Источник силы

(...Просыпаются крылатые)

      – Так, всем карты раздали?       Ирсай оглядел игроков цепким взглядом карих наранских глаз. Так плотно на памяти Врана их скромная общажная комната ещё не набивалась. Соседу-пятикурснику же такие сборища были явно не в новинку – Ирсай рассадил своих крылатых подопечных по углам так ловко, что подсмотреть чужие карты не мог никто, кроме него самого, возвышающегося прямиком на спинке своего любимого кресла. В самом кресле с удобством и почётом расположилась Миела, отложившая, ради случая, даже вышивку. Доставшуюся ей карту беловолосая целительница держала легко и изящно, словно веер, однако понять, какая роль досталась девушке в этой партии, не удавалось ни по движениям, ни по выражению лица.       – Правила игры все поняли? Приняли и осознали? – продолжал Ирсай.       На подоконнике – не без вызова – гнездилась Винни. Свою карту девчонка пожирала жёлтыми глазищами, почти с ненавистью. Разочарованное рычание прямо-таки рвалось в мир из-за стиснутых звериных клыков. В игре, где решающим умением являлась способность скрывать свои карты и морочить соперникам голову, прямой, как рельса, и честной, как топор, Винии долго протянуть не грозило. Вран уже давно понял, что хранить секреты – отнюдь не конёк его рыжей подруги, - а потому как серьёзного соперника её не рассматривал.        Свою кровать Врану удалось застолбить за собой: промедли он хоть немного – сосед перетасовал бы посадочные места между гостями так же, как и карты в колоде. Айя, к примеру, сидела не рядом с ним, а резко напротив – в ногах ирсаевской кровати, бок о бок со Стожаром. Белобрысый пилот явно ничего не имел против – глядел из-под своей длинной чёлки с таким самоуверенным видом, будто сам всё так и спланировал. Впрочем, ему как раз-таки посчастливилось оказаться неподалёку от подоконника с Винни и получить возможность безнаказанно дразнить рыжую, не сходя с места и даже не раскрывая рта.       Что касается Айи, то она не выказывала никаких предпочтений, с кем сидеть: с момента раздачи карт все присутствующие в комнате игроки из товарищей превратились для неё в потенциальных врагов. Всё это порядком злило Врана, тем более, что вместо Айи на его собственном одеяле развалился и мозолил глаза совершенно незнакомый ему пилот.       Этот здоровяк, Кибир, приходился Стожару однокурсником, а Ирсаю – соплеменником и, так сказать, учеником. В общаге наран вовсе и не жил, на тренировки к Ирсаю бегал, так же, как и Стожар, из города – по секретным тропам через мост и лесопарк. В их комнате Кибир прежде не появлялся, впрочем, Вран ничуть не был удивлён нежеланием крылатых учеников своего соседа светить личностью перед посторонними, вроде него – первокурсника Боевого факультета, чудом прибившегося к их компании. В универе увалень получил прозвание «Копуша» – и Вран не решался спросить, за какие заслуги. Практика показывала, что этот наран обладал хваткой достаточной, чтобы заслужить среди студентов славу безумного картёжника - и речь, разумеется, вовсе не о навигатских картах, а увлечении гораздо более азартном. Общажным уставом азартные игры строго порицались, впрочем, сегодня Кибира это не остановило. Аргументируя тем, что «Прест/Наказ», всё же, не «Шут», и денежных ставок здесь никто делать не собирается, именно он был тем, кто притащил в компанию набор карт игры, известной в Валории как «Преступление и наказание».       – Готовы? – важно провозгласил Ирсай. – Тогда начинаем!       После ночной смены Врану пришлось тащить своё уставшее тело на чёртово городское собрание. В этом городишке он подвизался сторожем на складе, но едва ли кто-нибудь из горожан знал, что склад – всего лишь прикрытие для офицера полиции, призванного искоренить бандитскую заразу, весьма цепко пустившую корни в этом, на первый взгляд спокойном местечке. Впечатляющие мешки под глазами были для Врана одновременно и издержками профессии, и прекрасной маскировкой.       А кто тут у нас? Сонные и усталые граждане, которых созвали на центральную площадь с утра пораньше неизвестно зачем. Зевают и ёжатся от утреннего морозца все, - однако кто-то из них сегодня вовсе не спал, замышляя жестокое убийство. Всего лишь замышляя? Странно, ночью Вран отчётливо слышал свист фаер-снаряда – и, тем не менее, на собрание явились без исключения все.       – Друзья мои, - взял слово председатель городской администрации, Ирсай. – Я собрал вас всех здесь, чтобы объявить о небывалой напасти, обрушившейся на наш мирный город. Сегодня ночью на одного из жителей было совершено покушение.       – И куда только полиция смотрит? - буркнула сквозь зубы Айя. Этим утром она держалась максимально непримиримо.       – К счастью, - продолжил Ирсай, неодобрительно покосившись на комментатора, прервавшего его речь, - современное целительское искусство творит чудеса. Мы сумели сохранить жизнь пострадавшего гражданина – и в целях обеспечения его дальнейшей безопасности не станем раскрывать его личность.       – Мне кажется, или правительство слишком много на себя берёт? – подал голос Кибир Копуша. – Не вы спасали жизнь – для этого в городе есть целитель. А вы, если быть честными, вообще ничем не рискуете, сидя в своей администрации!       – Давайте послушаем, что скажет господин председатель, - мягко вступила в спор красавица с белыми, как соль, волосами. – Мне кажется, это очень важно.       – Рамат, госпожа Миела, - поклонился по-нарански Ирсай выручившей его гражданке. – Да, вы совершенно правы, гражданин Кибир: героем сегодняшней ночи можно считать именно целителя, однако мне известно, что злоумышленник до сих пор находится среди нас, поэтому я не имею морального права обнародовать имя героя до тех пор, пока мы не выведем преступника на чистую воду и не передадим в руки правосудия.       Вран пригляделся к собранию внимательнее. По мучительной бледности на обескровленном лице и гримасе праведного гнева – на нём же, - было слишком очевидно, что пострадавшим «гражданином» являлась Виния, нисколечки не трудившаяся скрывать свои бурные эмоции от общественности. Тут не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы понять, - и бандитом тоже быть необязательно, чтобы захотеть пристрелить эту фурию, когда её заносит. Весь вопрос в возможностях. О том, что Винни – девица, хоть и решительная, но политически безвредная, из числа мирных жителей, знали все, и злоумышленник действовал наверняка. Целитель – тоже. Тот, кто сколько-нибудь умел пользоваться мозгами, должен был спасать именно её. Выходит, и бандит, и целитель с самого начала пошли по наиболее очевидному пути.       «Как же скучно мы тут живём, в этой глуши».       – Так значит, преступник среди нас? – снова выступила Айя. - Что всё это значит, господин председатель? Вы так уверенно заявляете, будто бы в курсе, кто он такой!       – К сожалению, городская администрация не столь всесильна, как нам того хотелось бы, - скорбно выдохнул председатель Ирсай. – Впрочем, я верю в силу народной воли, избравшей меня на этот пост. Быть может, кому-нибудь из присутствующих известны подробности о личности злоумышленника. Это помогло бы нам разобраться в ситуации и наказать преступника по закону!       Собравшиеся нервно запереглядывались.       – И пошустрее, пожалуйста! - заявляет Винни. – Кто знает, кто станет его следующей жертвой!       Насчет следующей Вран не был уверен, но то, что до рыжей бандит рано или поздно доберется, не сомневался ничуть.       – Ты можешь назвать кого-то конкретного? – спросил Вран. – Ты сумела его рассмотреть?       – К-кого рассмотреть, В-ворон? – возмущённо вскипела Винни. – Я, в отличие от некоторых, по ночам по городу не шляюсь!       Подозрительные взгляды сограждан обступили Врана со всех сторон.       – Эй, не надо смотреть на меня так, словно это я в неё стрелял! Да у меня всего восемь классов школы за плечами – умов не хватит соорудить этот ваш фаер-снаряд!       – Председатель не называл имени пострадавшего, - тихо произнесла Миела. – Знать о том, что стреляли именно в неё, могли только сам злоумышленник и целитель.       – Верно, - закивали сограждане. – Это подозрительно.       – Повесить – и дело с концом! – разбушевалась пострадавшая. – Видали мы таких подозрительных!       – Погодите, - запротестовал здоровяк Кибир. – А что если это целитель?       – Боженьки разберутся и упокоят с миром, коли так! – Миртанская кровожадность превосходила все ожидания, жертва покушения была готова своеручно тут всех перестрелять, будь то в её власти.       – Эй, но если это целитель – он же тебе жизнь спас! – возмутился, в свою очередь, Стожар. Весь вид белобрысого излучал снисходительность – что ещё больше бесило Винни:       – Ага – а потом спалил перед всеми, чтобы меня завтра наверняка добили?!       – В этом есть смысл, - кивнула Миела. – Мы же можем проголосовать, верно?       – Эй, госпожа Миела. – Даже сквозь усталость и недосып Вран понял, к чему клонится дело. – Ты как-то слишком рьяно желаешь от меня избавиться. Если даже целитель знал, кого лечить, прежде, чем свершилось преступление, разве все остальные были не в курсе? Ну же, признайте, все же знали, кого убьют первым, разве нет? А ты рассуждаешь так, будто тебе неважно, целитель я или кто, лишь бы за решёткой сидел!       – Так ты целитель? – спрашивает Миела в лоб.       – Не в моих интересах говорить об этом вслух, знаешь ли!       – Как раз-таки в твоих, - заметила Айя. – Или ты ещё не понял, что тут решается твоя судьба?       – Хорошо, тогда я – целитель. И если я не сяду сегодня, назавтра пристрелят не эту рыжую зверюгу, а меня. Довольны теперь?       – Тогда тебе будет безопаснее сидеть, да? – Миела даже в такой ситуации продолжала думать о чужой безопасности.       – А ты прям настаиваешь, да? – Стожар из-под чёлки скосил глаз на девушку. – Граждане, а среди нас точно один бандит?       – Думаю, наверняка это выяснится завтра, - подытожил председатель Ирсай. – Итак, что же решило наше собрание? Кого из нас стоит изолировать от общества? Прошу высказаться всех по очереди.       И понеслось:       Винни: – Ворона! Ворона изолировать! И ещё повесить, для надёжности!       Миела: – Я более чем уверена, что стрелял Вран. Он – чужак, про восемь классов школы мы знаем только от него самого, а раз так, никто не поручится за то, что фаер-снаряды ему не по зубам.       Стожар: – Насчёт этого к кому угодно придраться можно. Тебя, госпожа Миела, мы тут всю жизнь знаем – а, смотри-ка, похоже, всё ещё недостаточно хорошо.       Ирсай: – Всё это лирика, господин Стожар. Ваш голос?       Стожар: – Разве я не сказал? Голосую против госпожи Миелы.       Кибир: – Пожалуй, присоединюсь к Стожару. Впервые вижу госпожу Миелу настолько агрессивной.       Айя: – Вы что, с ума посходили, господа пилоты? На Миелу голос подымать? Это при мне-то, живой!       Ирсай: – Так кого же выберет госпожа Айя?       Айя: – Что за странные вопросы вы задаёте, председатель? С Миелой мы всю жизнь дружны, а этот, со склада, откуда взялся вообще? Пусть-ка остудит голову в каземате.       Вран: – Раз так, то мой голос значения уже не имеет? Нас шестеро, всё-таки. Вы же не против, если я прямо там и посплю? Очень хочется знать, чем кончится дело наутро.       «А ещё – посмотреть, как вы планируете справиться без единственного в городе полицейского» - с этими мыслями Вран заснул прямо посреди камеры с зарешёченными окнами в цоколе здания городской администрации.       Проспав, как убитый, целый день, полицейский пришёл в себя под торжественное объявление председателя:       – Город заснул. Просыпаются бандиты.       «Ага, а вот и сейчас мы всё и узнаем!»       Наручники, что на него накрутили, сковывали малейшую возможность применить магию, так что изменить ход событий из своей камеры он никак не мог. Оно и к лучшему: так его прикрытие целее будет. Раз с его поимкой события в городе до сих пор не улеглись, наутро всем будет очевидно, что в каземат отправили невиновного. Палить фаер-снарядами сейчас было бы всё равно, что расписаться в преступлении, которого не совершал. Узнать же истину о ночной изнанке этого города – такой была его первостепенная задача, и для неё сейчас всё складывалось как нельзя более удачно.       Сквозь решётку в подвал падал белый лунный свет. В этом свете площадь просматривалась ясно, как полуденная степь.       Теперь, когда Вран оказался в гуще событий, он не упустил момента, когда их бессменный председатель нежно поцеловал ладонь госпожи Миелы, отчего-то бодрствующей в столь неурочный час. Кроме них, на площади не было ни души, так что никто не смог помешать беловолосой красавице проникнуть в дом Стожара. На сей раз свиста снаряда Вран не услышал, но понял, что отныне в их маленьком городке стало на одного целителя меньше.       Председатель, тем временем, продолжал выполнять свои обязанности:       – Просыпается целитель…       Но целитель уже никогда не сможет проснуться.       – Просыпается полиция…       «Полиция уже давно не спит, чтоб тебя!»       Вран нетерпеливо покосился на восток, ожидая рассвета, который расставит все точки над ё в этом деле, однако ночь не желала заканчиваться. На площади внезапно появилась Айя при полном полицейском параде. Русая коса, заплетённая на рабочий лад, спускалась почти до середины лопаток. Чёрные – обычно безразличные к происходящему вокруг – глазища сегодня сверкали особой сосредоточенностью и охотничьим азартом.       Обескураженный абсурдностью происходящего, Вран всё равно не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на Айю в такой неожиданной ипостаси – вернее, на Айю, в кои-то веки ожившую в своей собственной стихии. И всё же, сон, настойчиво, как никогда, навалился на парня, заставив забыть обо всём до самого рассвета.       – Просыпается город! – Вопреки здравому смыслу, голос председателя Ирсая звенел бодростью и какой-то нездоровой энергией. – Дорогие мои сограждане! Мне больно говорить об этом, но зло продолжает свирепствовать в нашем славном городе! Сегодня ночью мы потеряли незаменимого друга и товарища, героя, спасшего не одну жизнь!       – На самом деле, только одну! – зачем-то подал голос Стожар. – И то непонятно зачем.       – Заткнись, мёртвые не разговаривают! – цыкнул на него Ирсай. – Гхм. Сегодня мы потеряли целителя, сограждане! Полиция попыталась провести задержание злоумышленника, но застала только тело его жертвы.       «Она что, пыталась арестовать Стожара? И вообще, какого чёрта происходит?! Это я здесь полицейский!».       – Мы были близки к успеху, но теперь снова вернулись к началу. Что скажете на это, дорогие сограждане?       – Председателя на мыло! – воскликнул Кибир. – В городе творится полный бардак, уже в домах собственных режут ни за что ни про что! А администрация вместо того, чтобы решать проблемы, перекладывает выбор на нас? Только налоги собирать и умеете!       – Прости, - прищурилась Миела. – Ты сказал: «режут»? Господин председатель, разве в нашего целителя не стреляли?       – Увы, - вздохнул Ирсай скорбно. - На этот раз убийца действовал наверняка. Полиция обнаружила в доме жертвы нож. Без отпечатков пальцев – говорю на всякий случай.       Миела перевела красноречивый взгляд на гражданина Копушу. Вран хотел было высказаться вместо неё, однако язык словно присох к нёбу, ни слова не вырвалось из горла. Мёртвые не разговаривают, - сказал председатель. И заключённые, кажется, тоже.       – Твою медь, реально проговорился, чёрт летающий! – возопила Винни. - Так ты у нас ещё и по ночам летаешь, оказывается?       – Это к делу не относится, - строго одёрнул её Ирсай. – Гораздо важнее: господин Кибир, почему вы решили, что жертва была зарезана?       – Ну, блин, не слышал я фаер-снарядов сегодня, что ещё можно было подумать?       – Вы должны были спать в отведённое для этого время.       – Вы издеваетесь, что ли? Какое там спать, когда к тебе кто угодно вломиться может?       – Это противоречит правилам.       – Но я из дома не выходил! Больной я, что ли, когда там маньяк разгуливает!       – Ты сам маньяк, не отмазывайся теперь! – самозабвенно кипит Винни. - Кто, кроме тебя, мог знать, что Путеводителя прирезали?       «Шум, да это ты маньячка, какого чёрта ты только и делаешь, что уводишь следствие в тупик! Ты должна была помереть здесь первой, а вместо этого своей болтовней загоняешь приличных людей в подвал!».       «Должна умереть первой?» У Врана резко заломило в висках. И почему он так уверен, что первой жертвой должна была стать именно рыжая? Если это настолько очевидно, то почему он не был на месте преступления в ту, первую ночь? Потому что он не знал точно, кто убийца? А звук фаера слышался как наяву. Казалось, прямо вот тут, на соседней улице… Или даже не соседней…       Вран в немом ужасе взглянул на свои руки. Следов, подтверждающих его безумные догадки, на них, конечно, не обнаружилось, но чувство, будто ладони до сих пор помнят тепло от боевого заклинания, не отпускало ни на миг.       «Ещё бы, это же моя работа, в конце концов!..» - сделал разум робкую попытку оправдаться перед собой. Но чувство нереальности происходящего продолжало мучить парня изнутри.       Кибир, которого городское собрание уже успело осудить, скрутить и бросить сюда же, в подвальную камеру с зарешёченными окнами, смотрел на соседа откровенно недружелюбно. Для человека, убеждённого в том, что ночной убийца – это госпожа Миела, Кибир вёл себя с собратом по несправедливому заключению, слишком странно.       «Да кто же я, чёрт возьми?!»       – Город засыпает!..       Руки сами собой нащупали в нагрудном кармане карточку из плотной бумаги.       – …Просыпаются бандиты!       Перед широко распахнутыми глазами Врана на карте красовалось изображение «Бандит». Но… почему? В какой момент он решил выбросить из головы свою истинную роль в этом спектакле и пойти иным путём? Нельзя просто взять и заставить себя забыть то, что увидел однажды! А после ещё и убедить себя в прямо противоположном... Что всему виной: путающий мысли вечный недосып, или же он уже давно и незаметно сходит с ума? Эта игра для того, чтобы морочить головы соперникам, а никак не самому себе! Неужто он решил, что сыграет правдоподобнее, если сам начнёт верить в свою игру? Собрав все осколки событий воедино, Вран с ужасом осознал, что в попытке обмануть других переиграл только себя: легенда внутри легенды показалась остальным слишком мудрёной – так что сограждане, недолго думая, попросту избавились от наиболее мутного элемента в своём сообществе.       На площади тем временем развернулась картина, достойная какого-нибудь провинциального балаганчика. Айя собиралась с духом, чтобы выстрелить боевым заклинанием в Миелу; Миела, в свою очередь, хладнокровно взирала на явившуюся по её душу подругу.       – Сейчас не очередь просыпаться полиции! – сварливо заметил председатель Ирсай. – Ты противоречишь правилам.       – Будем ждать, пока она зарежет меня и захватит весь город? Кто придумал правило, по которому полиция обязана дышать преступникам в спину – и только?       Кибир мог бы многое рассказать о тех, кто придумывает правила в этом городе, но, как добропорядочный гражданин, дрых в камере без задних ног.       – Я могу тебя дисквалифицировать за неподчинение властям.       – И тогда она зарежет Винни – и победит?       – Не стоит заходить так далеко, господин председатель, - берёт слово Миела. – Сейчас мой ход, так что действовать буду я.       – Нож против фаера – не лучший расклад, - пожала плечами Айя со знанием дела.       – Это не имеет значения. Сейчас мой ход, Айя: ты не сможешь выстрелить.        Айя всё ещё целилась в злоумышленницу, но с каждой минутой всё менее уверенно. В том, что, при всей её суровости и непримиримости, она не сумеет выстрелить в лучшую подругу, Вран был уверен, а вот Миела за время этих тревожных событий раскрылась ему с совершенно новой стороны – и теперь парень не имел понятия, чего от неё можно ожидать.       Тем временем, Вран осознал, что совсем скоро всему настанет конец: победа останется за бандитами, а Айя, скорее всего, не доживёт до завтрашнего утра. В кромешной тьме ночного подвала, в глазах у парня почернело ещё больше.       – Так ты, значит, вмешаться хочешь? – Голос Винни раздался откуда-то снаружи решётки.       – А ты чего вдруг не спишь, Шум?       – Я – зверь ночной, мне положено. Да и спать, когда вокруг такое твориться? За кого ты меня держишь, Ворон?       – Так помешай им, раз не спишь!       – Идёт. Я здесь как раз за этим. А вот на чьей стороне сейчас ты?       – А сама-то как думаешь?       – Почему я должна думать за того, кто совсем недавно в меня стрелял?       – Потому что если сейчас застрелят Айю – твой голос наутро больше не будет весить ничего. Председатель уже выбрал победителя, мы можем выжить, только пойдя против правил!       – Л-ладно, - насупилась миртанка в попытках уловить в его словах понятную ей логику. – Но учти, обманешь – загрызу, к чёртовой матери, и безо всяких правил: усёк?       Звякнули ключи, которые она каким-то неведомым образом успела стащить у председателя. Руки и путь Врана, наконец-то, оказались свободными.       Дальнейший план действий складывался у него в голове прямо на бегу, по пути на площадь. Внезапное появление осуждённого преступника перед всем оставшимся в живых собранием действительно вогнало сограждан в ступор, однако дальше события понеслись совсем иначе, нежели задумывались.       Всеобщая заминка позволила Миеле отправить свой нож в полёт в сторону зазевавшейся Айи. Вран, рванул наперерез, не чувствуя расстояния, и успел поймать лезвие плечом. Удар получился тяжёлым, но, вопреки ожиданиям, совсем не смертельным. Хладнокровная преступница… промахнулась?       Всё случилось слишком быстро, но вовсе не из добрых намерений, кои за Миелой когда-то водились: в спину убийце вцепилась всклокоченная рыжая фурия со звериными глазами и повадками. Это на некоторое время заняло Миелу и настолько ошарашило защитницу закона Айю, что Врану без труда удалось под шумок сплести формулу фаер-снаряда и нацелиться прямиком на источник всех неприятностей этого провинциального городишки.       – Игра окончена, господин председатель.       – Что ж. В таком случае, действительно окончена, - объявил Ирсай. – Бандиты победили и сумели захватить город.       – Чегоо? – возмущённо завопила Винни. – Победили мы, а не бандиты!       – Я именно это и имел в виду, братцы-маньяки: одни бандиты захватили город у других. Такой расклад вас устроит? Теперь вы можете назваться как угодно, и город это примет.       – Тогда в следующий раз председателем буду я, идёт? – Врана вполне устраивал озвученный Ирсаем расклад. Победа есть победа, как их назовут потом, значения не имело.       Айя, не привыкшая проигрывать даже в малом, в сердцах вскочила со своего места и исчезла, не попрощавшись. Ирсай, глядя на эту молчаливую истерику, равнодушно пожал плечами.       – Только не в мою смену. Раз захотелось на вершину, тебе стоило застрелить меня, когда была такая возможность. Однако полночь наступила, дорогие сограждане: город заснул, просыпаются крылатые.       Пилоты безропотно выдвинулись на тренировку вслед за вожаком, последней комнату покинула Миела, всё ещё не вышедшая из образа, так что сейчас её загадочная улыбка, скорее, леденила кровь, чем успокаивала.