Ничто не вечно

      Кейя сам не заметил, когда они успели так сдружиться…а вообще, наверное, это началось ещё давно. Ещё тогда, когда Альберху требовалось показать Мондштадт предвестнику. Тогда, когда Дилюк, с которым капитан был ещё вместе, ревновал его к рыжему. Тогда, когда всё было проще. Но уже начиная с того времени Тарталья знал, что у его друга всегда найдётся история, которую он расскажет за бутылочкой вина или чего покрепче. Вот и сейчас, спустя время, они сидят в комнате, что снимает первый на постоялом дворе в Мондштадте, и разговаривают обо всём о чём только можно, попивая слегка терпкое на вкус одуванчиковое вино. Сейчас всё не так, как раньше. Тарталья не одинок. Он успел сойтись с самим Гео Архонтом, а вот Кейя же наоборот остался без пары, но его это вполне устраивало. Он не переживал из-за этого, ведь все мы когда-то останемся одни. Это всего лишь вопрос времени.       — Капитааан, — по голосу понятно, что Предвестник пьян, — ты мне так и не рассказал, как у вас всё закончилось в итоге то. Нагоним упущенное?       — Какой же ты любопытный, — он скрестил руки на груди и цокнул языком, — так уж и быть расскажу. Ничего особо примечательного там не было. Просто не сошлись характерами и всё. Он хотел от отношений слишком многого, а я не мог этого ему дать. Да и он сам не лучше: всегда обещал и говорил одно, а делал абсолютно другое. Так что это был лишь вопрос времени.       — Ну и как ты перенёс этот «вопрос времени»?       — Ты разве не знаешь?       — Я был в Ли Юэ на тот момент, дорогой ты мой. А ты мне сам ничего сказать не соизволил.       — Да погоревал пару дней и успокоился, — врёт. Да ещё и самым наглым образом. Чайлд понимает это. За всё время их общения он научился очень хорошо различать правду и ложь в словах рыцаря. Но вот по правде говоря, различать то он различал, но не то что бы «очень хорошо». Предвестник всё ещё не знал слишком многого о Альбирихе.       — А может расскажешь правду?- Рыжий склоняет голову чуть набок, слегка прищуривая глаза и лукаво улыбаясь.       — Ох, ладно. Время очередной весёлой истории,— Кейя не смотрит на друга. Он смотрит на бокал с вином, который после подносит к губам, делая достаточно внушительный глоток,— У нас всё шло относительно неплохо. И в какой-то момент мы решили набить парные тату с надписью «Simul in aeternum»       — Это значит...?       — «Вместе навсегда» на родном языке моей страны.       — Покажешь?       — Ты не дослушал,— Чайлда смерили холодным и слегка суровым взглядом, так что тот сразу замолчал,— за несколько дней до записи в салон мы расстались, так ничего и не набив. А после,— на этом капитан замолкает.       От воспоминаний становится больно. Руки слегка дрожат, а шрамы в форме красиво-вырезанной фразы снова жгут фантомной болью.       — Ты в порядке?— негромко, сев ближе, произносит Тарталья, нарушая повисшее на несколько минут молчание и тем самым выводя Альбериха из ступора.       — Да-да. Всё в норме. Просто задумался,— опять врёт. Это настолько вошло в привычку, что он даже не отдаёт себе отчёт об этом,— продолжим,— натянуто улыбается,— ну а через неделю я напился и вырезал у себя на руке «Nihil durat in aeternum», что значит «Ничто не вечно». Вот такая вот история.       После таких слов Предвестник пребывал в немалом таком шоке. Кейя что сделал? Он конечно знал, что этот рыцарь слегка с придурью, особенно по пьяни, но не настолько же!       — Покажи,— отвёл взгляд, сухо и без эмоций.       Капитан кавалерии не видит смысла сопротивляться. Он протягивает рыжему руку и закатывает рукав. Чуть ниже локтя красуется аккуратно выведенная каллиграфической прописью надпись. Они всего лишь друзья, и это конечно только дружеской жест, но, Чайлд наклоняется к руке Мондштадтца и покрывает шрам лёгким поцелуями.       — Обещай, что никогда больше не причинишь себе вред.       — Не могу ничего обещать, но постараюсь