Источник силы

      Логово Салазара встретило его короткой запиской, нацарапанной жреческими рунами. Сверившись со словарём, Вран выяснил общий смысл написанного. «Ушёл в баню» − гласило послание с долей ехидства. Именно туда парень в сердцах послал наставника накануне, во время выполнения очередного задания, взрывающего мозг. Послал мысленно, конечно, - но способности белого колдуна читать мысли ученика, как с листа, последнего уже давно перестали удивлять.       Что касается самих рун, то именно они и стали первым заданием Врана на его пути ученика демона. Древняя, утраченная ныне письменность жрецов дразнила ум Врана с самого детства, но если прежде парень и не надеялся когда-нибудь отыскать ключи к разгадке тайны, то Салазар просто выложил перед ним скромный томик в зелёной обложке – в первый же вечер после подписания контракта. Без каких-либо пояснений и указаний. И если в указаниях сверху Вран и не нуждался: перед ним лежал полноценный учебник утерянного магического языка, а уж что с ним нужно делать, парень точно знал, - то пояснения относительно самой книженции были бы нелишними.       Всё дело в том, что издание учебника датировалось 5289 годом – то есть, было почти ровесником самого Врана. Едва ли столь свежее издание можно считать наследием древних жрецов, которое валоры благополучно сгноили в хранилищах за века. Кроме того, этот учебник был явно не для валоров, а совсем наоборот: «Валорийский язык с нуля» - для тех, кто владел только рунами. Само существование подобной книги полностью переворачивало враново мировосприятие с ног на голову – если это не сон, то книга должна быть родом из какого-нибудь параллельного мира, где люди ходят по потолку и с годами только молодеют. Поверить в это не позволял лишь знакомый с детства штампик издательства – сверкающая золотом паутинка на форзаце.       Другие книги Салазара, разбросанные по подвалу в полном беспорядке, ничуть не приближали к разгадке тайны, однако ясно давали понять, зачем белокосому вообще понадобилось обучать новоиспечённого ученика древнему языку столь срочно: более половины его библиотеки была составлена жреческими рунами. Прежде чем браться за освоение глубин древней магии, Врану следовало научиться говорить на её языке.       «Тогда он мог бы попытаться и словами объяснить», - подумалось тогда Врану, потому как сам Салазар умчался по делам, предоставив ученика самому себе. Впрочем, надолго это недовольство в душе парня не задержалось: он привык учиться сам и не испытывал с этим особых затруднений.       Примерно в таком ключе и строилось их дальнейшее сотрудничество. В то время, пока Вран был занят рунами, Салазар утруждал себя ролью наставника не так уж и часто, изредка поправляя ему произношение и снисходительно толкуя смысл некоторых слов.       Происхождение учебника колдун не прокомментировал никак, только хмыкнул загадочно на предположение о «параллельном мире». К теме происхождения магии они тоже больше не возвращались. За время, проведённое рядом с зеленоглазым, парень понял, что к жречеству этот тип не только не принадлежит, но и относится весьма скептически. Руны, покрывающие развалины древних храмов и страницы его книг, Салазар называл загадочным словом «исходник» и всё чаще говорил о «демонье», скорее, как о данности, чем о чудесных реликтах, сошедших со страниц религиозных текстов.       Поначалу студент пытался добиться от наставника прямых ответов на вопрос, кто он такой и во что собирается его втянуть, но быстро понял, насколько всё это бесполезно.       − Напомни мне, зачем ты пришёл сюда?       − Стать сильнее, естественно.       − Ещё раз. Не расслышал.       − Стать сильнее тебя, естественно.       − Уже лучше. И где тут, скажи мне, связь между твоей целью и моим происхождением?       − Ну, вообще-то… - Вран хотел было сказать, что нельзя одолеть противника, не зная о нём ничего, но вовремя осознал, что при его нынешнем уровне знание о природе наставника действительно мало что даст. В конце концов, жрец он, демон или ещё кто, значения не имело – Вран, в любом случае, не захотел бы отказываться от своего шанса. И Салазар был осведомлён об этом лучше всех.              Прошёл час, за ним другой, а наставник всё не появлялся. Основную программу своего учебника «для чайников» Вран уже освоил, и хотя оттачивать языковое мастерство можно было до бесконечности, спустя две недели непрерывной зубрёжки, от «исходника» студента уже мутило.       Ожидая возвращения Салазара, Вран бесцельно бродил по коморке, сунул нос в записи на разрозненных бумажках, в немногочисленные книги на родном языке – с вензелями других известных типографий: морской узел Дельтаса, солнечный полумесяц Сиатанга. Никакого интереса у парня эти издания не вызвали, поскольку представляли собой, в основном, учебники по педагогике и управлении в сфере образования. В варианте Салазара эта увлечённость преподаванием выглядела нелепо: ловить учеников на улицах и ставить на них педагогические опыты – довольно странное хобби, хотя это объясняло бы многое.       Плюнув на странности белого колдуна, к которым за время сотрудничества уже успел притерпеться, Вран, наконец, улёгся на диван и принялся читать миртанские легенды. Книжку эту он не отдал ни Гилару, ни обратно в библиотеку – и сам толком не прочёл из-за свалившейся на него нежданно дополнительной учёбы по ночам.       Древнейшие «сказания Мира» посвящались подвигам дружин храбрых воинов. Самую первую, об основании государства богами, сошедшими дружиной на холодные северные берега с их знаменитой ладьи читать было совершенно невозможно: текст, написанный стихами, напрочь лишённых рифмы, изобиловал символами, понятными только самим миртанцам, и потому казался редкостной мутью; по уровню же пафоса сказание перегнало даже патриотические радиопередачи в самый «день Валории». Единственное, что Вран оттуда для себя уяснил – что пресловутая Ежовая Шкура – это бог-хранитель границ Мира от всякой нечисти и иноземных захватчиков. Пренебрежением именно его заветами Винни и пеняла роду Бальдвин. А ещё миртанцы приписывают этому богу создание кордона на границе с Валорией, хотя даже школьнику очевидно, что стену такого масштаба могли воздвигнуть только величайшие ваятели из древней жреческой школы, чьи знания ныне, конечно же, утеряны.       Ближе к концу сборника, колдуны проявляются в самой мерзкой ипостаси, какую только могли измыслить суеверные миртанцы, и становятся одной из главных проблем Мира. Сказочка «Тихий Омут» в прошлый раз понравилась Врану больше всего: деревенька, в которую забрёл главный герой (то есть, в местном варианте, главный злодей) по уровню дремучести живо напомнила парню его родной Рубеж — без лесов, зато с такими же колоритно-крестьянскими рожами. А уж устроенный чёрным колдуном внеплановый Час Мертвецов со злобными заклятиями и расчленёнкой при повторном прочтении повеселил студента вдвойне. Закончилась история для колдуна весьма плачевно – чего и стоило ожидать от Миртании: на костре, куда следом отправили всех его прислужников-мертвецов. Силы местного добра вызывали у Врана стойкую скуку – все поголовно типичные вояки, в список доблестей которых включено всё, что угодно, кроме мозгов. Как им удалось победить настолько прокачанного колдуна, да ещё с целой деревней мертвецов в придачу — загадка. Впрочем, сказка — она на то и сказка, чтобы, не вдаваясь в излишние подробности, учить людей жизни, а приоритеты в сем произведении были расставлены вполне конкретно.       Легенды эпохи героев и могучих королей при прошлом прочтении Вран пропустил. Это был, так сказать, золотой век Миртанской империи, коим сильно вдохновлялись потом, уже при Октаре Югоборце, признанным ныне эталонным миртанским королём.       Сказка о противостоянии Октара и Короля-Чернокнижника в сборнике тоже была – но её Вран и так знал с детства. Поэтому сейчас, наконец, принялся за легенду, ради которой он вообще вцепился в этот сборник. «К истоку всех времён и началу всех путей» - она оказалась настоящей находкой, хотя бы потому, что вела рассказ о поисках бессмертия.              По сюжету, двое побратимов покидают родные края и отправляются к «сердцу северных гор», к «истоку всех времён и началу всех путей», «откуда род богов пошёл», дабы отыскать секрет бессмертия для своего народа. Старший из них — могучий воин Арнэ — конечно же, благородный миртанский дворянин, без страха и упрёка, как положено. Младший, Рован — вообще местный король (восшествию этого короля на престол Мира было отведено целое отдельное сказание ранее), прямой потомок богов, — довольно нестандартный персонаж: он не так силён, как Арнэ, зато обладает гибким умом, острым языком, плюс почти непозволительной для миртанца хитростью. В пути, полном опасностей, братьев преследует дух неуловимой колдуньи по имени Найта. Колдунья настойчива и двулична: она спасает путников, когда король Рован в опасности, но строит пакости лично Арнэ, когда он один. В конце концов, она обещает вывести побратимов прямиком к истоку, при условии, что король подарит ей своё сердце. Но, выбираясь из очередной ловушки ведьмы, Арнэ встречает в горах мудрого Старца с седыми орлиными перьями вместо волос, и тот предупреждает героя о плачевных последствиях сделки. Потеряв сердце, король навеки станет рабом лживой Найты, а вслед за ним и вся страна падёт во зло и разор. В последний момент Арнэ успевает удержать побратима от рокового шага и изгоняет колдунью. Таким образом, путь к истоку оказался для них навсегда потерян. Огорчённые путники возвращаются домой, но там короля встречает то, чего он дома у себя не знал, — его маленький сын-копия, истинный источник бессмертия...              Мораль легенды была, конечно, самая миртанская – иного Вран от неё и не ожидал: не ищи иного бессмертия, кроме продолжения рода, и, главное, не верь колдунам. Однако образ колдуньи, сулящей бессмертие в обмен на сердце, парня взволновал.       Айя, конечно, не сулила ему бессмертия и сердца не просила, но она всё ещё продолжала цепляться за него, барахтаясь в своём немом отчаянии, и это вселяло надежду когда-нибудь всё изменить.       В последнее время они виделись реже, и Айя даже начала предпринимать нечто, похожее на шаги. Сколь ни был Вран измотан своей новой жизнью, радоваться даже таким мелочам он ещё не разучился. Он находил для неё время всегда, когда не был занят в гараже. Впрочем, гараж с аппетитом пожирал всё оставшееся на сон время, а тотальный недосып, в свою очередь, – здоровье и душевный покой. Вот и теперь парень, урвав несколько редких минут тишины, бессовестно дремал на диване, прикрыв книжкой глаза от неровного подвального света.       Ровно до тех пор, пока не явился Салазар − неожиданно, как чёрт из мешка.       − О, ты уже здесь? – удивился, узрев на своём диване сонного ученика.       Вран, захлопнув книгу, сердито кивнул на часы, на которых стрелка близилась уже к двум. Демон тоже бросил взгляд на время, но не выказал ровным счётом никакого намерения заострять на нём внимание. Похоже, задержался он, и в самом деле, в бане − его выдавали влажные волосы, заколотые на затылке. Факт наличия на улице промозглой октябрьской погоды демона нисколько не смущал, похоже, его уровень владения магией позволял ему путешествовать, не показываясь на улице вообще.       Никаких объяснений не последовало и далее. Сосредоточенно осмотрев логово, Салазар направился к перекошенному комоду и развернул в нём полномасштабную поисковую операцию. Вран с интересом наблюдал за ним. Крайне довольный собой, демон выкопал большое махровое полотенце, закутался в него и принялся сушить волосы. Не прерывая процесса, повернулся к ученику.       − Хм, и снова в чёрном, − проговорил демон, окидывая его оценивающим взглядом. – Что с твоим вкусом?       − Тебе-то… какое дело? – тут же вскинулся Вран, изрядно ошеломлённый составом претензий.       − Мне ж тебя учить. Спорит ещё, посмотрите на него.       − А какое отношение к обучению магии имеет моя одежда?       − Сказал же: самое прямое! – рявкнул Салазар, мигом теряя весь свой лоск. – Ещё и полное отсутствие манер, работы непочатый край… − добавил тут же страдальческим тоном.       − Ну уж извиняй темноту деревенскую, − сердито пробормотал парень.       Салазар ещё раз вздохнул, отбросил полотенце в сторону, пригладил ставшие в один момент подозрительно сухими волосы, те мгновенно, по одному велению его руки улеглись в аккуратную косу. Извлёк из воздуха свою длинную курительную трубку и скомандовал:       − На выход.