Выпуск

Ее не считали умной и сообразительной. Не считали красивой или хотя бы привлекательной. Но с удовольствием уединялись на верхних койках или в спальном трахальном мешке. Впрочем, она и сама была не прочь развлечься с мужской частью дома. Габи красилась ярко, носила коротенькую юбку с рванными чулками. Без того длинные ноги удлинялись неуклюжими каблуками. Она любила сидеть на перекресточном диванчике и отгонять мальчишек, которые в шутку пытались заглянуть ей между ног. Никто не воспринимал Длинную всерьез, никто не задумывался о ее нутре. Она и сама не распространялась о себе. Никто не знал, что она знает о другой стороне Дома. И даже бывает там. Любители побывать на Изнанке могли видеть Габи там. Они видели девушку как две капли воды похожую на небезызвестную Мэрилин Монро. Да-да, ту самую, которую часто можно встретить на стоянке возле закусочной. Никто из домовцев не узнавал ее, ведь там она выглядела так, как хотелось ей. Сама Габи была одиночкой. Она жила с пятью девушками, даже хорошо с ними общалась. Все на женской половине хорошо общались. Но при этом Длинная оставалась замкнутой в себе. Она не была нужна матери, вряд ли нужна была отцу, которого не знала даже ее мать. Бабушке, глубоко старой женщине, самой нужен был опекун, кто бы ей ребенка доверил? Она принимала все как факт. И то, что рождена была не по любви, и то, что оказалась здесь. И даже перенесенное насилие от одного из ящиков. Она не сочла этой нормой, но приняла, что и такое может быть. Много тогда было шумихи, того пьянчугу упекли за решетку, девушек по многу раз опрашивали о возможных подобных случаях и долго песочили воспитателей даже мальчиковой стороны Дома. Она почти не помнила своей Наружной жизни: мать, которая не особо заботилась о ней, бабушка, которая пыталась это делать. Родственники, которые кривили лица, видя ее. Она сидела в своем уголке за ширмой, пока мать водила к себе "ухажеров". Один из бывших был ее отцом, но мать и сама не знала, кто именно. Да и не хотела это выяснять. Просто в один момент решила, что не потянет ненужную ей дочь, а где-то там под присмотром профессионалов, в учреждении ребенку будет лучше. На уговоры бабушки отмахивалась. Как-то так она оказалась в Доме, о чем не жалела. Оказалась и оказалась - всяко лучше, чем с матерью, которая высказывала тебе из-за того, что ты родилась. Однажды она вышла в коридор в Самую Длинную. Потерялась среди родных стен и попала на пустырь. Огляделась и пошла в сторону закусочной. Не могла понять почему привлекала внимание посетителей, но когда увидела себя в запыленном зеркале у стойки - блондинку с упругой грудью и красными губами - ахнула. Она саму себя не считала красивой, обожала Мэрилин и теперь, в незнакомом месте, выглядит как ее точная копия. Что это? Куда она попала? И кто все эти люди? Покрутившись в закусочной, она решила вернуться на пустырь и подумать, что же ей делать дальше. Выйдя из закусочной, она оказалась в своей спальне, где мирно спали ее соседки. С тех пор она частенько пыталась попасть туда, где выглядела как кинодива и приковывала к себе внимание. Потом уже из кратких разговоров, кишащий надписей на стенах она поняла, что к чему. Наивны те, то считал Габи тупой. Никто из Изнаночников не знал, что Длинная была прыгуном, а потом допрыгалась до ходока. Никто там не узнавал ее. А она, в свою очередь, иногда узнавала их. Ближе к выпуску Слепой делал то, что и должен был делать Хозяин Дома: искал того, кто уведет на ту сторону неразумных, кто из ходоков переведет полностью уже там тех, кто может прыгнуть сам. Габи, имея некоторую связь со Слепым, не знала как начать с ним разговор об этом. Ей нужна была поддержка более сильного, ведь на Изнанке она не только развлекалась с необычной внешностью, но и познала на себе некоторые ужасы этого места. Она не могла полностью уйти одна. Но об этом было непринято говорить, а на Ночи Сказок ее, понятное дело, не звали. Она была почти готова поговорить об этом с Крысой, но последняя то надолго уходила в Наружность, то говорить ни с кем не желала. В ночь до выпуска она твердо решила, что Наружность ничего хорошего ей не дала, поэтому не смотря на одиночество и опасения на Изнанке, она решила уйти. Во время выпускной Ночи Сказок, она незаметно в один из перерыв высунулась в коридор. Даже сумочку с собой прихватила. Прошла до перекрестка, опустилась на диван. Легкий ветерок из приоткрытого окна трепал ее волосы, она собиралась с мыслями. Сначала она хотела уснуть вместе с прыгунами и неразумными на рассвете, но все же передумала. Посидев еще немного, она собралась с мыслью, и уверено зашагала в сторону темного угла. На утро, когда началась суматоха из-за пропавших и уснувших, кто-то нашел на перекрестке в дальнем углу потрепанную сумку со всякой мелочью. Из оставшихся никто не мог опознать чьей она может быть. Из нее вынули что-то из косметики, карточку до того затертую, что невозможно было определить блондинку, изображенную на ней. Карамельки и носовые платочки. Сфинкс, кажется, догадался чьей она может быть, но промолчал.