История окровавленных рук.

      — Ах, этот ужас в живых глазах... Истинное наслаждение!       Я понизил температуру в камере с -30 градусов до -56. Бледная кожа с паутинками фиолетовых вен посинела, словно ты уже умерла. Ранее грациозное, хрупкое и сияющее жизнью тело сейчас скрючилось на полу, пытаясь согреться. Хах... Люди такие уязвимые. Я ухмыльнулся, смотря в твои ясные и холодные (в этот раз — в прямом смысле) глаза, в которых застыли ужас, мольба... и смирение. Плакать ты уже не могла — слезы застывали, склеивая ресницы. Да и ты устала. Просто смирилась.       Жар в моем мозгу, моем сердце и паху сводил с ума. Я прикусил губу и заставил себя воздержаться от того, чтобы расстегнуть ремень. Закрыл глаза. Вдохнул. Досчитал до десяти. Открыв глаза, я посмотрел на пульт управления, и мое лицо вновь скривила гримаса животного голода. Я понизил температуру ещё на 40 градусов.       Экран светился, показывая число: -96°С.       Я заметил движение с твоей стороны. Ты почувствовала. Этот дикий холод пронизывал твое тело, я уже видел, как медленно и неуклюже двигаются твои конечности, неотвратимо замерзая. И десяти минут не прошло, как твое едва живое тело стало лишь незаметно подергиваться, а уже через сорок минут и вовсе застыло, отправив твою душу в Забвение.       Я все еще не верил. Будто заколдованный, я смотрел на твое тело, хотя видел его столько раз, что, казалось, выучил каждую родинку вдоль и поперёк. В конце концов, я вышел из этого оцепенения и отключил систему охлаждения. Ты мертва. Наконец-то, я могу дышать полной грудью, жить свободно и счастливо, забыв про тебя. Но я сделаю тебе последний подарок, дорогая. Я подарю тебе свое внимание, провожу тебя в мир иной правильно. Тебе понравится, обещаю.       Звяканье пряжки ремня. Скрип стальной двери. Я опустился перед твоим телом.       — Ах, эта пустота в мёртвых глазах... Истинное наслаждение!       И тихий, грубый стон.