последние летние дни

      Последние тёплые дни перед мокрым холодом. Дети под окнами кричат, громко смеются и пинают мяч, бегая вокруг и веселясь. Дети настолько заигрываются, что не замечают, как мяч летит в направлении дорогой машины и с силой ударяется о боковую дверь. От сильного удара транспорт заходится громким воплем сирены, а дети застывают, с ужасом смотря в окно на втором этаже, из которого (не прошло и минуты) выглядывает красивый омега со спутанными волосами и наспех натянутым халатом. Его шея усеяна свежими пятнами засосов, а губы блестят от слюны.       — Пак Чонгук! Пак Тэхён! Я знаю, что это вы! Я же просил вас быть осторожными!       Двое мальчишек встают рядом друг с другом, опустив головы вниз и в унисон говоря:       — Прости, пап.       Но омегу это не устраивает. Он уже не раз слышал эти слова от сыновей, но дети продолжают делать одно и то же. Он уже собирается отчитать сыновей прямо так, стоя в окне прямо перед остальными омегами и детьми, но крепкие руки останавливают его. Прижимают к груди, низкий голос шепчет в ухо всё хорошо и добавляет более громко уже мальчишкам внизу:       — Ничего страшного, волчата!       Дети поднимают головы, как по команде, и с широкой улыбкой смотрят на альфу, но с места не сходят, пока омега не кивнёт, поправив халат, и отойдет от окна. Дети с громкими воплями уносятся играть дальше, а омега улыбается и приподнимается на носочки, целуя альфу под подбородком.       — Извини.       Альфа только смеётся в ответ, подхватывая младшего под бёдра, поднимая на руки, целуя в губы. Пальцами он сжимает широкие бёдра омеги и относит назад, на разворошенную кровать.       — Нет, правда. — мычит Чимин, ёрзая под чужим телом, помогая снять с себя халат. — С каждым днём они становятся всё непослушнее. Эти маленькие мужчины меня совсем не уважают.       С последних слов омеги Намджун смеётся и закидывает обе ноги к себе на плечи, целует местечко возле коленки.       — Ничего страшного. Они хоть и сильные, но этого недостаточно, чтобы оставить там вмятину. — альфа мягко улыбается развалившемуся на кровати омеге и в один толчок входит в него до самого конца, двигаясь медленно. Чиминовы глаза закатываются, а мягкие губы приоткрываются.       — К тому же, — альфа наклоняется над младшим, сгибая его пополам и двигает бёдрами чуть быстрее, — они слушаются тебя, Чимини. Ты прекрасный омега и родитель.       От этих слов Чимин мычит громче, поджимая пальцы на ногах, а руками зарываясь в мягкие волосы на чужом затылке. Ему так давно не говорили подобных слов, при этом покрывая его плечи и шею поцелуями. Чимин дрожит под руками умелого и красивого альфы. Альфы, что дал им троим так много, но особенно заботу и любовь, чего другие альфы дать не могли. Другие только отбирали и делали больно. Намджун же отдаёт всё и себя в том числе.       Спустя еще один раунд, Чимин валится без сил, принимая в свои объятия альфу, что ложится поверх него, мягко целуя младшего между грудных мышц.       — Давай поедем на пляж? — шёпот альфы щекочет горячую кожу и Чимин совсем не против уехать за город, ближе к океану.       Дети продолжают бегать по улице, крича и пиная мяч, который опять летит в бок машины, и та опять кричит сиреной. Намджун смеётся в шею омеги, что, ворча, пытается надеть на себя халат, но в итоге сдается, позволяя альфе покрывать его тело поцелуями и мягкими укусами.       Спустя некоторое время Намджун идёт в душ и, полностью вымытый, одевается и идёт собирать двух бегающих по улице сорванцов. В итоге всё заканчивается тем, что альфа начинает играть в мяч вместе с ними и удачно попадает им по лобовому стеклу собственной машины. А затем они слышат наигранно грозный голос омеги с зачёсанными назад мокрыми волосами.       — Ким Намджун!       Дети, смеясь, бегут в дом, чтобы собрать свои вещи и провести последние летние дни на пляже полной семьей.