По душáм

— Ты обещал подумать, — раздаётся насмешливый голос из-за ствола хайтана. Нет сомнений в том, кому он принадлежит. Цзюгэ, не желая обрывать единение с собственными мыслями, не выказывает никакой реакции — как и всегда, впрочем. Упавшие цветочные лепестки поднимает и уносит ветром, чтобы не повредить их, не доставить боли ни одной частице великолепного хайтана, как в прошлый раз. Энергия Бугуя, духа меча, которому вряд ли когда-нибудь удастся отмыться от крови, губительна для здешних мест. Но он продолжает приходить сюда. И Цзюгэ больше не стремится спрятаться от него. — Опять за старое? — продолжает Бугуй, подходя ближе, со спины, и наклоняясь, — Неужели этот образцовый дух гуциня успел забыть о своих словах? — Не говори глупостей. Цзюгэ, поворачивая лицо к Бугую, видит, как расцветает тот от единого контакта, от незначительной фразы. С каждым разом он всё больше заполнен чувственностью и простотой, всё меньше в нём первоначальной жажды убийств и дерзости. Жаль, что воспоминания Цзюгэ не могут исчезать так же быстро. — Я ничего тебе не обещал, — дополняет он, и Бугуй сразу же поникает. Но ненадолго. — Я помню твои слова, словно мгновение назад! — Я был не в том состоянии, чтобы принимать столь важные решения, — парирует Цзюгэ, но вызывает у духа меча лишь смешок. — О, так даже доведя тебя до исступления я не получу заслуженной награды? Бугуй садится рядом на колени, приникает невозможно близко к Цзюгэ, почти касаясь его кончика носа своим. И Цзюгэ хочет отстраниться, но цепенеет неизвестно отчего, пересекается взглядом с глазами напротив. — Ну же, Цзюгэ, — уговаривает, подталкивает его Бугуй, — Всего одно слово… Ты любишь меня? Словно срабатывает заклинание. Цзюгэ мнётся и мечется, но не может прикусить язык, слова сами слетают с него: — Н-не… Не знаю. Горько то, что это правда. И теперь её осознают они оба. Ничего не движется, Цзюгэ думается, что он забыл, как дышать, как существовать в этом мире. Лепестки хайтана, вечно сопровождающие его и лежащие на левом рукаве ханьфу, поблескивают ярко, ядро его духовной силы пульсирует. Цзюгэ тревожно. Тревожно от нерешительности. Тревожно от неизвестности. От того, что Бугую… будет больно это принять. Цзюгэ высмеивает сам себя. Ещё недавно он ненавидел этого духа, а сейчас беспокоится о его чувствах. Быть может, все же... — Поговори со мной, — выдыхает Бугуй. Он льнёт к Цзюгэ всем телом, обхватывает руками за талию, а голову кладёт на плечо. Бугуй в какой-то момент своего существования выбрал жить мирно. Возможно, дело в его Хозяине, переставшем убивать, возможно, дело в том, что Бугуй редко использовался им теперь, но, вероятно, в большинстве своём, на смену его приоритетов повлиял прекрасный дух гуциня. Ибо можно выполнять приказы хозяина, но внутри страдать от каждой забранной жизни, а можно наслаждаться убийствами и погружаться в безумие все больше. Цзюгэ, сам того не заметив, излечил его суть, и всё, что хочется Бугую в следующую тысячу лет — быть с ним, любить его и быть им любимым. Он в прошлый раз посетил Цзюгэ в поиске ответа на чувства. В этот раз он добьётся его. Бугуй не сдерживается и прикусывает сквозь тонкий ворот одежд кожу на шее Цзюгэ, наслаждаясь прервавшимся вздохом. — Мне не о чем говорить. Всё ясно без дополнительных обсуждений… — начинает Цзюгэ, чуть погодя. Бугую жаль прерывать его, но губы Цзюгэ выглядят слишком привлекательно, вынуждая захватить их в поцелуе. Напряжённое тело Цзюгэ обмякает, как и всегда, когда Бугуй предпочитает действия словам. Неужели Цзюгэ понимает лучше подобным образом? Ища границы дозволенного, как в первый раз, когда он овладел телом Цзюгэ, Бугуй ведёт руками вниз, к паху, но решает сдавить ладонями бёдра, отчего Цзюгэ слегка раздвигает ноги, отдавшийся наслаждению и уже на этом этапе почти лишённый мыслей, как и каждую их близость. — Тебе нравится? — оторвавшись от поцелуя, интересуется Бугуй. — Да, — для Цзюгэ в этот момент не существует другого ответа. — Почему ты не желаешь принимать мою любовь вместе с моими прикосновениями? Уверенность Бугуя в действиях, надёжность, которая передаётся с теплом его рук — это подкупает, и Цзюгэ наконец добирается до нужной мысли в сознании. — Что, если мы вновь станем врагами? Ты забудешь о былых обещаниях и клятвах верности? Я не меняюсь так быстро, как ты, я б… — Ты боишься, Цзюгэ? — Ты прав. Бугуй возвращает одну руку к нему нам шею, пробегается по ней кончиками пальцев, и краска приливает к лицу Цзюгэ, он краснеет, смущаясь даже от мимолётных касаний. Он становится откровеннее, когда рассеянный, и сейчас отлично понимает тактику Бугуя, но не мешает ему. Напротив, он продолжает говорить, надеясь, что на этом дух меча от него отстанет. — Я боюсь разочароваться в своём выборе, Бугуй, — тот порывается сказать что-то, но Цзюгэ не позволяет, — Я уже доверяю тебе в близости, отчего тебе нужно больше? — Но любить приятнее, чем иметь близость, — Бугуй, словно подтверждая слова действиями, оглаживает внутреннюю сторону его бедра, ближе к паху, но не касается его, вместо этого уводя руку выше, обратно к талии. — Я не хочу вновь ошибиться в чём-то важном, — в жизни Цзюгэ были ошибки, за которые он до сих пор не может простить себя. Однажды он отнял жизнь у Хозяина. Однажды он оказался слишком сильным для использования и, хотя он уважал своего Хозяина за это, Цзюгэ был забыт на долгие годы. Бугуй вновь соприкасается с ним губами, но, ощутив это, сразу же отстраняется, выпрямляется и руки его тоже покидают тело Цзюгэ, но лишь для того, чтобы взять ладони Цзюгэ в свои. Заглядывая ему в глаза, Бугуй проговаривает медленно, не в своей манере, но трепетно и чувственно: — Просто доверься мне, умоляю. То, кем эта фраза сказана и то, как она произнесена, подкупают Цзюгэ. Страх в глубинах его сознания остаётся и, он уверен, точно никуда не денется. Но вдруг признание любви к Бугую облегчит терзания, что иронично, из-за него и возникающие? — Ладно, — голос Цзюгэ не слушается, он кашляет пару раз, пробуя вновь: — Хорошо. Бугуй ахает, его брови приподнимаются от удивления. Это точно тот дух гуциня, которого он искал? Разве не готовился Бугуй к долгой словесной схватке, разве не готовился он принять привычное поражение в вопросе чувств? — Уверяю тебя, ты не пожалеешь, мой дражайший Цзюгэ, — смеётся Бугуй, преимущественно от быстро нахлынувшего счастья, — Давай начнём как люди. Не как духи оружия, жившие несколько сотен лет. Даже наши Хозяева сумели сойтись, даже они обрели любовь… Бугуй погружается в долгие размышления, которые Цзюгэ слушает, но не слишком заинтересованно. Его больше волнует то, что Бугуй всё ещё держит его руки. Но когда звучит вопрос Бугуя: — Ты любишь меня? То Цзюгэ, пусть ему понадобится ещё долгое время, чтобы осмыслить своё решение, отвечает: — Да.