Вера

И он лежал тупо глядя в потолок. Хотя, сейчас для него на потолке были гораздо более интересные картинки, чем вокруг. Потому что разве может сравнится квартира, которую не ремонтировали со времен самой блокады, с райским небом, щебетом птиц и прочего, что сейчас лицезрел Шура. Сколько раз он уже обещал завязать? Десять? Пятнадцать? Как давно распался СССР? Как долго уже сам Миша пытается «вернуть его к жизни»? Месяц? Два месяца? Романов тряхнул головой, галлюцинация поплыла и растаяла, а мысли разбежались в разные стороны. Стук в дверь. Такой настойчивый, противный, парень поморщился и свернулся на кровати калачиком, надеясь, что стучащий просто уйдет и оставит его в покое. Но разве Московский просто так угомонится? Особенно после того, как увидел своего любимого Сашеньку таким. Сломленным, уставшим и словно не живым вовсе. Хотя сам Саша считал себя живее всех живых и не особо радовался заботе Миши, который после смены власти внезапно спохватился и стал пытаться одновременно и разрушить все проблемы, и не захлебнуться в этом дерьме сам. В любом случае, Шура встал и невнятно ворча, чертыхаясь, стараясь удержаться на ногах, поплелся ко входу. Открывать «любимому» Мишеньке дверь. Попытки с седьмой у него получилось вытащить ключ из кармана пальто, с десятой вставить его в замочную скважину и только на тринадцатой, повернуть. — Какая честь. - сквозь зубы произнес парень, хмурясь и опираясь плечом о дверной косяк. — Шур, ты опять? Мы же говорили об этом с тобой уже несколько раз?! Ну вот, опять по новой. Зачем, спрашивается, ходить сюда. Пришел, прочитал нотацию, послушал крики с этим своим мерзким, безразличным, отвратительным лицом. Впрочем, лучше уж так, чем когда он пытается делать вид, что ему не все равно. Саше сразу тошно становится. — Не повышай на меня голос, ублюдок. - выплевывает Думский и поднимает безжизненные глаза, встречаясь с голубыми омутами Московского. О, в этот раз он будет делать, что Шура ему не безразличен. Смотрит на него такими удивленными глазами, растерянно смотрит. Шатена аж тошнит от этого. Он взгляд отводит и сам делает шаг назад, придерживаясь за стену. Московский неуверенно шагает в квартиру и морщится от запаха затхлости — Я тебя не впускал. - тут же возникает Думский и хмурится, легонько толкая Мишу в грудь. - и не брошу я, сколько раз мне тебе это говорить, идиот. Разве ты сам еще не понял?! Михаил тут же хмурится и вздыхает, а Шура морщится. Снова нотации читать будет. Они словно эмоциями меняются. Миша начинает снова. О вреде наркотиков, о загубленной жизни, о его любви к Сашеньке. Думский слушает. Слушает, но не слышит его. Слова эхом раздаются в голове, перед глазами плывет лицо Московского, а над самым ухом внезапно слышится родной, до дрожи знакомый голос отца — Парадиз, прости его.. Прости, прости..- Саша вскрикивает, зажимает уши руками и зажмуривались, бежит на балкон, на свежий воздух. Миша пугается и торопится за ним, спотыкаясь о разбросанные бутылки. — Не иди за мной, хватит!! Отстань!! Отстань!! - кричит Шура, а голос срывается и переходит в хрип. Только на балконе его отпускает. Муть перед глазами разглаживается, тошнота проходит, а парень цепляется пальцами за балконные перила и дрожит. То ли от злости, то ли от холода — Идиот, ублюдок.. Хватит затирать мне про то, что любишь меня!! Хватит!! Что ты наделал, что ты со мной сделал?! - Шура кричит и кричит, его потряхивает, а сам он кажется таким хрупким, брошенным и одиноким, на фоне домов центра. — Я же столько раз говорил, что не контролировал себя!! Саша, сколько можно?! - Миша отвечает криком и делает шаг вперед, сжимая чужой локоть. Через пару секунд слышится оглушающий хлопок и Московский аж назад отшатывается, держась за щеку — Не трогай мне, ублюдок!!! Хватит с меня твоих оправданий!! - Думский задыхается от гнева и сам делает шаг назад, обнимая себя за плечи — Шур, Шура, ну прости ты меня.. Сколько раз я тебе это еще сказать должен, прости меня! - ненароком повышая голос, отвечает Миша и руки заламывает, нервничает, а Саша только горячится. — Да мне твое прости знаешь уже где стоит?! Вот тут оно уже у меня!? Вот тут!!! - Думский хватает себя за шею, воздухом давится, а Михаил торопится его осторожно по спине похлопать, на что получает такой колючий взгляд бывшей столицы, аж страшно становится. Рука так и замирает в сантиметре от чужой спины, а парень, откашлявшись, продолжает — Ты где был, когда так нужен был?! Ты что делал?! Ты что со мной сделал!? Ублюдок, как же я тебя ненавижу, что же ты со мной сделал!!! - Шура впивается пальцами себе в плечо и опускается на пол. — Сашенька.. Саша, Сашур..- мгновенно переходя на шепот, пытается успокоить его Московский, но Думский, внезапно, то ли от усталости, то ли от того, что препарат все еще действовал на его нервы, разражается рыданиями. Закрывает голову руками, поджимает коленки к груди и трясется, оглашая плачем чуть ли не всю ночную улицу. А Миша стоит и не знает, что ему делать. Дотронется, можно и затрещину получить, а не дотронуться больно уже на физическом уровне. Он осторожно садится, прижимает к себе Сашу, осторожно, боязливо. Тот же наоборот, ногтями ему в спину впивается и утыкается лбом в плечо, продолжая сотрясаться в рыданиях — Где ты был?! Где ты был?! Нигде тебя не было!!! Ты бросил меня, бросил! Сволочь, тварь, ненавижу тебя! - рыдает, а ругаться продолжать и Миша где-то в глубине души выдыхает, есть все же в нем стержень еще. Прижимает к себе поближе и носом зарывается в кудри любимого — Ненавидь меня, кляни, заря, кляни, только не прогоняй. Я тебе ничего не сделаю больше.. Я тебя люблю безумно, такого не повторится больше никогда.. Я знаю, что не сдалось тебе мое "прости", но ты дай мне время, молю тебя, ласка моя.. - шепчет он и глаза закрывает, опускается к самому Сашенькиному уху, убирает прядки волос — Дай мне шанс, самый последний. Я тебя никогда больше не брошу, что бы не случилось, клянусь тебе - дыханием кожу опаляет и про себя подмечает, что плач стал тише, а Романов уже не так сильно в его спину впивается, теперь просто жмется нежно и прислушивается, каждое слово запоминает и улавливает. — Я не жду от тебя прощения сейчас, не смею ждать, просто поверь.. - просит Московский и осторожно отстраняется, стирая с чужих щек влагу,не смея поцеловать, просто смотрит в ожившие глаза Саши и улыбается краешком губ. Сашка молчит и только щекой к чужому плечу прижимается, успокаивается уже окончательно и смотрит на восходящее солнце, подрагивая. Миша пальто свое снимает и кутает любимого, поглаживая по плечу. Смотрит туда же, куда и он совершенно молча. Так и сидят они, озаряемые лучами рассветного солнца, пока младший не решает заговорить, и у Московского от этих слов сердце замирает — Я верю тебе. - шепчет Саша и для столицы это самые важные слова — А помнишь песню одну, старую-старую..- так же тихо отвечает Миша и нежно, словно фарфоровую сжимает руку возлюбленного Смерть желаний, годы и невзгоды<i>С каждым днём всё непосильней кладь Что тебе назначено судьбою Надо благодарно принимать</i>