История окровавленных рук.

      — Пап, я не хочу! Пожалуйста, прекрати!       Дрожащие пальцы впивались в венки на грубых руках мужчины, пытаясь остановить его и выбраться.       — Заткнись! Сейчас я вылечу тебя, мы выбьем из тебя эту дурь. Гомосеки — это больные люди, но я смогу предотвратить это, доченька, всё будет хорошо, я все исправлю.       Громкий визг и пощёчина по её бледной щеке взорвали тишину уютной спальни в розовых оттенках. Жаль, что после этого кошмара комната уже не будет такой уютной и милой, как раньше.       Его руки сжались на её бедрах, раздвигая ноги и создавая ему более комфортные условия для "наказания". Слушая её тихие всхлипы и редкие визги, он резко вошёл. Она дернулась всем телом, извиваясь и пытаясь отползти от него, крича так, что кажется, будто милую девочку разрывает на части, хотя, немного, но так и есть. Её сердце разбито и разорвано на кусочки, оставляя пустое тело наедине с этим дьяволом.       — Пожалуйста, папа, умоляю, не надо!       Она захлёбывалась рыданиями, раздирая его руки ногтями. А он всё двигался и двигался, заставляя её завывать от боли и отчаяния. Его движения становились все грубее, отвратно-низкие стоны заполняли комнату, соревнуясь по громкости с всхлипами девочки. В конце концов, сделав последний резкий толчок, он кончил ей на бёдра и поправляя пояс спортивных штанов, сказал:       — Подумай над тем, что сказала. Ты же не хочешь разочаровывать папу и маму, да, милая?       Его дочь лежала полуголая, с задранной домашней футболкой, сжавшись в жалкий, дрожащий клубок, как котёнок. Он улыбнулся, довольный своей работой, и вышел из комнаты.       — Теперь она здорова, всё прекрасно! ________       А в следующую ночь он нашёл её в саду. С бельевой верёвкой на шее. На яблоне. В ночной рубахе и синяках.       И настала его очередь плакать.