Как падали с неба кометы

                    Впервые Чимин пишет спустя месяц. Никаких приветственных слов и глупых «как дела», только вопрос о том, всё ли в порядке у них с Джином, но среди отстранённых сообщений Чонгук вырывает трепетное «я волнуюсь за тебя» и греется этими словами до марта.              Второй раз он спрашивает об учёбе, и Чонгук со всей готовностью расписывает ему свои успехи, которых к весне становится немало. Рассказывает про олимпиады и шестое место в рейтинге успеваемости, про подготовку к экзаменам и дополнительные задания повышенной сложности, которые (благодаря Юнги) теперь ему по зубам. Всеми силами, обходя конкретные формулировки, он пытается доказать, что выполняет свою часть договора.              И остаётся без ответа.              Чонгук кусает губы и пытается понять, почему его это так задело. В целом, всё логично: Чимин задал вопрос и получил ответ. Но тревога скребёт под рёбрами даже спустя два дня, царапая спокойную до этого жизнь когтистыми лапами.              Ясность появляется только через неделю, когда Чимин пишет в третий раз. Его сообщения будят среди ночи, оглушают непрерывным потоком и размазывают картинку перед глазами солёной влагой от сдерживаемых внезапных слёз. Оба предыдущих раза Чонгук не спрашивал о его «проблеме», наивно полагая, что не должен давить и вмешиваться. Очевидно, всё шло не так гладко, как ему хотелось бы. На самом деле он понятия не имеет, через что Чимину приходится проходить прямо сейчас, но он может догадываться, что ему очень нелегко.        Чимин вс стновится серым я устал и мн больно прсти я не могу              Дыхание спирает от будто поломанных сообщений. Сердце сжимается из-за поломанного человека, которому они принадлежат.              Чонгук вцепляется в волосы и стискивает их с такой силой, что становится больно. Ему уже плевать на свои чувства и висящую на волоске возможность отношений с любимым человеком. Лишь бы у него всё было в порядке. Лишь бы он был здоров. Всё, что угодно, чёрт возьми! Он готов отказаться от уговора, оставить Чимина в покое, но поможет ли это?              «Чимину нужна будет поддержка, поэтому, если он напишет тебе, не игнорируй его. Поверь, иногда достаточно обычного разговора с особенным для тебя человеком, чтобы найти в себе силы продолжать»              Он ещё раз бросает взгляд на время. Слишком поздно, нельзя беспокоить Юнги перед рабочим днём, чтобы в очередной раз обратиться за советом.              Думай, Чонгук.              В ворохе хаотичных мыслей он пытается зацепиться хоть за одну. Старается выровнять дыхание и мыслить как лучший друг. Отключить эмоции хоть на минуту.             

ты один?

             Ответ приходит моментально.        да              Нет смысла спрашивать где он и почему Тэхёна нет рядом: это уже не поможет, но       

      я здесь

я с тобой, чимин

      ты можешь подойти к окну сейчас?

             Он сам подрывается с кровати и отодвигает тяжёлые шторы, чтобы увидеть небо. Ранней весной всегда идут дожди, но сегодня небо ясное, почти не затянутое облаками, сквозь которые мерцают блёклые огоньки.        да             

приоткрой немного окно

      дыши

             Чонгук забирается на подоконник с ногами и устало прислоняется виском к холодному стеклу.       

помнишь, как вместе мы смотрели на звёзды на той крыше?

ты сказал, что это твоё место в пусане

ты был там снова?       

да

приходил подумать

о чём?       

о тебе

я хочу спросить       

к чему я пришёл?

что никто и никогда не должен быть важнее себя

понял       

нет

ты не понял

ты не сможешь стать счастливым пока не полюбишь себя

не примешь себя

не будешь заботиться о себе

ты не сможешь сделать кого-то счастливым

когда мне было сложно я нашёл утешение в наркотиках я думал это поможет мне точнее это помогало мне              Чонгук замечает, что Чимин уже пишет согласованные предложения и лучше «пользуется буквами», и наконец облегчённо выдыхает, надеясь, что истерика отступила.        но сейчас всё иначе я вернулся в сеул в конце лета и всё стало другим всё вокруг кажется ненастоящим картонным пресным я знаю что мы оба были не готовы к нашему знакомству я не справляюсь       

в ту ночь, когда я забирался на крышу уже один

я понял ещё кое-что важное

??       

что я в тебя влюблён

мне пришлось пройти много дерьма, чтобы принять эту часть себя

но это я

и я с тобой сейчас

             Он улыбается, когда пишет это. Уже нисколько не смущаясь и не пугаясь своих чувств, он открывает их человеку, который волен делать с этим всё, что захочет. Иронично, что Чимин тоже упоминал о том, что понял о своей любви на той же крыше, только за много месяцев до. Крыша чудес, не иначе. чонгук спасибо       

у тебя есть такое же место в сеуле?

куда ты приходишь подумать или просто отдохнуть от всех

да моё общежитие находится недалеко от реки хан на набережной всегда много людей но если немного отойти от главных улиц есть небольшая скамейка под фонарём по ночам там почти всегда пусто       

покажешь мне?

я боюсь что-либо обещать прости              На следующий день, когда сонный Чонгук тычет носом в конспекты по корейскому на скучных лекциях, ему приходит фотография уютной скамейки под тёплым светом фонаря, впереди вода, отражающая индустриальный горизонт, и небо, усыпанное звёздами.       

***

             За всеобщей истерией перед выпуском незаметно пролетают последние месяцы учёбы, к концу которой у Чонгука копится внушительное портфолио для поступления и высокий балл по итоговому тесту. В день вручения аттестатов Юнги с Джином закатывают вечеринку у моря, куда зовут всех одноклассников и, конечно, компанию брата.              Чувство дежавю не покидает, как только Чонгук ступает на песчаный берег, прогретый солнцем. Тот же шум волн, тяжёлый солёный ветер и ощущение свободы, но всё иначе теперь. Огромный этап жизни длиной в 12 лет окончен.              - И вот мы снова здесь, - Джин улыбается ему, закидывая руку на плечо, и устремляет взгляд вдаль. - Столько всего произошло за этот год.              Они снова стоят вдвоём на этом месте, два брата, побитые судьбой, но повзрослевшие и окрепшие благодаря собственной боли. За это время им удалось действительно обрести друг друга, стать близкими.              - В жизни всегда что-то происходит. Это закономерность, разве не так? - Чонгук расслабленно оседает на песок, увлекая брата за собой. Год назад, принимая приглашение брата, он даже подумать не мог о том, как круто это изменит всю его жизнь. Он не жалеет. Будучи восемнадцатилетним подростком, он мечтал о свободе, но лишь сейчас он действительно чувствует это. У него ещё всё впереди, это дурманит и вдохновляет. Чонгук чувствует себя потрясающе.              - Благодаря этому мы ощущаем себя живыми, - старший глубоко вдыхает морской воздух и прикрывает глаза. - Не хочу отпускать тебя.              - Джин, не начинай, - он усмехается и треплет брата по волосам. - Я буду приезжать. А тебе пора бы уже устроиться на работу, хватит протирать штаны.              - Полностью поддерживаю, - с другой стороны приземляется Юнги, вытягивая бледные ноги и зарываясь пальцами в песок. - Я договорился о собеседовании в наш отдел.              - Ни за что не надену вашу дурацкую униформу, - Джин кривится и откидывается на спину, подкладывая руки под голову.              - Это не униформа, а дресс-код. Рубашка тебе пойдёт. Можешь выбрать розовую.              - Ну, если так, - он подрывается и отряхивает одежду, когда воцаряется длительная тишина. Джин знает, что между ними двумя образовались крепкие узы, и спешит оставить их наедине.              - Отоспишься завтра, а потом поедем подавать документы. Я уже отпросился с работы, - Юнги выводит круги на песке, он выглядит задумчивым и немного печальным.              - Это необязательно, я могу поехать на поезде.              - Знаю. Позволь мне ещё немного позаботиться о тебе, - кривая улыбка трогает его губы, и Чонгук спешит обнять лучшего друга, выражая признательность за всё, что тот для него сделал. Юнги сдержанно хлопает его по спине и заглядывает в глаза, - Чимин?              Младший качает головой: он больше не писал.              Поступление лишь формальность, Чонгук знает, что его примут. Так или иначе, он уже решил, что несмотря ни на что поступит в один из лучших ВУЗов Сеула, а всё остальное, ну…как пойдёт? Он делает это не ради кого-то.              По крайней мере он продолжает повторять себе это.              - У тебя всё только начинается, ты же знаешь? - Юнги гладит его по волосам, любуясь юными чертами. - Ты так сильно изменился с нашей первой встречи.              - Стал ещё краше? - Чонгук передёргивает бровями, пытаясь немного развеять сентиментальную атмосферу.              - Повзрослел. Я очень тобой горжусь, Чонгук. У тебя всё будет хорошо.              И этого достаточно, чтобы поперёк горла встал ком, а тело растеклось позорной лужицей на песке. Оставлять близких всегда тяжело, тем более, когда рискуешь снова остаться одиноким в незнакомом городе.              Уже ближе к ночи, когда круг смыкается у костра с ещё закрытой бутылкой рома, а Джин снова объясняет всем правила его любимой игры, Чонгук с надеждой достаёт вибрирующий телефон, чтобы увидеть «ты сделал это. поздравляю <3» и ответить благодарностью. Он улыбается, когда выпивает на «я никогда не влюблялся» и беззастенчиво осушает стакан до дна, когда одноклассник говорит, что никогда не целовался с парнем. Джин показушно улюлюкает, Марина вскидывает удивлённо-вопросительный взгляд, а Юнги подмигивает и выпивает вслед за ним, довольный как кот.              Может быть, Сеул всё же станет родным. Может быть, потому что рядом будет кто-то.       

***

             - Бедные мои рученьки! - ноет Джин, когда опускает очередную коробку на пол.              - В той коробке лоток для кота, - Чонгук закатывает глаза и пытается пробраться вглубь маленькой комнаты, которую ему предоставили в общежитии.              Она действительно крошечная, в ней помещается только кровать, шкаф и стол, но это только на первое время. Чонгук надеется устроиться на подработку и переехать в съёмную квартиру, возможно, с кем-то из одногруппников. Он оглядывается вокруг и ставит переноску на матрас, осторожно приоткрывая дверцу, откуда вихрем выпрыгивает Кошмар и начинает бешено носиться по полу.              - Он всё тут тебе разнесёт, - разумно предполагает Юнги, по очереди поднимая ноги, чтобы освободить тому путь. - Комендант точно не против? Подожди… Где Джин?              - Я здесь, - голос, приглушённый дверью, слышится из общего коридора. - Вы же не думали, что я останусь там, когда чудовище выпустят из клетки?              Друзья переглядываются и пожимают плечами.              - Закажем пиццу? - Чонгук достаёт кошачьи миски и лежанку, насыпает немного корма и наливает воду из бутылки. С остальными вещами он разберется позже.              - Давай с теми острыми колбасками, как в прошлый раз, когда мы подавали документы? - Юнги специально чуть повышает голос и ухмыляется вместе с Чонгуком.              За дверью скребётся и жалобно стонет один голодный Джин.              Вечером они вываливаются из американской закусочной, в которой провели не один час и топчутся у входа в общежитие, бесцельно ковыряя идеальный газон потрепанными кроссовками.              - Тебе точно не нужна помощь? Мы могли бы сделать перестановку и прибраться вместе, - Джин тянет время как может, хотя посещения навряд ли разрешены в столь поздний час.              - Если бы мне нужна была мама, я бы поехал с родителями. Ты же видел, там негде развернуться. К тому же, мне нужно чем-то заниматься, чтобы не.. - он запинается, не хочет в очередной раз разводить сопли, брат и так едва держится в последние дни.                    Они вдвоём всё же слетали вместе в Таиланд и провели там почти все каникулы. Юнги приезжал к ним на пару недель, а к концу нагрянули Намджун с Хосоком и Мариной, которые тоже окончили университет в этом году и наслаждались долгожданным отпуском перед первой серьёзной работой. Джин показывал интересные места и познакомил с местными приятелями, которые показали им жизнь, отличную от консервативной Кореи. И да, Чонгук всё же побывал в гей-клубе и даже примерил розовые стринги, когда проиграл желание неугомонному брату.              Им было весело этим летом, но мысли о Чимине не покидали даже в самые яркие моменты. Чонгук не знает, приезжал ли Чимин в Пусан, искал ли встречи с ним, хотя, очевидно, можно было связаться в соцсетях, чего тот не сделал.              Когда он увидел своё имя в списках на поступление, он не почувствовал ничего. Возможно, дело в том, что он не сомневался в успехе, или же дело в том, что это означало, что теперь ему остаётся только ждать - он выполнил свою часть уговора. Только есть ли в этом смысл? Что, если Чимин не справился? Или спустя время перегорел? Может быть, встретил кого-то?              Чонгук уверен, что Чимин в курсе того, что он теперь здесь. Миллион слезливых сториз Джина о переезде младшенького братца, кажется, облетели весь мир. И теперь, сидя на пустой кровати в заваленной коробками комнате, Чонгук позволяет себе наконец стереть улыбку с лица и отдаться меланхолии, пока кот прыгает из коробки в коробку, швыряя вещи на пол. Не так давно он размышлял о том, как важно сохранить что-то, что связывает с прошлой жизнью, когда она круто меняется. Этой самой ниточкой становится Кошмар, напоминающий ему о доме и самых близких людях, пострадавших от его безумия.              - Нужно нам скорее отсюда выбираться, да?              Кот мяукает и прыгает к нему на матрас, оглядывая бардак, который сам же устроил.              - Дай мне немного времени. Мы со всем справимся.              Он тяжело вздыхает и вынимает из коробок всё для уборки. Кошмар принимает боевую позицию.              - Повеселимся?              В аирподсах снова The 1975, в руках швабра и салфетки. Впереди неизвестность, но, наверное, это к лучшему. Обычно что-то хорошее случается, когда этого совсем не ждёшь.              Наверное, и ему не стоит.       

***

             Первые месяцы учёбы приятно удивляют. Чонгук обзаводится приятелями в первые же несколько дней. Люди будто сами тянутся к нему, вовлекая в водоворот интересной студенческой жизни.              Материал большинства установочных лекций знаком благодаря усердной подготовке и дополнительным заданиям в старшей школе, поэтому времени на веселье хватает. Вместе с одногруппниками Чонгук понемногу узнаёт город, посещает вечеринки, чаще отказываясь от алкоголя, и действительно ладит со своим наставником – парнем с третьего курса. Свой двадцатый день рождения он встречает в кругу ещё не близких, но приятных ему людей.              К ноябрю его успевают навестить родители. Стоит ли говорить, что раз в месяц Джин нагло эксплуатирует Юнги, единственного друга «на колёсах», под предлогом поесть «ту самую пиццу с острыми колбасками»?              Всё постепенно приходит в норму. Чонгук посещает лекции и два раза в неделю наведывается в зал по пути к общежитию, очаровывает местную библиотекаршу и продавщицу в булочной у ближайшей станции метро. Он действительно привыкает к жизни в этом огромном городе, любуется им по вечерам, когда прогуливается после тренировки или просто решает подышать свежим воздухом перед сном.              Сегодня пятница, завтрашние занятия отменили в связи с командировкой преподавателя, поэтому несколько человек из группы зовут его в бар недалеко от университета, который они уже успели облюбовать. Все любят шутить, что Чонгук как никто другой вписывается в антураж этого места, напоминающий американскую байкерскую забегаловку.              От красного неона слегка слепит глаза, хотя скорее всего ему просто необходимо выспаться. Парой часов ранее они проводили семинар и выступали со своими докладами, на которые потратили не одну бессонную ночь. Шумно. Все наперебой обсуждают новых преподавателей и уже выделяют любимчиков, составляют рейтинг-лист и спорят об одном молодом красавчике-лаборанте, явно положившем глаз на Мину или Ынли. Или Сару. Если честно, Чонгук запутался. Он потягивает американо из большой чашки и пытается вникнуть в разговор девчонок и смеющихся над ними парней, но безуспешно. Наверное, ему уже пора.              Он поправляет джоггеры и завязывает шнурок на массивных берцах, застёгивает чёрный бомбер и не забывает обмотаться шарфом, подаренным Юнги. Попрощавшись со всеми, он выходит на улицу, глубоко вдыхает вечерний прохладный воздух и отправляется к дому, в последний момент решая всё же немного удлинить себе путь и свернуть к набережной, где он часто проводит время по выходным. Ему встречаются компании студентов и парочки, гуляющие в сумерках, когда это место становится особенно завораживающим. Он бредёт неспешно и долго, наслаждаясь погодой и спокойствием, рассматривает прохожих, которых становится всё меньше, и думает о своём.              В такие моменты в мыслях часто появляется один определённый парень, который теперь намного ближе, но всё так же далеко. Какой бар он посещает с друзьями? Пользуется ли метро? Где коротает свободное время?              Солнце окончательно опускается за горизонт, на набережной загораются фонари, а на зданиях по обе стороны реки Хан – подсветка. Городской пейзаж завораживает, но ноги устают к концу дня. До общежития теперь далеко, Чонгук намеренно шёл в другую сторону, ещё не разведанную, а оттого более интересную для него. Он оглядывается по сторонам в поисках кофейни, чтобы немного согреться и дать отдохнуть ногам, но замечает впереди набережной тупик. Подойдя ближе, он обнаруживает пустую площадку, скрытую за высокими кустами от большинства туристов. Она совсем небольшая – всего одна скамейка под фонарём.              Чонгук моргает.              Это очень похоже на…              Он достаёт телефон из кармана и заходит в чат с Чимином, благо, листать далеко не нужно. На фото, присланном ещё весной, тот же горизонт и звёздное небо.              Нашёл.              Судьба?              Чонгук усмехается собственным мыслям: какая к чёрту судьба? Но сердце не обманешь, оно уже стучит так же, как в их последнюю встречу в Рождество, будто просыпаясь от продолжительного сна. Чимина, очевидно, здесь нет. Что же ты, как заведённое?              Он проходит дальше и осторожно касается спинки скамейки кончиками пальцев, будто она принадлежит ему.              Будто она знает его лично.              Как давняя подруга, хранящая множество секретов.              Может ли он присесть? Может ли он вообще здесь находится? Порочить своим присутствием чужое сакральное место?              А, может, рискнуть?              Трясущимися руками он включает камеру и наводит её на таинственный пейзаж, делая размытый снимок. Долго смотрит на него, облокотившись на перила набережной, и обращает взгляд в безмолвный небосвод.              Хочется остаться в этом месте навсегда. Оно будто сближает их, объединяет одной тайной.               Дурацкие сантименты.              Чонгук чувствует себя странно. Что это за ощущения? Надежда, которую он успел похоронить, показывает голову из могилы, притоптанной его же берцами?              Он уже не ждёт.              Фак!              Телефон едва не падает в воду, еле удерживаемый замёрзшими трясущимися пальцами.              Он ждёт. Всё это время он ждёт, но сколько можно? Может быть, пришло время закрыть и этот гештальт? Сделать последний шаг навстречу, чтобы уже наконец уйти навсегда?              К чёрту! Фотография летит единственному возможному адресату, а в правом нижнем углу сразу же появляются две галочки. Увидел.              Чонгук стучит по груди и прокашливается, прикрывая глаза. Он обещает себе, что ждёт ответ в последний раз.              Ответ не приходит.              Ему нужен лимит, чтобы не окоченеть в край. Пять минут? Десять? Однажды Чимин попросил пятнадцать. Он подождёт пятнадцать минут.              Бессознательно он отсчитывает удары своего сердца. Раз..два..три.. Сколько там получается? Два удара в секунду? Нехило оно разошлось. Значит, прошло около двух минут?              Он нервно выдыхает, снова ощущая себя тем потерянным одиноким подростком, утопающем в унынии и ненависти к себе. Так не должно быть. Нужно уходить.              Чонгук уже собирается развернуться и отправиться домой, как слышит быстрые шаги. Он задерживает дыхание и боится пошевелиться, вцепившись в перила, как за спасательный круг. Кожа покрывается мурашками от чужого прерывистого дыхания позади. Знакомый шлейф табака окутывает как самые родные объятия холодной зимой, и Чонгук заламывает брови, когда слышит своё имя прямо над ухом.              - Я нашёл твоё место, - голос хрипит, повернуться всё ещё страшно.              Чимин пришёл. Он здесь. Прямо сейчас всё решится, Чонгук больше не сможет оставаться в неведении.              - Чонгук, - тихий голос снова зовёт его по имени, осторожно касаясь плеча. - Смотри, - Впереди него появляется рука, указывающая в небо на падающую звезду. - Я вижу это всего второй раз в жизни.              - Значит, всегда со мной? - Чонгук имеет в виду падающую комету или чем бы это ни было.              - Если ты этого ещё хочешь.              - Что? - он разворачивается лицом к Чимину неожиданно даже для себя, поэтому пугается, когда оказывается слишком близко.              Это совсем другой Чимин. У него чёрные волосы и такое же длинное пальто. Глаза цвета густой карамели всё ещё уставшие, но ясные, смотрят так же пронзительно, как и раньше. Пухлые губы трогает лёгкая улыбка, на щеках румянец, голая шея покрыта мурашками.              - Я не мог тревожить тебя, пока ещё был в себе не уверен. Прости, что пришлось так долго ждать, - Чимин поправляет его растрёпанные ветром волосы и заглядывает в глаза.              - Ты.. - Чонгук вцепляется в его руку и прикладывается к ней щекой. Каким дураком он был, если думал, что так просто сможет его забыть.              - Я чист уже полгода. Не знаю, сколько нужно времени, чтобы доказать тебе…              - Хватит, - младший перебивает, рассматривая новый образ, впитывая его в себя вместе с запахом, звуком голоса и нежными прикосновениями к озябшему лицу. - Не нужно мне ничего доказывать. Мы разберёмся, да?              Чимин улыбается шире, когда слышит это.              - Да. Боже, Чонгук, - он обхватывает его лицо уже двумя руками, прислоняясь к его лбу своим. - Да.              Им нужно о многом поговорить, узнать друг друга лучше, научиться существовать вдвоём в неприветливом обществе, но как же сильно хочется целоваться! Чонгук думает об этом, когда пялится на чужие губы, борясь с самим собой. Чимин ловит настрой и придвигается ближе, опускает руку ему на талию и сталкивает их грудными клетками.              - Сколько раз ты думал об этом? - игриво спрашивает, скользя носом по его скуле.              - Каждую секунду, - отвечает Чонгук, сокращая расстояние до считанных миллиметров, и прикрывает глаза.              - Я тоже.