неудачник

      Чимин неудачник.       Ну вот так жизнь его сложилась, и не то чтобы он жаловался. Нет. Он привык к неудачам, бедности и холоду. Он привык к мерзкому отношению других людей, более богатых и высших по статусу. А Чимин, он как пёс, приткнется, куда пустят, и на том спасибо. Главное, чтобы не гнали. И так с детства. С детства Чимин жил так, как скажет ветер и дождь, куда его солнце погонит. А солнце погнало его к альфе, красивому, надежному. Альфе, что покрыл его, подарил щенка, и казалось, что вот, наконец-то, всё будет хорошо в жизни Чимина.       Но Чимин неудачник.       И как только альфа узнал, что Чимин понёс — ушел. Это разбило омегу, ранило до самых костей, но выхода у него не было, кроме как жить дальше. Ради своего щенка под сердцем.       Но Чимин, блять, неудачник.       И в один из дней между его ног течет кровь, а в животе боль такая резкая и чувство, что он умирает. Больно и страшно. Правда, он тогда не один был. Юнги, его маленький взрослый хён, спас его. Помог дойти до больницы, и, наверное, впервые Чимина приняли не как мусор этого мира. Врач был с ним по настоящему добр, помогал ему, утешал после того, как Чимину сообщили, что ребёнок не выжил. Но это не помогало совсем. Чимин был уничтожен полностью. Его жизнь, что обрела хоть какой-то смысл, рухнула.              Потому что Чимин неудачник. Потому что он неуклюжий, неосторожный, бедный и глупый. Жалкий. Он не человек, а существо.       Чимин закрылся в себе, захлопнулся, как ракушка.       Из больницы его не выписывали, один из врачей настоял на этом, и этот самый врач оказался хирургом, что просто принял Чимина, пока омеголог был занят другим омегой. Этим врачом хирургом был Ким Намджун. Широкоплечий альфа с мягким древесным запахом и смуглой кожей. Он был первым посетителем после Юнги. И единственным, кроме Юнги. Чимину было с ним хорошо, комфортно и, главное, безопасно. Но Чимин не верил в то, что этот альфа останется. Никто не оставался, даже его маленький щенок. Все ушли и оставили Чимина одного, поэтому особой веры в этого альфу он не имел, не хотел опять себя ранить. Но Намджун постоянно возвращался. Постоянно приходил с цветами и конфетами, а потом и вовсе предложил поехать к себе, пока Чимин на ноги не встанет.       — Я на ноги с детства встать не могу. — смеялся Чимин, но Намджун его уговорил, попросил разрешения помочь, и омега ему разрешил. Позволил себя забрать домой и окутать заботой и любовью.       Намджун, он…       Он…       Чимин не мог слов подобрать. Слов недостаточно, потому что Намджун просто есть. Он улыбался и желал хорошего дня, когда сам уходил на работу. А возвращался с чем-то вкусным, ужасно уставший, но всегда обвешанный едой и одеждой. Намджун научил его готовить потом, хотя и сам не умел этого. Намджун был рядом, читал вслух, говорил слова, которые Чимину ни один альфа не говорил.       Намджун подарил Чимину любовь. Подарил себя.       И Чимин поверил.       Но он неудачник.       Секс с Намджуном всегда был сладким или грубым. Намджун всегда о Чимине заботился, всегда шептал на ухо какие-то милые слова, покрывал поцелуями каждый сантиметр тела. И не удивительно, когда в один из дней Чимин понял, что что-то с ним не так и этим «не так» была его беременность. Новость Намджун принял с такой радостью, что Чимин поверить счастью не мог, но всё оборвалось так же, как и тогда.       Ребёнок умер.       А потом врач сказал, что Чимин не сможет забеременеть из-за патологии в его теле. Чимин плакал, кричал. Чимин умирал и пытался вновь смириться с тем, что он просто существо. Ошибка, что почему-то всё ещё жива.       Когда Намджун узнал, что Чимин иметь детей не может, то потускнел, словно все краски с его лица стерли, и Чимин более ничего говорить не стал. Просто ушел собирать вещи. Он вышел спустя пятнадцать минут с сумкой, полностью одетый и с мыслью в голове, где бы он мог переночевать и выплакаться нормально.       — Ты куда? — Намджун посмотрел на него так побито, словно брошенный под дождь щенок.       — Ухожу. — Чимин шмыгнул носом и готов был расплакаться, когда альфа потеряно осмотрелся вокруг и потом резко на ноги встал.       — Почему?       — Потому что я сломан, Намджун. А ты… ты идеальный.       — Чимин. — Намджун резко встал и подошел к омеге вплотную. — Ты мне нужен. Какой бы ты ни был. Целый или сломанный — мне нужен ты.       Намджун поцеловал его, но потом почему-то отстранился и отошел в сторону.       — Но если ты хочешь идти, то иди, я держать тебя не буду. Просто не пропадай.              Чимин не верил. Не мог. Это великая роскошь для него. Наверно, поэтому он и пошел, но возле самой двери словно резко потянуло назад что-то в душе. С такой силой, что не было сил, и Чимин, расплакавшись, повернулся назад к Намджуну, двинулся в его объятия. Крепкие и надежные. Тёплые. Родные.       — Мне страшно, Намджун. — зашептал Чимин среди ночи, когда они лежали в кровати.       — Чего ты боишься?       — Тебя потерять, как и всех остальных.       — Я обещаю, что не потеряешь.       И Чимин поверил. Потому что это Намджун, и он умел держать слово.