Возвращение

Утром следующего дня величайшая волна облегчения окатила Хана, когда он увидел за столом в столовой Чанбина. Бледный и весь осунувшийся, он медленно поедал свой завтрак из овсянки и апельсинового сока и не замечал ничего вокруг себя. Присев рядом, Хан осторожно приобнял его за плечо. - Как себя чувствуешь? – негромко спросил Хан. - Херово, - все глядя в тарелку, ответил Чанбин. - Херово, конечно, но бывало и хуже, - исправился он, когда, заметив изменившееся выражение лица Хана, пожалел о своем столь честном ответе, - Уже все нормально, так что не куксись. Чанбин просунул руку Хану под плечо и похлопал того по спине. Хан понял желание Чанбина не развивать эту тему. Он знал, что, не посвящая никого в подробности своего состояния, хён так заботился о них. Однако тревога Хана за друзей крепчала с каждым днем. Чем дольше они знали друг друга, тем тяжелее он переносил их страдания и внезапные исчезновения. Они доели завтрак в тишине и, покинув здание столовой, вместе дошли до их обычного места отдыха под столбами-кувшинками. Феликс уже был там. По всей видимости, из-за отсутствия аппетита он пропустил завтрак. За вчерашним ужином он тоже толком ничего не съел. Его лицо было примерно такого же оттенка, как и у Чанбина. Феликс в одиночестве полулежал в кресле-мешке, откинув голову назад и невидящим взглядом смотря на выглядывавшее из промежутков между столбов небо. Чанбин бесшумно подкрался к нему и неожиданно склонился прямо над его лицом, закрывая обзор. - Ликс, - тихо, с улыбкой прошептал Чанбин. Расширившиеся от удивления глаза Феликса в миг наполнились слезами. С громким, плачущим возгласом «Хён!», он вытянул руки и, обвив их вокруг шеи Чанбина, притянул его к себе. - Угх! Полегче, малыш! – попросил Чанбин, падая коленями на твердую землю, покрытую тонким слоем искусственной травы. - Все хорошо, я здесь, - приговаривал он, усаживаясь поудобнее рядом с Феликсом и утешая его. Наблюдая за трогательной картиной воссоединившихся друзей, Хан ощущал все большую потребность в свободе. Не ради себя, но ради них. Если его собственное сердце каждый раз так болело от их слез, сложно было представить, что чувствовали сами Феликс и Чанбин, когда кому-то из них было больно. Глубоко погрузившись в мысли, Хан не расслышал, как Феликс его позвал. - Хан, ты опоздаешь! – как обычно громко прозвучал голос Чанбина, выводивший из транса. Хан постоял мгновение, пытаясь понять, о чем речь, а потом, пронзенный осознанием, обернулся и посмотрел на гигантские часы, висевшие на главном здании. «10:20». - Ох, блин, ты прав, мне пора. Увидимся уже за обедом, я думаю, - бросил он, развернувшись спиной и уходя тем же путем, что и пришел. Когда до гона альфам оставалась неделя, им в обязательном порядке назначали ежедневные капельницы из витаминов и еще какой-то дряни для улучшения фертильности. Процедура не обходила стороной никого, даже альф с лучшими показателями. Омегам тоже назначались капельницы, но в меньшем объеме, чем альфам. Пройдя мимо столовой дальше по дороге, можно было дойти до строения гигантских размеров. Внушительное по площади пятиэтажное здание содержало в себе лаборатории, операционные, больничное крыло, а также личные комнаты и кабинеты некоторого персонала, в том числе и кабинет директора, нечасто навещавшего «Исток». Вход в общий коридор лаборатории для подопытных был отделен от входа работников и находился с лицевой стороны здания. Машинально отсканировав код на запястье, Хан вошел в длинный белый холл с выставленными вдоль стен скамейками. Уже собралась приличная очередь из альф, у которых, как и у Хана, близился гон. Парочка знакомых парней кивнули Хану в знак приветствия, когда тот вошел. Он кивнул в ответ, сел на ближайшее свободное место и стал дожидаться, когда его пригласят в какой-нибудь из кабинетов. Просидев без дела с полчаса и скучно провожая взглядом скрывавшихся за дверями кабинетов парней, он невольно зацепился слухом за разговор двух британцев возле него. Какое-то время он не концентрировался на их речи, поэтому не особо вникал в суть, но брошенное одним из них «Франсуа» заставило Хана сосредоточиться на понимании. - Это точно был он, говорю тебе! – агрессивно шептал парень с ярко-рыжими, мелкими кудряшками на голове, - Я своими глазами видел, как его выносили из медпункта на носилках. Мешок не был закрыт, так что я видел его лицо. - Вот черт, - выругался с выдохом второй из них, на вид еще совсем подросток, - Что он такого натворил, чтобы его до смерти отделали? - Ну, теперь мы уж никогда не узнаем. Хотя тоже не представляю, что такой осторожный тихоня, как Франсуа, мог вообще что-то учудить. Хана бросило в холодный пот. Он сидел, с силой сжимая кулаки и даже не замечая боли от впившихся в ладони ногтей. Его самые страшные опасения подтвердились – Франсуа был мертв. Его убили, и вряд ли по какой-то другой, неизвестной ему причине. Все это, думал Хан, наверняка было связано с тайной библиотеки. А если вдруг Франсуа под пытками упомянул его имя? Значит, под угрозой находился уже не только сам Хан, но и его друзья, которые также слышали про секретный ход. И значит, действовать надо было быстрее, если он хотел всех спасти. Он хотел было расспросить рыжего в подробностях, в какой день и во сколько он видел сцену с носилками, но не успел. Из панических раздумий альфу выдернул голос медбрата, позвавшего Хана пройти в кабинет. «Блять, что делать?» крутилось в голове Хана, пока его усаживали в большое больничное кресло и привязывали к нему ремнями. Для безопасности, разумеется. - Номер 591-А, что-нибудь беспокоит в последнее время? – спросил безучастным тоном престарелый доктор, пока медбрат наскоро протирал антисептиком сгиб локтя Хана. «Да! Да, твою мать, беспокоит - смерть Франсуа!» хотелось бы ответить так Хану, но вместо этого он лишь напряженно и коротко выдавил: «Нет». Игла без предупреждения и болезненно вошла в вену. Хан поморщился, на что медбрат лишь криво усмехнулся, запуская раствор капельницы в тело. Количество раствора не было больше, чем в больницах для простых людей, но содержание активных веществ в капельнице превышало норму в два, а иногда и в три раза. Во-первых, альфы и омеги, в силу побочных мутаций тела, не были столь восприимчивы к нормальным дозам препаратов. А во-вторых, ученые постоянно испытывали пределы возможностей подопытных, назначая максимальные дозы, временами вредивших здоровью. От известных витаминов вылезала сыпь, случались расстройства пищеварения и тошнота, а побочки от нововведённых в употребление лекарств специально для альф и омег влияли и на состояние психики. Впервые приняв львиную дозу такого «лекарства», перевозбужденный, как на амфетамине, двенадцатилетний Хан неделями мучался от бессонницы и галлюцинаций. Благодаря Чану и Чанбину он хоть как-то смог тогда остаться в реальности и окончательно не сойти с ума. Лежа под капельницей, Хан чувствовал, как тут и там начинали дергаться мышцы, сокращаясь. Стимулирующий препарат совсем не помогал привести мысли в порядок и выйти из состояния паники. Надо было что-то придумать, и поскорее.

***

Закончив с капельницами где-то через час, Хан, с колотящимся сердцем и весь на нервах, выскочил на улицу перед главным зданием. Он не мог точно решить, что следует сделать сначала: рассказать неприятные новости друзьям, начать перерывать всю библиотеку или же заручиться поддержкой Минхо. При нынешних обстоятельствах не было времени выстраивать доверительные отношения с буйным омегой, Хану чудовищно нужна была помощь. Поэтому на условиях сделки он мог рассчитывать на поддержку Минхо. А друзья как раз помогут продумать план, ведь одна голова хорошо, а четыре еще лучше. Решив, что к запертому Минхо он всегда успеет, альфа направился в их любимую с друзьями зону отдыха. К разочарованию Хана, в креслах-мешках друзей не обнаружилось, следовательно надо было выделить время на их поиски. До обеда еще оставалось время, значит, была вероятность встретить их где-нибудь снаружи, по пути к карцерам на другом конце комплекса. Он спешно прихватил из подземного холодильника пачку орешков и пластиковый пакет мангового сока и отправился к местам заключения. Немного не дойдя до озера, Хан зацепился взглядом за знакомый белесый затылок. В тени старого, широкого дуба сидел Феликс. Хоть собеседника омеги полностью закрывал ствол дерева, Хан понял, что Феликс был не один: тот смотрел пристально на кого-то за стволом и временами жестикулировал. По скорбному выражению лица друга Хан предположил, что разговор не из приятных. Так или иначе Хану необходимо было его отвлечь и рассказать все услышанное в лаборатории. Обходя Феликса по кругу, чтобы приблизиться к нему не со спины и не напугать его, Хан резко остановился, потому что Феликс вдруг подскочил. Он, кажется, хотел уйти от своего собеседника, но не успел. Из-за дерева выскочил Чанбин, хватая тощее запястье Феликса. Он развернул омегу к с себе лицом и решительно поцеловал его. Следующие пару секунд Хан не мог понять, галлюцинации у него или все происходило взаправду: его лучшие друзья страстно целовались прямо у него на глазах. - Ну вы даете! – крикнул им Хан, бесцеремонно вторгаясь в их уединение и подходя ближе. Чанбин с Феликсом синхронно дернулись от испуга, разрывая поцелуй, но не выпуская друг друга из объятий. - С каких пор!? И когда вы собирались нам с Чаном все рассказать? - с обидой в голосе спросил Хан, когда друзья обернулись к нему. Ему не понравилось то, с какой тоской они смотрели на него. - Что случилось? Они переглянулись и взялись на руки, полностью разворачиваясь к Хану. - Мы хотим сбежать, - произнес Феликс. - Да, только нам нужен четкий план, - подхватил Чанбин, - Мы не можем терять время на бесконечные поиски тайного хода, которого может и не быть вовсе. - Поэтому мы бы хотели сначала поговорить с Франсуа и, если разговор привнесет ясности, разумеется, помочь тебе с поисками, - подытожил Феликс, не разрывая зрительного контакта с Ханом все время, что он говорил. - Боюсь, что с Франсуа вы вряд ли встретитесь, он мертв, – сказал, как отрезал Хан, - Я как раз искал вас, чтобы рассказать об этом. На лицах Феликса и Чанбина отразился неподдельный шок, быстро сменившийся разочарованием. Чанбин нахмурено опустил голову, а Феликс вновь обратился к Хану. - Как ты узнал? - Парочка парней в лаборатории обсуждали, как один из них видел избитый труп Франсуа. Сказал, что его выносили из больничного крыла. До такого, как кто-либо из друзей успел прервать его и сказать что-нибудь из разряда: «Ты уверен, что он был мертв?» или «Это еще ничего не доказывает», Хан произнес: - И я на 99% уверен, что это был Франсуа и что он мертв. Я не видел его уже больше недели ни в столовой, ни где-то на территории. Его течка уже давно прошла, он должен был вернуться к привычному распорядку дня. Но вдруг, оказывается, не так давно, его, побитого и в трупном мешке, вынесли из медпункта понятно куда. - Если так задуматься, - после минутного молчания произнес Феликс, - Я давненько не видел его в общаге, а его комната через две от моей. - Блять, - выругался Чанбин. Единственный человек, который хоть как-то мог помочь, погиб из-за того, что знал больше положенного. Страшно представить, что будет с ними, если кто-то прознает про их строящиеся планы. - Мы теперь тоже в опасности, - Хан вывел друзей из раздумий, - Под пытками Франсуа мог выдать имена всех тех, с кем поделился секретом, включая меня. А вас троих чаще всего видно именно со мной. Нам надо как можно быстрее выбраться отсюда, не привлекая к себе лишнего внимания. - Есть что предложить? – без надежды на положительный ответ спросил Чанбин. - Да, - к его удивлению ответил Хан, - Во-первых, ведем себя как обычно, чтобы не вызывать подозрений. Во-вторых, будем шерстить библиотеку по очереди и по-отдельности. Будет слишком очевидно, если мы впятером вдруг каждый день начнем ходить туда. - Погоди-погоди, впятером? – перебил Феликс, в недоумении тряхнув головой. - Да, я как раз хотел спросить вашего мнения. Тот новенький омега Минхо, вы его, наверное, уже видели. Чанбин уж точно видел в столовой тогда, помнишь? - Хан почему-то занервничал и начал тараторить. От принятого препарата бешено стучало сердце и потел лоб с ладонями, а от еще теплого сентябрьского солнца пекло. - В общем, мне почему-то кажется, что он будет нам полезен: он силен и умеет драться, для побега самое то. К тому же, меня не покидает странное, но хорошее, предчувствие на его счет. - Ты хочешь вписать к нам какого-то совершенно левого чувака, потому что у тебя «хорошее предчувствие»? – с полнейшим недоумением на лице спросил Чанбин, - И я тоже умею драться, так-то. - Давай не будем торопиться, Ханни, - поддержал Феликс, - Мы же его совсем не знаем, вдруг он принесет больше вреда, чем пользы? - Да, вы правы, но со мной такое впервые. Один тон, с которым он говорит, внушает уверенность, - защищался Хан, - Вы сами все поймете, когда его выпустят из карцера и вы познакомитесь с ним. - Ох блин, он еще и в карцере, - с разочарованием в голосе вздохнул Чанбин, - После нападения на врача его минимум через месяц выпустят, нас тут уже не будет к тому времени! - Возможно. А может и нет, - ответил Хан, - Если за нами не придут в ближайшее время, значит еще будет шанс нормально подготовиться, а не действовать по обстоятельствам. А еще Минхо всяко больше нас знает, что происходит снаружи и что делать по выходе. Все дружно замолчали. Сердце Хана лихорадочно колотилось, а пот начал стекать по вискам и шее. Осознание серьезности и важности того, что они обсуждали, начало накрывать и Феликса с Чанбином. Они бросали друг на друга растерянные взгляды не в силах предугадать, полезно или же нет обернется решение довериться этому Минхо. Но Хан был прав. Им, по меньшей мере, надо было знать, как обстоят дела в мире на данный момент. - Хорошо, Ханни, - подал голос Феликс, - Я не против, если Минхо пойдет с нами. - Я тоже, - поддакнул Чанбин. - Спасибо! – воскликнул Хан, на что Феликс и Чанбин одновременно зашипели на него, - Простите, я просто правда очень вам благодарен за доверие и вообще, вы решились бежать со мной, это так воодушевляет! - Ты же наш друг, конечно, мы тебе верим, - ответил Чанбин, - А бежать и правда лучше вместе. Осталось только передать все Чану. - Где он, кстати, не в курсе? – с внезапным осознанием спросил Хан. Хан видел его за завтраком, но только мельком, и после ни разу за целый день не пересекся с ним. - Я видел его у лабораторий до завтрака, когда шел на наше обычное место, - произнес Феликс, - Он заходил в здание один, может, тоже скоро гон? - Похоже на то, - подтвердил Хан, - Поищу его потом. Но если встретите его раньше меня, расскажите все, пожалуйста. - Какие вопросы, разумеется, - сказал Чанбин. Они разговаривали не так долго, но Хану показалось, что прошло уже порядка часа. Из-за утренней капельницы ему хотелось бегать и прыгать, пульс не утихал. - Я хотел до обеда еще сходить к Минхо, так что я пойду, - сказал он, отходя от друзей и стоя полубоком уже добавил, - Кстати, очень рад за вас, давно пора. Он с ухмылкой указал на переплетенные пальцы Чанбина и Феликса, от чего друзья лишь смущенно улыбнулись. - Будь осторожен, - бросил ему вслед Феликс. Хан махнул им рукой и пошел дальше к своему следующему пункту назначения.

***

К счастью Хана, у карцеров никого не было. Их не требовалось особо охранять, поскольку из них было невозможно сбежать или даже вылезти самостоятельно. Время от времени тут проходил общий патруль, и раз в день приносили еду. Однако, камер видеонаблюдения все же было достаточно на территории «Истока». Если кому-то приспичит пристально следить за происходящим у карцеров, к Хану возникнут вопросы. Почти на бегу садясь у карцера Минхо, Хан наскоро протиснул пакетик орешков и сок в щель крышки. Звук упавшей упаковки напугал Минхо, который сидел у противоположной от окна стены, прислонившись к ней спиной. Однако он сразу понял, что это Хан. - Так, слушай внимательно, - без приветствий затараторил альфа, - Я не смогу ходить к тебе каждый день беспалевно, поэтому не съедай все сразу. - Не волнуйся, я привык голодать, - невозмутимо ответил Минхо. - Как удачно, - съязвил Хан, - Так или иначе, к тебе приходил надзиратель? - Приносил еду, а что? - Значит, веселые побои еще впереди, - заключил Хан, - Слушай и постарайся запомнить. Не дожидаясь ответа от омеги, Хан быстро продолжил. - Есть десять ответственных за карцеры надзирателей. В большинстве своем они норм, но некоторые – конченные психи, поэтому их лучше уметь определять. Один придурошный по имени Хэммингтон беситься, если с ним неправильно разговаривать, поэтому отвечай ему, когда он тебя о чем-либо спрашивает, но не дерзи и не нарывайся, иначе отпинает ногами по лицу, зубов потом не досчитаешься. Он единственный рыжий, так что узнать несложно. Минхо не перебивал и даже не думал открывать сейчас снэки. Хан действительно рисковал, принося Минхо еду и делясь важной информацией, поэтому он сосредоточенно запоминал все, что могло ему пригодиться. Хотя омега все еще не знал, зачем Хан это делает, но он все равно был сильно благодарен за помощь. - Еще один неадекват – Джефферсон. Невысокий седой мужик с мерзкой бородкой и скрипучим голосом. Он любит насиловать. С ним как раз наоборот, надо быть более буйным: побьет, конечно, но терпимо, а задница останется цела. - Класс, - присвистнул Минхо, - как ни крути, я в невыгодном положении. - А ты думал, - усмехнулся Хан и продолжил, - Ну и последний, самый опасный, пожалуй – Мёрфи. Высокий качок с татушками на руках. Его зовут в основном, когда кого-то надо допросить. Этот шизик не сильно старше нас, на вид и тридцати нет, но полностью поехавший: он, кажется, просто любит колотить людей. Поэтому, если тебя о чем-то спросят, лучше не играть в героя и все рассказать. Хан закончил свои спешные инструкции и стал дожидаться реакции из тьмы карцера. - Рыжий, бородка и сопляк в татушках, понял, - подытожил Минхо, - Спасибо, буду осторожнее. А за еду не переживай, мне хватает того, что приносят, так что не приходи больше. - Уверен? Через недели две ты можешь пожалеть о своем решении, - пытался вразумить его Хан, но, получив краткое «Уверен» в ответ, решил не настаивать. Все-таки он сам неслабо подставлялся, навещая и подкармливая заключенного в карцере. Хану хотелось расспросить Минхо о некоторых волновавших его вещах, пока была возможность, но он не успел. Из-за более густого пролеска послышались голоса. Похоже, кто-то из персонала шел к карцерам. - Блять, я ушел, - шепотом бросил Хан и поспешно скрылся за кустами в противоположной стороне. Минхо тоже понял, что что-то происходит, поэтому вместо того, чтобы ответить Хану, затих и прислушался. Голоса становились все громче, а разговор отчетливее. Вскоре Минхо мог слышать двоих мужчин прямо над своей головой, откуда только что говорил Хан. - Надеюсь, одних наручников хватит, а то уж больно вертлявый засранец, - сказал один весьма неприятный на слух голос. - Да, я слышал о том, как он завалил Джонни и Мэтью в столовке, уму непостижимо. И почему нам не дали успокоительное? - спросил второй. - Ему же предстоит прием препаратов, поэтому колоть ничем лишним нельзя, дубина, - огрызнулся первый голос. Свободное владение английским позволило Минхо понять абсолютно все, что говорили надзиратели. Он насторожился: сейчас его куда-то потащат. Он спешно бросил орешки и сок в дальний от окна угол ямы как раз в тот момент, когда санитары над его головой зашумели замком карцера. Крышка карцера открылась и две пары здоровых, сильных рук вытащили Минхо из ямы, будто он вообще ничего не весил. Не успев толком проморгаться от резкого дневного света, он почувствовал холод наручников на запястьях, сведенных за спиной. В нос ударил едкий запах одеколона одного из санитаров. Минхо поднял голову, чтобы одарить человека без вкуса и, по всей видимости, обоняния презрительным взглядом, но замешкался, разглядев аккуратную бородку с проседью прямо перед ним. Насильник Джефферсон, про которого буквально мгновение назад предупреждал Хан, был сопровождающим Минхо. Минхо с минуту пристально осматривал лицо мужчины, чтобы получше запомнить приметы помимо бородки. Потом он окинул его взглядом с ног до головы, чтобы определить весовую категорию и предположить слабые стороны, что могли пригодиться в бою. - Что так пристально смотришь, куколка? Понравился? – спросил Джефферсон, тут же кладя руку на задницу Минхо и сильно сжимая ее. Кривая ухмылка оголила еще более кривые зубы. - Мечтай, - невозмутимо отрезал омега и плюнул мужчине в глаз. - Ах ты гадина! – выругался Джефферсон, хватаясь за пострадавший глаз. - Пха-ха! Так тебе и надо! - гоготал во все горло второй санитар, держа Минхо под плечом. Вернув глазу зрительную функцию и приведя себя в порядок, мужчина с размаху зарядил кулаком в живот Минхо, даже близко не попав в солнечное сплетение. Было не больно, но Минхо все равно для вида упал на колени и начал кряхтеть. Джефферсон взял в кулак волосы на макушке омеги и притянул его голову поближе к себе. - Думаешь, до тебя нахалов здесь не было? – прошипел надзиратель, - И не таких ломали, поганец. Дождись только, когда мы останемся наедине, будешь молить у меня о пощаде. Джефферсон с силой толкнул голову Минхо от себя, выпуская волосы и крепкой хватки. - Пф, - прыснул омега, - Не смеши, дедуля. Твои удары даже младенца не вырубят. Минхо поднял голову и с оскалом посмотрел прямо в глаза Джефферсону. Мужчина хотел было ударить еще раз, замахнувшись в этот раз над лицом омеги, но второй санитар остановил его руку в полете. - Йоу, угомонись, а то повредишь что-нибудь у неизученного образца. Главврач с нас потом три шкуры спустит. Пошли, пока не опоздали. Надзиратель помог Минхо подняться с колен, а Джефферсон подтолкнул омегу в спину, чтобы тот начал идти. Они в тишине дошли до здания главной лаборатории, где Минхо уже «посчастливилось» побывать в свой первый день заточения в «Истоке». Тогда ему на запястье выжгли бар-код и персональный номер – 1031-С. Для чего он нужен в лаборатории сейчас, он понимал смутно. Зайдя в здание, надзиратели поднялись на второй этаж и провели омегу по длинному пустому коридору, заводя его в дальний кабинет. В кабинете были совсем старый врач с длинной белой бородой и средних лет санитар. Они уже ждали появление омеги, что было ясно по подготовленным заранее разношерстным медицинским инструментам и гинекологическому креслу. - О, да-да-да, наконец-то, - просвистел фальцетом старик, как только двери кабинета открылись и на пороге показался Минхо с сопровождающими, - Передайте ключ от наручников Джерри и можете быть свободны, господа. - Сэр, он весьма проблемный, вы уверены, что нам лучше уйти? – спросил Джефферсон, - Джерри один может не справиться. - О-хо-хо, делайте как велено, Ларс, - сипло хохотнул врач, - Уж я-то знаю, как справиться с подростком. Ларс послушно передал ключ от наручников Джерри, а второй надзиратель разжал медвежью хватку на покрасневших запястьях Минхо. С коротким «Сэр» надзиратели закрыли за собой дверь кабинета. - Ну что ж, можно приступать, - сказал врач, - Джерри, снимите наручники. Джерри не нужно было повторять дважды: он послушно подошел к Минхо, который был ниже на полторы головы, и, немного склонившись, стал расстегивать наручники ранее полученным ключом. Минхо решил, что в данной ситуации, находясь за несколькими дверями лаборатории и в окружении персонала, глупо было бы даже думать о том, чтобы что-либо предпринять в целях сопротивления. Да и бежать все равно некуда. Однако он не мог упустить шанса подпортить кровь старику-врачу, а вдруг удар хватит? Выйдет весьма занятно. Поэтому, как только он ощутил свободу в движении запястий, он с полуоборота ударил санитара в живот, отталкивая того от себя, и бросился к двери. Он, разумеется, и в наручниках мог бы пользоваться ногами как заблагорассудиться, но вот дверную ручку повернуть стопой вряд ли получилось бы. Стоило только Минхо притронуться к дверной ручке, как его ощутимо ударило током. Дверь была под напряжением. Разряд не был такой силы, что можно было потерять сознание, но неприятное онемение расползлось по правой руке. - Ну конечно, - прошептал вслух Минхо, стоя спиной к врачу и санитару, который уже поднялся после удара омеги. - Нет нужды так нервничать, молодой человек, - просипел старик, - У меня нет в планах пытать тебя. Сегодня просто общий осмотр, по результатам которого сложится более четкая картина того, что же с тобой делать дальше. Минхо развернулся без каких-либо намерений продолжать сопротивление. Все же он делал это для вида, поскольку прекрасно осознавал свое положение, возможности и шансы. - Раздевайся, - скомандовал врач, но глянув на онемевшую руку омеги, которой тот не спешил шевелить, прибавил, - Ну или Джерри тебе поможет, да, Джерри? Санитар ничего не ответил, но сразу подошел к Минхо и схватился за нижний край футболки. Минхо позволил раздеть себя догола и осмотреть со всех сторон. Сутулый старик крутил Минхо туда-сюда, заставляя омегу разворачиваться к нему разными частями тела. На теле омеги обнаружилось несколько больших рубцовых шрамов. Один шрам красовался поперек живота, ближе к паху. Другой тянулся вдоль левого бедра почти до колена. Было заметно невооруженным глазом, что рану пытались наспех зашить. Несколько шрамов-отметин были разбросаны по спине омеги. - Несладко тебе пришлось, я смотрю, - сказал врач, когда закончил разглядывать тело Минхо, - Ну ничего, все уже позади, здесь ты будешь в безопасности. - Ну сморозил, дед, - Минхо хохотнул, однако его ухмылка быстро сошла на нет, когда санитар взял его под руку и повел к гинекологическому креслу. Джерри усадил омегу в кресло и сразу стянул его запястья ремнями. После он закинул ноги Минхо на подставки, раздвигая их в стороны и так же фиксируя ремнями. Минхо было ужасно некомфортно, хоть его лицо и не выражало совершенно ничего. Он чувствовал себя каким-то куском мяса на прилавке, если не вещью вовсе. - Так-так-такс, посмотрим, - прошелестел старик и, натянув резиновые перчатки, принялся за тщательный осмотр. После вполне терпимой процедуры внешнего УЗИ и омерзительной минуты ощупывания прямой кишки изнутри, Минхо выдохнул, когда врач, наконец, отстал от него. Велев Джерри взять кровь и несколько мазков для анализа, старик сел за свой рабочий компьютер и затих на какое-то время. - Что ж, - отрываясь от экрана, произнес он, - Исходя из доступной на данный момент информации, ты, голубчик, весьма обычный образец омеги. Судя по осмотру, ты ни разу не был повязан, и, тем более, никогда не рожал. Для твоего возраста матка в хорошем, рабочем состоянии и никаких отклонений не обнаружилось. Завтра утром будут готовы результаты анализа крови и уже к обеду сможешь начать прием витаминов. Пока врач говорил, санитар снял ремни с конечностей Минхо и начал его одевать. Минхо поразило, сколько информации можно было получить, ощупав лишь его живот и задницу. - Также, судя по всему, у тебя скоро течка, - добавил старик, - Надеюсь, ты принесешь много пользы «Истоку». Минхо ничего не ответил. Он не мог понять, как старик узнал о приближающейся течке Минхо, если он сам только этим утром почувствовал едва заметные изменения. - Джерри, позовите проводников для омеги, мы с ним закончили, - не глядя на Минхо или Джерри, просипел старик. Через пять минут в дверь кабинета с предварительным стуком вошли двое надзирателей. Это были не Джефферсон с другим надзирателем, которые привели Минхо сюда, и под описание опасных личностей Хана они тоже не подходили. Минхо, как и до этого, заковали в наручники, обездвижив руки за спиной, и вывели наружу. Его повели не обратно в карцеры, к его удивлению, а к зданию, располагавшемуся недалеко от лабораторий. Это было общежитие омег. Минхо шел закованным до самой двери комнаты. Лишь внутри маленькой спальни с него сняли наручники и оставили одного. Из комнаты, правда, он выйти не мог: дверь была заперта снаружи и не поддавалась. Когда его вели в общагу, на улице никого не было, так что он предположил, что сейчас обеденное время. Не найдя занятия лучше, он, не снимая обувь, лег на кровать и задремал.