Кто ты?

      Мысли не давали покоя, возрождая с каждым разом всё новые видения: чудовищные, мучающие сознание.       Вот с первого этажа до меня доносится звон битого хрусталя, и движимый мнимым гипнозом, я открыл дверь в коридор.       Душа сжималась от устрашающего предчувствия опасности; ноги онемели и подкосились, а руки покрылись мелкой дрожью. Удушающее чувство дежавю… Я собрал последние силы в комок и на цыпочках прокрался к лестнице, ведущей на первый этаж. — Мразь! Ты подвергаешь опасности всех! Да что ты вообще воз…       Я встал как вкопанный — мне никогда не доводилось слышать брань родителей с посетителями. — Послушайте… — воскликнул мамин голос. — Нет, это вы услышьте нас! Вы оба сошли с ума! Откуда эта уверенность в нём? — рявкнул незнакомец, роняя на пол что-то тяжёлое. — Он ещё ребенок! — Тем лучше! Присечь всё на корню и нет проблем, — со смешком предложил низкий грубый голос.       На лбу выступил пот. Я не понимал происходящего, но пульс подобно барабанной дроби, сводил судорогой тело.       «Хочу к папе, к маме» — заныло в груди, но страх сковал конечности. — Что ж, кажется, наше предложение вас не интересует, — с напускным сожалением вздохнул неизвестный. — Боже, прошу вас, покиньте наш дом! — голос отца стал непривычно резок.       В следующее мгновение я услышал рассекающий воздух клинок и испуганный крик мамы. — Что вы творит… — закричал папа, но его голос оборвался.       Тела глухо упали на пол и воцарилась мертвая тишина. Всем своим существом я вжался в ледяную стену, боясь дышать.       Всё кончено — неужели не ясно?       Но я решительно отказывался это понимать. Весь мир вокруг меня остановился и теперь я слышал лишь чьи-то медленные шаги по деревянной лестнице.       Судорожно глотая воздух и зажимая рот ладонью, мое неживое тело осело на пол.       Бежать не было смысла, меня все равно заметят. Оставалось лишь позорно оставаться на месте и ждать ужасной неизбежности. — Малыш, где ты? Мама с папой хотят тебя увидеть, — пропел мужчина совсем рядом и у меня к горлу подкатила тошнота.       Может быть, мама с папой живы? Посмотреть… нужно посмотреть… На коленках я подполз к лестнице и выглянул из-за перил. Мой взгляд замер, вперившись в страшную картину внизу. Не может… Что угодно, но только не это. Два мертвых тела лежали на ковре в растекающейся багряной луже. — Так вот, где ты? Смотри-ка, даже искать не пришлось. — Будь аккуратнее с ним, неизвестно, что он может учудить.       Звучащие поблизости голоса смешались в белый шум в голове. Я не мог отвести глаз. — М...мама, папа… — тряся головой, судорожно глотаю воздух.       Я не верю, не верю! Не верю!       Подскочив с места, я понёсся по лестнице вниз, но меня резко дёрнули назад.       Неизвестный громила держал меня за шиворот, улыбаясь напарнику. Он что-то говорил, но я не слышал и не видел. Мои глаза начали застилать слёзы, а губы дрожать. — Мама, папа, — снова и снова, повторял я. — Не плачь, малыш, скоро ты с ними встретишься, — незнакомец свёл меня с лестницы, удерживая за рубашку.       Шатаясь, я до боли тер глаза, прогоняя слезы.       Мама мертва, вот её огненно рыжие волосы опали на безжизненное лицо, застывшее в немом испуге. Папа — любящий муж и отец, лежит рядом. Он как при жизни, так и сейчас прикрывает маму собой.       Больше их нет, они мертвы. За что… За что?! Кто разрешил вам повелевать чужими жизнями, трогать моих любимых?!       Теперь меня трясло с большей силой, но страх уступил место бессильной злобе. До боли сжимая челюсть, я опустил голову, чувствуя разливающийся по телу жар. Он исходил от сердца, усиливаясь с каждой секундой. —… он делает? Пора приступать, — эхом доносятся до меня отрывки фраз.       «Смотри, кажется, они скоро уйдут, неужели ты отпустишь их? Подними голову, смотри и не отводи взгляд. Вот твоя убитая мама — ты её больше никогда не увидишь, они проткнули ее сердце насквозь. А рядом любимый папа — его лицо изуродовали, а из сердца вытекает кровь. Они защищали тебя, а ты сейчас как последний трус хочешь сдаться и позволить себя убить? Убить и позволить уйти», — услышал я чей-то шепот. Неизвестный голос исходил изнутри меня и злобно смеялся.       Меня дёрнули за рубашку, но я не двинулся. Чем отчётливее звучал голос в моей голове, тем сильнее становился жар в теле; мой рассудок погружался в тёмный омут, поглощая всё моё существование.       Ты прав…       Я закрыл глаза, роняя слезу и провалился в бессознательность. Последнее, что я услышал — истошный крик и он показался мне слаще всякой песни…

***

      Я проснулся, чувствуя как одежда на мне взмокла от холодного пота. Снова воспоминания переросли в ночные кошмары, не давая покоя.

***

      По шоссе неслась чёрная матовая машина. На заднем сидении салона сидел парень-азиат. Волосы цвета воронова крыла топорщились на затылке, но между тем скрывали глаза под длинной чёлкой. Взгляд глубоких черных глаз бесстрастно устремился в тонированное окно машины, разглядывая мелькающие пейзажи. На его коленях лежала папка с личным делом: маленькая нечёткая фотография в уголке листа и анкета. «Имя: Саске Фамилия: Учиха Возраст: 16 лет»       Саске отложил папку на соседнее сидение и откинул голову назад. Дорога предстояла долгая — можно было поспать, унять неприятное волнение.

***

      По комнате гулял весенний ветерок, вздымая белый тюль на окнах. Прикрывая лицо книгой от навязчивого солнечного луча, на кровати лежал Саске.       До начала нового учебного года оставалось совсем немного — две недели, а родители никак не могли выбрать новую школу.       Один нелепый инцидент с учителем математики поставил под сомнения успешную сдачу экзаменов в будущем и мать Саске — Микото, не медля забрала документы.       В дверь постучали, выбивая парня из нирваны. — Спишь? — участливо оглянулась Микото, заходя в комнату сына. — Не-а, книгу читал. — Есть хорошая новость: мы нашли частную школу, — красивая женщина пятидесяти лет присела на кровать рядом с Саске. — Я позвонила знакомой и она вполне сносно отозвалась о ней. — Что в ней особенного? — парень приподнялся и сел в позу лотоса. — В школе. — Это скорее пансион для углубленного изучения наук: японского, английского, а так же французского и других предметов. По-моему, это отлично. Заведение закрытое, но те, кто там обучаются в восторге. У моей знакомой там учится дочка — девочка преуспела во всём, даже в тех науках, которые давались ей с трудом. — Я бы мог закончить обычную школу, зачем такие сложности? — отмахнулся Саске. — Ты не понимаешь, знания никогда не бывают лишними. Какой человек будет жалеть, что много знает, а? — возмутилась Микото, но мягко продолжила. — Ты закончишь эту школу, а потом сможешь с лёгкостью поступить в любой университет. Тебя подготовят на высшем уровне! — Но она ведь закрытая, я буду чувствовать себя как в тюрьме. — Да, к сожалению, приезжать ты сможешь только раз в конце учебного года, но, сынок, это правда очень хорошее место. Учителя — профессионалы своего дела, у тебя будет своя комната, правда, я не знаю один ли ты будешь жить или с кем-то… — А где она? — Не знаю, где-то за городом, но, говорят, это большой старинный особняк, — Микото пожала плечами. — М, вы уже подали документы, да? — парень спросил, но догадался в правильности догадки. — Ага, — кивнула женщина и поднялась. — Мы подали документы несколько дней назад и нам пришло согласие. Осталось лишь собрать вещи и через два дня тебя заберёт машина. — Машина? Это что, школа для богатеньких? — скептически усмехнулся парень. — Билет в эту школу действительно стоит не мало, но на твоём будущем нельзя экономить, поэтому не подведи меня и отца, — уже строго подытожила Микото и вышла.       Саске открыл рот, но промолчал. Родителей все устраивает, а ему без разницы.

***

      Сейчас же парень пересмотрел решение родителей и знакомство с новой школой начало его волновать. Смена обстановки давалась ему болезненно, причиной тому — новый круг общения, который до этого состоял лишь из одного человека, но и с ним Саске редко пересекался. Пытаясь унять нарастающее переживание, парень прикрыл глаза. Водитель машины ни разу не проронил ни слова и Саске перестал обращать на него внимание спустя тридцать минут поездки, а позже парня сразил сон.