был такой спокойный и умиротворенный, что казалось, многолетние морщины исчезают с его бледного лица, только вот ближе к рассказам о пятом курсе, Северус мрачнел подобно туче. — Вы вините себя что сказали это? Спросил его тогда Гарри, Снейп же молча смотрел на него в ответ пару минут, после чего, все же ответил, так и не поменявшись в лице. — И буду, до конца жизни. Гарри не хотел так. Он хотел чтобы как в сказке или глупых романах, которые иногда читала Гермиона. Вы любите друг друга и нет никаких других препятствия, разве что, ваши родители против, но это и то не так важно. Но Поттер где-то на периферии чувствовал, что у него все совсем иначе, не так плохо как у Снейпа, конечно, но тоже не сахар. Джинни узнала первая. Наверно, так быть не должно, но оставшись с ней наедине и совсем забывшись, Гарри рассказывал ей о Малфое, о том какой он мерзкий и раздражающий, какой заносчивый и вечно лезет куда не надо. Джин тогда прервала его монолог и задала вопрос, что он не готов был услышать ни от кого, даже от себя. — Он тебе нравится? И Поттер глянул на нее настолько выразительно, насколько смог. Но в ответе потерялся, столкнувшись лицом к лицу с чувством, что люди зовут любовью, а он, как слепой котенок, все время видел в ней ненависть. Джинни понимающе улыбнулась ему, наградив самым теплым из своих взглядов. Они остались друзьями, а Гарри продолжил погружение в самоанализ. — Гарри, прием, реальная жизнь вызывает Гарри Поттера. Поттер тяжело вздохнул, вынырнув из собственных мыслей, Гермиона смотрела на него своим самым привычным и сочувствующим взглядом. В ее руках как и всегда была книга, толстая и тяжёлая настолько, что ей приходилось накладывать на неё чары облегчения, чтобы случайно не сломать себе ногу, если та на неё упадёт. — Гарри, хватит думать, раздражаешь. — буркнул Рон, работающий над своим эссе по ЗОТИ уже больше трех дней, иногда, Поттеру казалось, что даже переписывать весь учебник было бы быстрее. — Рон, если работа моего мозга понижает твой уровень интеллекта, это вообще не моя проблема. — проговорил Гарри и потёр глаза под очками. — Мерлин, Гарри, тебе стоит прекращать ходить к Снейпу, ты начинаешь говорить как он. — скривился Уизли. — А мне нравится влияние Директора Снейпа — выделила Грейнджер, неприветливо покосившись на Рона. — на Гарри. — поймав на себе взгляд Поттера, она пояснила. — Ты стал серьезнее и ответственнее. — Противнее и скучнее. — тихо проговорил Рон и тут же ахнул, когда девушка ударила его книгой, которую читала. — Она что железная?! — спросил Уизли, потирая своё плечо, Гермиона на это лишь фыркнула, вновь открывая страницу на которой остановилась. — Спасибо, ребят, я пойду проветрюсь. — Гарри медленно поднялся с дивана в гостинной. — А как же домашняя работа, ты не доделал травологию. — взволнованно проговорила ему в спину Грейнджер. — Герм, я же не навсегда ухожу, приду — доделаю. — он мягко улыбнулся подруге и взгляд ее смягчился. — Хорошо. — ответила она и Поттер направился на выход из гриффиндорского убежища. В коридоре было холодно и Гарри поплотнее закутался в мантию. Он невольно подумал как там в подземельях, почему-то предстала картина со свисающими с потолка сосульками, Поттер даже хмыкнул. До отбоя ещё минут сорок, он успеет туда и обратно, как раз прогуляется. Гарри прошёл все что можно и почему-то не мог найти себе места. Словно что-то было не так, что-то случилось или случится очень скоро. Что-то плохое. Такое Поттер ощущал впервые. Странная тревога словно сама повела его в сторону холодной, астрономической башни. Малфой сидел на ступеньках, что вели на самый пик этой башни, молча смотря в пустоту перед собой. Поттеру захотелось уйти обратно, в конце концов ничего такого не произошло, просто Драко. В одиночестве. На лестнице. Гарри смирился со своим безрассудством, что внутренний голос назвал глупостью, почему-то этот внутренний голос звучал как Снейп. Поттер медленно подошел ближе, аккуратно присаживаясь рядом с Малфоем. — Почему так холодно? — первым начал диалог Драко, чуть дольше оглянув его, Гарри заметил мелкую дрожь и замерзшие красные пальцы, что вцепились в хрупкие плечи. Драко же был совершенно без верхней одежды, в одной тонкой рубашке. Поттер повиновался своим чувствам, что пламенели с каждой секундой, снял с себя Гриффиндорскую мантию и заботливо укутал в нее Малфоя. — Мне не идёт красный. — проговорил тот и посмотрел на Гарри, что расправлял на нем свою же мантию, оставшись в одной рубашке. Взгляд его был уставшим, в край уставшим, почти обессиленным от всего, что произошло и происходит. Его ненавидят, отец в тюрьме, мама во Франции. И сейчас, в этой новой, мирной жизни, Драко ощущал себя лишним. Он собирался сброситься с астрономической башни сегодня. Никому об этом не сказав, он так и не дошёл до неё, остановившись у самого подножия лестницы, ожидая у судьбы какой-то знак, знак, что ему не стоит подниматься выше. Что он кому-то нужен. Нет, Драко не верил в знаки. Но отчаяние и одиночество, что окутало его как туман, толкало Малфоя в неизвестную ему глушь — вера в высшие силы. Не в бога нет, во вселенную, что все не случайно, что Он не случаен. И Гарри был именно той надеждой, которая была ему нужна. Той надеждой, что казалось была любовью всю его жизнь, с их первой встречи и до сих пор. Тянулась, как нить жизнь, иногда добивала, но чаще все же спасала. Любовь все-таки удивительная штука. — Тебе все идет. — чересчур спокойно сказал Поттер и тут же вспыхнул, от понимания что ляпнул. — То есть я хотел сказать, всем идет красный и… — Гарри запнулся, как только столкнулся с чужим легким румянцем. — И тебе он тоже, конечно, идёт. — проговорил он не отрываясь от созерцания такого спокойного, чуть розового лица Малфоя, нет, Драко, Поттер был уверен, сейчас перед ним Драко. — Спасибо. — тихо ответил Драко, отведя взгляд в сторону. — Не за что. Гарри думал, что это было спасибо за мантию, а Малфой знал, что за большее. Драко медленно положил голову гриффиндорцу на плечо, тяжело вздыхая. От ледяной маски не было и следа, она разбилась как только Поттер мягко сел рядом. — Теперь тебе холодно. — несмело проговорил он. — Нет, мне не холодно. — 《ты же рядом》Поттер не позволил себе это сказать, лишь осторожно вздохнул свежий запах от волос Драко, собираясь остаться с ним навека, ему было глубоко плевать если бы он сам заболел, он бы укрывал Малфоя от ветра даже будучи трупом. От мантии пахло чем то морским и смородиной, от неё пахло Гарри. Гарри, что заботливо проводил его до входа в Слизеринскую гостиную, Гарри, что пробурчал что-то сумбурно заливаясь краской, Гарри, что прижал его к себе на прощание. Малфой зашел в гостиную тихо и осторожно, он продолжал глупо улыбаться и не мог перестать это делать, даже оказавшись в окружении слизеринцев, что сидели тихо переговариваясь. — Драко, у тебя что, мантия Гриффиндора? — спросил Блейз, нахмурившись изучая его внешний вид. — Кто же согласился тебе её дать, предатель? — послышалось еще от кого-то. — Или ты решил перейти туда, где тебе еще больше не рады? — послышался ещё один. Но Драко слишком устал, чтобы отвечать на их глупые вопросы. Он молча бросил на остальных самый холодный из всех своих взглядов, и пошёл в спальню, собираясь так глупо проспать в обнимку с этой мантией всю ночь. Гарри почти летел по коридорам подземелий, он на повторе вертел в голове сегодняшний вечер и только сейчас понял, что его мантия осталась с Малфоем, уставшим, но таким настоящим. Гарри надеялся, что Драко не будут за неё гнобить свои же, хотя, если что, Поттер даже позволит себе их ударить. Гарри был окрылен, так что Снейп, возникший буквально из воздуха прямо перед ним, был подобен выстрелу. Поттер резко спикировал обратно в реальность. — Поттер, что вы делаете в подземельях ночью? — Северус осветил гриффиндорца люмусом из палочки, подозрительно нахмурившись. — Я провожал одного из слизеринцев в гостиную, сэр. — не соврал Гарри, за время общения со Снейпом, он понял, что тому лучше не врать. — А этот слизеринец видимо настолько глуп, что забыл где его собственная гостиная? — продолжал сыпать вопросами Северус, так привычно поднимая одну бровь. — Ну, сэр, вы же знаете, романтика, все дела. — попытался оправдаться Поттер. — Нет, не знаю. — также хмуро ответил Снейп. — Знаете. — уверенно кивнул Гарри. — Поттер, назовите мне имя того слизеринца. — Северус вновь прищурился. — Я не могу. — признался Поттер, он не мог сдать Драко. — Вы не можете? — повторил за ним Северус. — Нет, не могу. — Гарри готов был препираться до самого утра. — Не можете, потому что его имя начинается с «Дра», а заканчивается «ко»? — Снейп усмехнулся, заметив полное удивления лицо перед собой. — Как вы… — Я знаю вас и Драко более 8 лет, а это больше, чем мне бы хотелось. — он скривился. — И что теперь, вы… — Гарри попытался придумать свое наказание, как минимум котлы его чистить не заставят, наверно. — Мистер Поттер, я не всесилен чтобы что-то вам запрещать, да это и все равно на вас не действует, — отмахнулся Северус. — Вы просто непроходимый девиант, нарушающий правила, которые даже нарушить невозможно. Но в следующий раз включайте мозг, перед тем как выходить из спальни после отбоя. Это все что я от вас прошу. — Я могу идти? — удивился Поттер. — Можете, считайте, что это благодарность спасения нас всех от лысой угрозы. — спокойно ответил Северус, видимо, совершенно заскучав. — Спасибо. — Гарри улыбнулся и в какой-то странном порыве обнял Снейпа, из-за чего тот застыл подобно статуе, так что Поттер резко отстранился и не глядя на удивленное лицо директора, быстрым шагом направился к себе, в башню Гриффиндора. — Лили, твой сын просто непроходимый гриффиндорец. — не двигаясь, тихо сказал Северус, глядя на место где недавно был Гарри. Тяжело вздохнув, Снейп посетовал на подростковое ребячество и откровенную глупость. Но потом ухмыльнулся, думая о лице Люциуса, когда тот узнает, с кем его сын собирается связать жизнь, с этими мыслями Северус и отправился на дальнейший обход. В ту ночь в Хогвартсе было особенно спокойно и уютно, как и каждую ночь, впрочем. Просто, некоторые понимают это, лишь засыпая в обнимку с запахом моря и смородины.